Как сделать симов мужем и женой в симс 4

Как сделать симов мужем и женой в симс 4

Как сделать симов мужем и женой в симс 4

Как сделать симов мужем и женой в симс 4






Джейн Анна:

[]   []  [] [] [] [] [] []
  • Аннотация:

    Можно ли приворожить молодого человека? Можно ли сделать так, чтобы он полюбил тебя, выпив любовного зелья? А можно ли это вообще делать, и будет ли такая любовь настоящей? И что, если этот парень - рок-звезда и кумир миллионов? :)
    Именно такими вопросами задавалась Катрина - девушка из творческой семьи, живущая в своем собственном спокойном мире. Ведь ее в сумасшедшая подруга решила приворожить солиста известной рок-группы и даже провела специальный ритуал! Музыкант-то к ней приворожился - да только, к несчастью, не тот. Да и вообще все пошло как-то не так, и теперь этот самый солист не дает прохода Кате. А еще в жизни Катрины появился странный однокурсник непрезентабельной внешности, которого она раньше совершенно не замечала.
    Кажется, теперь девушка стоит перед выбором между двумя абсолютно разными молодыми людьми. Популярный рок-музыкант с отвратительным характером или загадочный студент - немногословный, но добрый и заботливый? Красота и успех или забота и нежность? Кого выбрать Катрине и не ошибиться? Ведь по-настоящему ее любит только один...

    Я честно предупреждаю потенциальных читателей, что здесь немало букаффок, много героев и запутанных событий, не следует потом напоминать мне этот прискорбный факт, ибо я о нем осведомлена более, чем хорошо=)
    В конце ноября 2013 года "Музыкальный приворот" вышел в издательстве АСТ.





    Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

    Кей, он же крутой фронтмэн группы)
    Келла, он же барабанщик и "синенький"))
    Катя, она же рассказчик и простофиля)
    Нинка, она же чокнутая и сумасшедшая)
    Чуня, он же картина и сторонний наблюдатель)
    Антон, он же скромняшка и милашка=)
    А мне вся семейка Радовых нравится)
    А я пока понять не могу, кто из них самый адекватный, и выбрать)))



   Марина, Ольга, Ирина и Ирина И. - огромное спасибо за помощь!   

Музыкальный приворот

Все события и персонажи вымышлены,

а любые совпадения случайны

   "Можно ли приворожить молодого человека? Можно ли сделать так, чтобы он полюбил тебя, выпив любовного зелья? А можно ли это вообще делать, и будет ли такая любовь настоящей?" - писала я на своей страничке в блоге, который вела уже второй год подряд и не собиралась покидать его. Мне нравилось проводить время в Интернете. Здесь я встречала куда более адекватных людей, чем в реальной жизни. Хотя, конечно, может быть, это я такая "счастливая", что окружают меня не обычные, а в основном какие-то странные личности с кучей тараканов в головах. Из-за них я как-то на досуге даже составила некое подобие "тараканьего рейтинга".       От одного до двух тараканов. Начало процесса разжижения мозга. Моя давняя подруга и соседка по площадке Настя принадлежит к этой категории. Она немного помешана на сильном поле и находится в постоянном поиске собственного прекрасного принца. Идеал ее должен быть ростом от метра восьмидесяти, обязательно светлокожим блондином и иметь голубые глаза (остальные цвета она попросту презирает), а также красивое лицо с правильными чертами и навороченного коня под названием "Бентли" или там "Феррари". В итоге подружка постоянно остается одна, прогоняя неподходящих поклонников недвусмысленными намеками сходить к матушке нечистого...       От трех до четырех тараканов. Слабая степень разжижения мозга. Моя младшая сестра Нелли страдает этим недугом уже два года. Она ярая поклонница аниме и всяких разных "кавайчиков" мужского пола. Нет, конечно же, любители японской анимации могут быть вполне нормальными людьми, просто у Нельки эта любовь зашкаливает по всем параметрам. К месту и не к месту она вспоминает героев любимых мультиков и часто издает странные звуки типа "ня!", "сугой" или "кавай". Первое время я думала, что сестричка говорит "на" и "ковать", и не понимала, что это - японские словечки, произносимые ею на русский манер. А однажды поддалась на уговоры сестренки и посмотрела вместе с ней на этих ее нарисованных парней-милашек. Стало немного неловко и страшно. За Нельку - ну почему ей парни нетрадиционной ориентации нравятся??       От пяти до семи тараканов. Средняя степень разжижения мозга. К этой категории относится мой старший брат, который целыми днями сидит у собственного компьютера. У Эдгара красные глаза, плохая осанка и самая настоящая Интернет-зависимость. Словно загипнотизированный, он зависает сутками перед монитором и лихорадочно щелкает по клавишам. Иногда он пишет какие-то странные программы, что-то где-то модерирует, но чаще всего просто-напросто играет в онлайн-игры. У него куча виртуальных друзей по всей России и за рубежом, даже в таком Богом забытом месте, как Уганда. Зато в реальной жизни - только один. Такой же задохлик и раб мировой сети по совместительству.          От восьми до десяти тараканов. Среднеповышенная степень разжижения мозга. Мой собственный, единственный и неповторимый папочка имеет честь представлять эту категорию людей. Он - художник-постмодернист. Рисует необыкновенную и просто-таки удивительную гадость. Его среднестатическая картина выглядит так, как будто ее малевал пятилетний ребенок, которому вручили кисти с красками и попросили перерисовать Мону Лизу по памяти. Кроме того, свои ужасные картины папа развешивает по всему дому, и порой мне даже страшно приглашать людей в гости. Вдруг их напугает очередной черно-красно-сине-зеленый шедевр? Кстати говоря, мой родитель очень сильно обижается, когда его работы не понимают и критикуют, зато без ума от комплиментов. Но, надо сказать, и на картины Томаса Радова находятся поклонники, а большинство из них с успехом продается в галереях.          От одиннадцати до тринадцати тараканов. Сильная степень разжижения мозга. Такое состояние мозга у младшего брата моего папы, который не разрешает называть себя дядей, и я вынуждена величать его просто Лешей. Он относительно молод - ему двадцать восемь лет, самонадеян и самовлюблен. По моей версии, Алексей - второе воплощение античного Нарцисса. Этот человек без ума от себя, любимого, и делает все возможное, чтобы сохранить свою "неземную красоту" навсегда. Он гордо называет себя метросексуалом и имеет целую коллекцию одежды и обуви. По крайней мере, вещей у него намного больше, чем у меня и сестры вместе взятых. Немудрено, ведь с недавних пор дядя стал дизайнером, а до этого работал моделью. С Томасом они частенько конфликтуют, причем очень забавно. Однажды папа взялся рисовать его портрет, и в результате у обоих произошла утечка мозговых тараканов. У Леши от увиденного на холсте, а у папы от истерических криков брата, вроде: "это уродство на меня совсем не похоже!" и "почему у меня четыре когтистые лапы и нет головы??"       От четырнадцати до шестнадцати тараканов. Сильнейшая степень разжижения мозга с осложнениями. А вот сюда относится моя лучшая подруга Нина со славной фамилией Журавль. С виду она кажется милой, общительной и симпатичной - нет, даже красивой девушкой. Роскошные светлые волосы до талии, большие голубые глаза с длинными ресницами, обаятельная улыбка, великолепная фигура, острый ум, манеры, отличные оценки в университете, множество поклонников... На первый взгляд, она идеальна. Но это только на первый. На самом деле Нинка помешанная. Ненормальная. Чокнутая. Мало кто знает, что ангельская внешность и показная доброжелательность обманчивы. Несмотря на хрупкий вид, моя подруга отличается своевольным капризным нравом, повышенной наглостью и резкостью. Она никогда не стесняется и не смущается. Манипулирует окружающими. Может очень больно ударить противника. Обхамить сумеет так, что ее слова запомнятся надолго. Журавлик прекрасно играет роль очень хорошей девочки. И все, кто никогда близко с ней не сталкивался, считают ее примером доброты и милосердия. В университете она умная и отличная девчонка, которая поможет с домашним заданием. В глазах моих родственников - пример для подражания. В театральной студии, где она занималась пару лет, Ниночка - талантливый ангелок во плоти и будущая великая актриса. А уж что думают о ней представители мужского пола...! Для них она - божественная красотка и умненькая милашка, с которой не стыдно показаться на людях.    В общем, мой пост, который я только что напечатала в блоге, и был как раз про нее, мою дорогую и любимую подругу, превосходно умеющую втравить в неприятности кого бы то ни было. Особенно меня.    А началось все с того, что полгода назад мы всего лишь вместе посмотрели телевизор. Если бы Журавль тогда не щелкала пультом, как дятел клювом по дереву, а спокойно бы дожидалась начала своих любимых ужастиков, то ничего бы, может быть, и не произошло... Впрочем, расскажу все по порядку.    Дело было в Нинкиной квартире, в которую я пришла с ночевкой. Родители подруги уехали в какую-то срочную командировку, вернее, уехал ее всегда занятой папа, а мама, как бесплатное приложение, отправилась вместе с ним - контролировать. Брат улизнул на День рождения одноклассника, а старшая сестра так обрадовалась отъезду старшего поколения, что убежала в какой-то крутой клуб и обещала вернуться только утром. Ниночке ночевать одной было скучно, и она позвала меня. Вдвоем мы сгоняли в ближайший супермаркет, накупили чипсов, шоколада и газировки - всего того, что в принципе есть вредно - и удобно устроились перед большим плазменным телевизором. Кажется, мы ждали какой-то очередной душераздирающий ужастик. Несмотря на ангельскую и кроткую внешность, Нинка всякие триллеры и ужасы просто безумно обожает. Когда другие боязливо отводят взгляд от особо кровавой сцены или в трепете отворачиваются от самых страшных монстров, моя подруга разражается истерическим смехом. Даже когда очередную несчастную жертву режут тупым ножом или совершают над ней какие-нибудь другие нехорошие и тошнотворные манипуляции, Нинка спокойно ест и даже глазом не моргает. Только ржет и комментирует.    В тот вечер она ждала то ли "Возвращения мертвецов-вуду", то ли "Проклятие кровавого некроманта", то ли нашумевший триллер "Из ада шлют приветы". До начала очередного шедевра оставалось еще минут двадцать-тридцать. От нетерпения Нинка живо обсуждала всех наших знакомых и высмеивала их недостатки. Сплетничать - вообще ее любимое занятие. Иногда она такое про людей сказанет, что хоть стой, хоть падай.    - Эта деревенщина из соседней группы, Наташка Сотникова, меня бесит, - вещала Журавль. - Приперлась из дремучего леса, блин, и возомнила себя Королевой. Королева, черт возьми! Если только Королева Кривых Ног, ха-ха-ха!    - Чем она тебе не угодила? - Поинтересовалась я у нее. Обвинения Нинки, как правило, безосновательны и субъективны до безобразия.    - Она на меня плохо сегодня посмотрела. Наверняка за глаза обсуждает, косоногое рыло. А эта ее подружка?    - Которая? - потянулась я к пакетику с чипсами, но Нина опередила меня, схватив их первой.    - Это с сыром, мои любимые, - заявила она. - Возьми другие, Катька.    То, что я тоже люблю именно чипсы с сыром, подругу не волновало. Впрочем, я к этому привыкла. С такими, как моя Нинка, или не общаются, или привыкают к ним.    - Ну и что там с ее подругой? - спросила я, открывая чипсы с беконом.    - А, эта носатая крыса носится за мисс Кривые Ноги, как полоумная, и все вынюхивает, докладывает ей, - выдала Журавль на одном духу. Видели бы ее сейчас эти самые девушки, ведь обычно с ними подружка мила и приветлива!    - А тебе-то что с того?    - Они вдвоем меня обсуждают, - никогда не страдала от скромности Нинка. - Я это чувствую. Когда этих двоих вижу, у меня уши горят. Верный признак того, что кто-то обо мне говорит.    - Может, они хорошее говорят? - предположила я.    - Ага, конечно. Ты, дорогая, совсем того. С чего Кривой Ноге про меня хорошее говорить? Она же мне завидует. О, а знаешь, кто мне просто мегазавидует?    - Ну и кто?    - Кривой Нос!    - У тебя все кривые.    - Она самая кривая. О, кстати, а помнишь этого... как его... Тропинина, Антона Тропинина. Из нашей группы. Ну, такой, который редко в универ ходит. Похож на лоха, белый, как мышь-альбинос, и в очках? Стремный чувак.    - Естественно, - осторожно ответила я, тут же вспомнив высокого скромного светловолосого паренька со смешной прилизанной прической в больших несуразных очках абсолютно ему не идущих, - а что?    - Этот урод подкатил ко мне сегодня, когда ты на семинаре у этой козлихи-исторички Арины Петровны задержалась. И на свидание позвал. Я чуть не упала. Я с такими кретинами еще не встречалась. Прикинь, стоит, мнется, шары на меня свои светлые вылупил - ты же знаешь, я люблю больше кареглазых парней - и мямлит: "Ме... бе... пошли...". - Мастерски и несколько утрированно передразнила она несчастного парня.    - А ты что? - Заинтересовалась я, не удивляясь, что кто-то в очередной раз решил поближе с ней познакомиться. Нинка выглядит эффектно, поэтому она нравится многим парням и даже мужчинам. То, что ее приглашают на свидания - дело обыденное. И то, что частенько подруга отфутболивает поклонников - тоже. А потом рассказывает мне про них смешные гадости.    - Я что? Послала далеко и надолго. На фига мне такой кретин нужен? И вообще, ты знаешь мой идеал.    - Знаю.    Всего лишь два слова характеризовали этот идеал. Богатый и красивый. Ни больше ни меньше. У Нины запросы ого-го! Такие же, как и ее самомнение. Хотя, с другой стороны, мужчина в ее глазах может стать идеалом, если он до неприличия богат - количество денег с лихвой перекрывает красоту.    - А еще меня рыжий Мишка с четвертого курса на свидание приглашал. С клювом вместо носа. Жесть, да? Слушай, если я пользуюсь успехом у таких уродов, это не значит ли, что я сама не слишком хорошо выгляжу? - Забеспокоилась Журавлик.    - Все у тебя уроды. - Вздохнула я. Если бы Нинку прослушивали инопланетяне-агрессоры, они бы точно не посмели напасть на нашу планету, подумав, что ее населяют жуткие и неприятные существа.    - Но этот Мишка точно страшило!    - У этого Мишки папа - известный бизнесмен, - невзначай сказала я.    Подруга даже чипсами подавилась.    - Насколько известный? - настороженно спросила она. Как я и говорила, понятие "богатый" иногда перевешивало второе определение ее идеала - "красивый". Подруга практична - если молодой человек очень обеспечен, то Журавль старается не портить отношения с такими экземпляром. Хот и в этом ее правиле есть исключение, но о нем я расскажу когда-нибудь позже.    - Намного, - неопределенно ответила я ей. - Я это от девчонок слышала. Они говорили, что Мишка хоть и не красавчик, зато папа у него крутой.    - Ну и ладно. Все равно, не стала бы я с этим олухом встречаться. У меня тоже фазер богатый.    Это было истинной правдой. Родитель Нины, в недавнем прошлом владелец небольшого продуктового магазина, каким-то образом открыл риэлтерскую фирму, которая сейчас успешно процветала. А потом занялся еще каким-то прибыльным бизнесом. Поэтому у подруги всегда водились деньги и совсем немаленькие.    - И вообще, красивых парней у нас в городе не осталось. Все полубичи какие-то дефектные, - вынесла суровый вердикт блондинка, засовывая в рот целую кучу чипсов. При мне она не стеснялась есть как попало, руками, и чавкать при этом, зато при посторонних была богиней эстетизма и культуры.    - А как же Ренат твой? - вспомнила я импозантного молодого человека, который недавно преподнес Нинке шикарный букет цветов. Подруга с ним ходила на свидания целых пять или шесть раз, а это для нее своего рода рекорд. Дело в том, что если Нинка находит кого-то, кто подходит под описание ее идеала, то разочаровывается в объекте своей любви через два-три свидания и ищет новую жертву.    - Вовсе этот придурок не мой, - сквозь зубы произнесла Нина, запихала в рот целую горсть чипсов. - Шон шне ше шавится тешерь!    - Кто у тебя там шершавится? - не разобрала я.    - Не нравится, говорю, - прожевала еду она, - и не напоминай мне больше об этом квазимодо.    Я покивала головой. Разонравиться парень ей мог из-за любой ерунды. Однажды Нинка бросила молодого человека из-за того, что он не любил уже упомянутые мною фильмы ужасов, а в другой раз она далеко и надолго послала кавалера потому, что тот опоздал из-за пробки на семнадцать с половиной минут.    - Да где это чертово кино? - С грохотом стукнула кулаком по стене девушка. - Сколько можно ждать! Кать, дай пульт, я по каналам пощелкаю. А то скучно.    Вот она и дощелкалась. Лучше бы я тогда этим пультом ей в лоб запустила, честное слово, а потом, правда, стала бы счастливым обладателем сломанной руки, но зато не пережила бы всего того, что пришлось мне испытать.    Но тогда я кинула подруге длинный пульт управления телевизором, она ловко поймала его и стала давить по кнопкам. Я же молча ела шоколадку.    - Дебильная реклама. И здесь реклама, - комментировала Нина. - Т-а-а-ак, тут мужланы по полю мяч гоняют. Глупая забава! А тут у нас... О, Боже, смотри, какая девка в фильме страшная! На Ритку похожа со школы! Помнишь ее? Ну и морда! Как таких только в актрисы берут!    - Девушка как девушка, - вгляделась я в лицо, показанное операторами крупным планом.    - Это у тебя вкуса нет, и глазомер отсутствует, - не поленилась сказать комплимент подруга и продолжала комментировать программы. - А это кино я видела как-то, мдэ, голливудская тошниловка. Почему главный злодей в каждом таком фильме толкает герою целую речь, пересоленную пафосом, а тот, конечно же, находит способ убить разговорчивого идиота? Вот если бы я была злодеем... - подруга многозначительно замолчала, - хрен бы меня кто убил.    Да, если бы Журавль была злодеем, никто бы не выжил. Она уничтожила бы всех, причем каким-нибудь суперкошмарным способом, а потом еще и лезгинку сплясала на групповой могиле врагов, которую самолично бы и вырыла. В далеком детстве, когда мы играли в бандитов и полицейских всем двором, Нинка всегда становилась на сторону "зла", и бандиты выигрывали с завидным постоянством - она умело ими руководила, как будто бы жила в семье заправских разбойников, как одна из героинь "Снежной Королевы".    Подруга продолжала щелкать пультом.    - Тут всегда такую фигню показывают, заснуть можно. Вечным сном. Хе-хе, а тут комментатор на спортивном канале такой тормоз... Пока он рассказывает про одного спортсмена, выступил уже второй и готовится третий. А-а-а, наши биатлонисты!! Нет, на такие ужасы даже я не могу смотреть. Ф-у-у-у, безголосая плоскогрудка Ирэн Смит, кто ее вообще выпустил на сцену? Страх какой, - Нинка притворно перекрестилась. - Катька, видишь? Видишь? В этом фильме про летчиков такой хрен снимается, что смотреть страшно. За что ему "Оскар" дали? Лучше бы им по голове ему настучали. Или вместо оной в шею засунули. О, гляди, реклама духов от "Тассо". Жуткий отстой. Меня чуть не вывернуло, как я их поню... - И она неожиданно замолчала.    Я в это время печатала смс на телефоне - сестренка спрашивала, как мы там вдвоем в квартире поживаем, поэтому не видела, из-за чего словесный поток Нины прекратился. Слышала только звук ритмичной тяжелой музыки - во время очередного переключения Журавль попала на музыкальный канал.    Прошло десять секунд, двадцать, тридцать - подруга молчала.    - Ты чего? - забеспокоилась я и повернулась к Нинке. Она, полуоткрыв рот, словно зомби, смотрела на широкий экран телевизора. Очередная чипсина из ее пальцев выпала и радостно была слопана всеядным котом семейства Журавлей.    - Катя... - прошептала она, подползая к телевизору на коленях. - Смотри, какой...    Я думала, что она скажет что-то вроде "ужасный" или "страшенный", но вместо этого я услышала:    - ...милый... - ее тонкий палец с длинным ногтем, украшенным замысловатым маникюром, указал в телевизор, чуть не проткнув плазменный экран.    - Милый? - Повторила я, если не с ужасом, то с удивлением глядя на бешено скачущих парней в странных костюмах из черной кожи с заклепками и шипами и раскрашенных, словно индейцы во время войны с бледнолицыми. Парни дергались под сплетенный в единый звуковой поток шум барабанов, ритм- и бас-гитар и что-то то ли пели, то ли кричали на английском языке. - Милый? Нин, ты чего?    - Я в него влюбилась, - все так же тихо произнесла она.    - В кого? - заботливо поинтересовалась я, пытаясь разглядеть хоть кого-то милого за страшным макияжем и брутальными масками.    - Вон в того, кто поет.    - В него?? Он-то милый?    Певец в кожаном плаще до пола, расшитом бордовой вязью, и с длинными же черными волосами, разметавшимися по плечам, милым мне совсем не показался. Подведенные глаза, алые линзы, по-потустороннему белое лицо, разрисованное диковинными узорами, черные ногти, несколько длинных колец-когтей на пальцах, высокие тяжелые ботинки на толстой подошве и со шнуровкой - во всем этом я ничего прекрасного не находила. Парень громко и надрывно что-то кричал в микрофон, а многотысячная толпа внизу радостно орала и подпевала ему.    - Какой голос... - слабо произнесла Нина, глядя в экран большими умиленными глазами.    - Твой фильм уже должен начаться, - напомнила я ей заботливо. - Переключим?    - Не смей! - коршуном вцепилась в пульт подруга, не отрывая глаз от выступающих на сцене. - Записывать, записывать! - заорала она вдруг мне с силой. Я аж отшатнулась    - Чего записывать, Нин?    - Название группы! Как их там? - подбежала к самому экрану девушка и лихорадочно принялась вбивать в телефон название этого превосходного музыкального коллектива.    - "Red Lords", - прочитала я маленькую надпись в левом нижнем углу телевизора, после чего клип закончился, и началась вездесущая реклама. - Нина, а ты кино будешь смотреть-то?    - Отстань от меня со своим кино! - огрызнулась она. - Я нашла человека своей мечты, а ты все по своему кино убиваешься. Ах! Какой он офигенный! Вот черт, раньше со мной ничего подобного не было!    Об ужастике она благополучно забыла. Полночи мы просидели в Интернете, где подруга искала информацию об этих самых "Красных Лордах" (так переводилось название группы). Каждый раз, когда она что-либо про них находила, дом оглашался ее воплями.    - Я и не знала, что они такие популярные! - с радостью говорила она, скачивая, наверное, уже пятисотую фотографию парней в очередных странных метало-готичных костюмах. - Какие они красивые... эпатажные. Особенно этот, - ткнула она пальцем в длинноволосого молодого человека, стоящего посередине фотографии. Он отрешенно, словно молодой бог Тартара, смотрел вперед и двумя пальцами держал черную розу. Остальные музыканты, его величественная свита из высших демонов, кривили в улыбках-насмешках темные губы. От розы в руках длинноволосого отлетали лепестки и падали на голый живот валяющейся под ногами парней девушки в белых разодранных старинных одеждах.    - Чем он тебе так приглянулся? - не понимала я, разглядывая музыкантов на других фото.    - Тебе не понять. Ты вообще никого никогда не любила, как я, и не полюбишь. - Вздохнула Ниночка.    - Да, я так никого любить не смогу, - преувеличенно согласно отозвалась я, и если бы подруга пребывала не в столь восторженном состоянии, она наверняка бы заметила, как подозрительно быстро я согласилась с ней.    - Я имею в виду - так же страстно, - все же несколько замялась она, заметив вдруг мой печальный, как у пойманной на крючок рыбины, взгляд. Любые напоминания о любви заставляли частичку меня переживать вновь не самые приятные события, произошедшие в далеком, казалось бы, прошлом.    - И я опять соглашусь с тобой.    - Хм, ну, со мной трудно не согласиться, - отвечала Журавль. - А ты смотри, не грусти, детка-конфетка. Забудь обо всем. Жизнь прекрасна и прочие бла-бла-бла... Ой, смотри, смотри, он до пояса раздетый! Какой милашка! Ой, их альбом докачался, теперь послушаем его голос еще раз!    - Я тебя прямо не узнаю, - ничуть не обиделась я на Нинку, которая помешалась на группе "Ред Лордс" буквально за пару часов. И прямо на моих глазах.    - Ой, помолчи. Ой, какие же они популярные! Жалко, конечно, что они не из России...    - Они вообще непонятно откуда, - буркнула я. Судя по многочисленным статьям в Интернете, о парнях этой группы точных сведений не было. Вроде бы все они даже были из разных стран - такая вот сборная музыкальная солянка. Фанаты знали лишь их приблизительный возраст и некоторые интересы.    - Сама ты непонятно откуда. На, почитай, не мешай мне, - вытащила Журавль из горы распечатанного текста пару листочков и всучила мне, - а я пока видео с ними посмотрю. С тобой ведь смотреть невозможно, Радова. Всякие глупости говоришь. Ой, он здесь с хвостиком! Ах! Какое бледное элегантное лицо! Вау....    Мне оставалось только покачать головой. И это говорит гламурная дива, без труда разбирающаяся в фирменных шмотках и мировой моде!    - Такой милый! - Было очень непривычно слышать от всегда критичной подруги столько позитивного, адресованного одному человеку!    Милый? Гот какой-то разукрашенный. Таких на улицах целая куча ходит, и почти все высокомерны, как славные потомки месье Наполеона.    - В Фан-клуб запишись, - посоветовала я и принялась читать, чтобы хоть как-то отвлечься от полуистерических визгов этой ненормальной.    - Фан-клуб - для нищих умом. - Гордость Нинки мне всегда нравилась. - Что я там забыла? Я сама себе фан-клуб.   

Музыканты RL: романтики и метал?

   "Red Lords" - известная команда, играющая неформатную музыку, за короткое время покорившая множество душ и завоевавшая обширную аудиторию в самых разных странах мира. После выхода первого же сингла, как поклонники, так и критики, интересуются не только творчеством "Лордов", но и их личностями. Однако известно о новых героях музыкальной мировой тяжелой сцены немногое.    Из очевидного. Группа состоит из шестерых парней со зловещим гримом, пирсингами, тату и прочей атрибутикой современной неформальной молодежи...    То, как одеты парни и каков у них грим, я благополучно пропустила. Рок я все же не очень любила. Может быть, сказалось музыкальное образование.    ...Музыка, тексты, даже имидж группы полностью придуманы самими музыкантами. "Психоделика, символизм, тайна, романтика, безумие, ритмика протеста максималистов и, как ни странно, равнодушие, - это все является добавками, которыми парни приправили свою музыку", - говорит Гуннар Бенгтсон, один из ведущих музыкальных критиков Европы, оценивая творчество "Red Lords".    Наверняка его купили продюсеры группы... Бенгстон - дядька крутой, известный.    Они исполняют преимущественно тяжелую метал-музыку, хотя постоянно экспериментируют с жанром и называют себя свободными представителями инди-течения. Финансово независимы от мейджор-компаний, записываются на собственном инди-лейбле "RL" и поддерживают многие молодые группы, желающие заниматься творчеством, а не приносить баснословные доходы тем, с кем они подписали контракты...    Молодцы какие!    ...Биографии "Лордов" очень туманны, известны лишь незначительные факты из их жизни, примерный возраст и увлечения. Настоящие имена, истинный возраст, семьи и даже национальности тщательно скрываются музыкантами. Причины этого общественности неизвестны...    Неизвестны причины? Три раза ха! По-моему, эта таинственность всего лишь способ "хорошенько пропиариться", как говорит мой дядя, понимающий толк в шоу-бизнесе.    Да, встряла моя Нинка. И я тоже, как оказалось. Но тогда, читая эту лабуду, я, не подозревая об этом, а просто уснула.    Мне приснились пятеро молодых людей, чьи лица были скрыты плотными масками. Они громко смеялись и водили вокруг меня хороводы, издевательски напевая: "Каравай, каравай, кого хочешь, выбирай!". Я смотрела на них с глупой улыбочкой, хватала за руку то одного, то второго, и все время почему-то оказывалась в центре, вновь и вновь слыша дурацкую детскую песенку. Потом вдруг послышались раскаты чьей-то визгливой бас-гитары, круг разомкнулся, и ко мне подплыл парень в страшной маске, которая тут же напомнила голову Зверя из "Повелителя мух" Голдинга.    - Ты кто? - спросила я во сне. Ответа мне дано не было.    Под конец сна парни начали медленно растворяться, исчезая в воздухе, а на их месте появилась бледная и растрепанная Нинка, перекрашенная почему-то в брюнетку. Она встала напротив меня, скрестила руки на груди и заявила:    - Тяжелая музыка - это жизнь.    - Чья? - не поняла я ее, собираясь уже проснуться.    - Моя. И твоя тоже.    Сказав это, Журавль тоже исчезла в дымке синего цвета, а меня разбудил кот подружки, улегшийся мне прямо на голову, явно перепутав меня и диванную подушку и принявшись умываться.    Я тут же согнала нахальное животное, явно позаимствовавшее у своей хозяйки не самые лучшие черты характера, и сощурилась от света, исходящего от экрана: Ниночка продолжала сидеть за своим компьютером, глядя документальный фильм, посвященный сами-знаете-кому, и не думала ложиться спать, хотя большие настенные часы показывали уже половину пятого утра...    С этого памятного вечера (а, может, уже ночи) моя подруга стала самой настоящей фанаткой группы "Red Lords", а заодно и всех групп подобного направления: как зарубежных, так и российских. Теперь идеалом "настоящего мужчины" для нее стал некий собирательный образ, в который были включены следующие компоненты: кожаная куртка\плащ с заклепками, цепями и ремнями; тяжеленные сапоги, или ботинки со шнуровкой, типа "гриндерсов", "камелотов" и "доктора Мартина", или хотя бы кеды; футболки и штаны цвета хаки и вообще одежда темных, мрачных тонов; нетрадиционная прическа, начиная от длинных волос, кончая фиксированными гелем разноцветными волосами разнообразной длины, уложенными на голову в творческом хаосе... А если у такого типа в руках находился микрофон или гитара, то Нинка вообще сходила с ума от радости. Она умудрилась даже познакомиться с парочкой неформальных парней, и хотя мне казалось, что им будут нравиться только такие же неформальные девушки, как и они сами, я глубоко ошибалась. Длинноволосая шикарная блондинка была популярна у всех категорий мужчин, независимо от их возраста, мировоззрения и принадлежности к субкультурам.    Однако, традиционно повстречавшись с каждым из них пару раз, подруга бросила этих ребят к чертям собачьим, сказав мне, что ей нужен "кто-то покруче", желательно настоящий музыкант, который сможет тронуть ее холодное сердце своей музыкой и голосом. И подруга принялась искать новую жертву, потому как со своим идеалом из "Красных Лордов" она встречаться не могла. Журавль могла лишь с упоением слушать музыку кумиров и восторгаться ими на расстоянии. Заодно она стала поклонницей неформатных, тяжелых звуков и экстремальных видов вокала.    Опять же, обо всех этих закидонах знала только я, ее лучшая и единственная подруга. Для всех остальных Нина так и оставалась ангелоподобной глэм-девочкой, которая не может слушать таких ужасных тяжелых исполнителей, предпочитая величественную классику или современный джаз, и вообще рождена, чтобы на арфе играть и под луной серенады сама себе петь.    Через месяц бешеного и тайного поклонения этой группе, а также всему "тяжелому стилю" Нинка нашла себе что-то вроде местного заменителя "Red Lords", который буквально за пару дней смог из категории "заменитель" перерасти в категорию "нью кумиры" - так сильно они понравились моей взбалмошной подружке. Можно сказать, с этого неприятности и начались, а все остальное было предысторией.    "На краю".    Они называли свою команду именно так. И я тоже оказалась на краю, на самом краю то ли комедии, то ли трагедии, то ли полнейшего идиотизма, а, может быть, на краю своих чувств. И не только своих.    Итак, кто же понравился Журавлику? Те, кто жили в нашем городе и исполняли ту самую музыку, от которой балдела подруга и закрывала уши я. Да, у нас все больше набирала популярность группа, чем-то неуловимо напоминающая парней из "Красных Лордов". Они играли в похожем стиле: некую смесь тяжелого альтернативного мелодичного рока с мрачными готическими и психоделическими мелодиями, одевались почти так же эпатажно и странно (видимо, это современная тенденция в мире неформальной музыки), имели это глупое название "На краю" и кучу проколотых ушей, носов и даже щек (если пересчитать все пирсинги участников группы, то наберется больше двадцати), а еще у них было множество почитателей. Ярых поклонников. Сумасшедших фанатов.    Журавль впервые познакомилась с этой группой, когда в образе неформалки притащилась с одним из своих парней-скейтеров в рок-клуб. Вернее, парень пригласил ее на концерт любимой группы, а она согласилась пойти. Этой группой и оказалась рок-команда "На краю". За вечер Нина здорово оторвалась на их выступлении, бросила скейтера, влюбилась в этих ребят-музыкантов, за ночь все о них разузнала, а утром прибежала ко мне - делиться эмоциями! После этого и я уже все о них знала...    Непонятная музыка, далекий от меня стиль жизни, загадочные имена-клички: Келла, Арин, Рэн, Фил и Кей - все это самым загадочным образом влилось в мой мир, а я забыла сказать им: "Добро пожаловать!".    Начинали все пятеро музыкантов "НК" в каких-то непрезентабельных местных клубах (в одном из них мне потом пришлось побывать вместе с неугомонной Нинкой, которая едва ли не каждую неделю перевоплощалась из модно и со вкусом одетой блондинки в какое-то подобие неформалки, но больше я с ней по ночным заведениям никуда не совалась), а теперь уже выпустили несколько крутых и жутко популярных синглов, целый альбом, а также сняли три клипа, которые с удовольствием крутили по телику главные музыкальные каналы России. Какие-то кретины из журналистской братии даже называли "На краю" отечественным ответом "Красным Лордам", которые действительно, как я с сожалением убедилась, были известны едва ли не всему миру. Еще одни критики, из другого модного музыкального журнала, пророчили новым Ниночкиным любимцам не меньшую славу, чем у Лордов, и частенько упоминали, что группа "На краю" вскоре сможет выйти на международную мьюзик-арену без особого труда, став "первой ласточкой" российской рок-музыки на западе, где, как известно, наших отечественных исполнителей не особо знают.    Естественно, критиков у группы тоже было немало, и я, наверное, назло подружке, была одной из антифанатов, правда, по большей части я молчала, ехидничая в уме. А вот моя помешавшаяся Нинка была полностью согласна с тем, что ребятки из нашей российской группы очень талантливые и дадут фору этим самым Лордам. Да, она словно сошла с ума. Фанатичка.    - Я так их люблю! И Гектора, и Кея. Кея и Гектора. Гектора и Кея. Люблю до галлюцинаций, - мечтательно говорила она, сидя на паре в университете. Немолодой преподаватель что-то силился нам рассказать о великой русской литературе периода реализма, а мы, будущие юристы, совсем его не слушали.    Поясняю, Гектор - это тот самый длинноволосый фронтмэн Лордов, который запал в железное сердце Нины. Кей - лидер группы "На краю", высокий малый с проколотыми ушами, равнодушным взглядом и странной татуировкой-рисунком на щеке. Кроме того, он обладал пепельно-платиновыми шикарными волосами (наверняка крашенными!) и ледяными глазами цвета "замерзшего моря" (это не я так сказала, это Нинка выдала! И сколько я ее не убеждала, что море не замерзает, она все равно стояла на своем, заявив, что на море вполне может быть лед, и даже стих написала, посвященный Кею, где словосочетание "глаза цвета ледяного моря" повторилось целых три раза!). А когда я напомнила ей, что "кое-кто" говорил, будто любит только темные глаза у парней, блондинка лишь фыркнула и сказала, что ее вкусы поменялись.    - Ты чокнутая, - все-время говорила я подруге. Но она только отмахивалась, с маниакальным упорством собирая фото своих любимчиков и кучу информации о них. Плохо говорить про этих рок-ребят мне запрещалось - Нинка пообещала, что если я буду обзывать ее "кумирчиков", то она повесит меня на ближайшем дереве вниз головой, как Кот Базилио и Лиса-Алиса Буратино. Охота мне было по такому поводу с ней ссориться? Естественно, нет. Мне оставалось только молча дивиться изменениям в ее поведении и смеяться про себя - раньше-то она терпеть не могла тяжелую музыку и представителей неформальных культур...    Итак, мы сидели на паре, совершенно не слушая старичка-литератора. Я писала лекцию, рисовала какие-то закорючки на полях и одновременно внимала Нинке, которая распиналась о том, что скоро "На краю" даст "мегаулетный концерт", на котором она, Журавль, обязательно побывает.    Перед нами расположились две подружки, наши одногруппницы, которые о чем-то шептались. Нинка, обожающая чужие секреты почти так же, как и ужастики, навострила ушки. Она даже чуть вперед подалась от предвкушения того, что у нее есть возможность узнать чьи-то тайны. Блондинка слушала, фыркала и недоверчиво косилась на сидящих впереди девочек. При этом ее глаза становились все больше, а на лице расплылась странная полуулыбка.    - Ты чего? - спросила я ее, отрываясь от написания конспекта.    - Не мешай, - прошипела она, продолжая усердно подслушивать. Всегда изумлялась тому, какой у нее хороший слух. Все прекрасно слышит, да и зрение у нее острое. А вот с музыкальным слухом у подруги все было просто ужасно. Мне, как выпускнице музыкальной школы, было очень тяжело слушать ее завывания в домашнем караоке, но я всегда терпеливо молчала. Сама Нинка считала и считает свой голос великолепным. Кстати, однажды, еще в школе, когда мы учились в классе десятом, девушка, только что пришедшая в наш недружный и большой класс, сказала на новогоднем вечере, что голос у Нинки противный, и ей на ухо медведь наступил, потоптавшись там для порядка пару веков. Девочка продержалась целую четверть. Моя хитрая и злопамятная подружка сумела выжить ее не только из класса, но и из школы.    После занятия, когда опечаленный нашим равнодушием к классике реализма преподаватель ушел, Нина вдруг стала любезно ворковать с этими впередисидящими девчонками: Олей и Надей. Еще недавно она называла этих двух Мисс Кривой Нос и Ботаничка-с-приветом, а теперь щебетала с ними так, словно все они втроем были лучшими подругами. Опять, наверное, что-то задумала. Просто так тратить свое драгоценное время на других она не будет. И крутится около одногруппниц не просто так.    Когда завершилась последняя, третья пара, и все мы вышли из раздевалки, Нинка сказала мне, загадочно улыбаясь:    - Пошли ко мне, Катринка. Я тебе такую новость скажу, закачаешься, - внезапно ее тон переменился, сделался очень кротким и уважительным. - Здравствуйте, Александр Борисович! - пропела она. Наш декан с улыбкой кивнул нам и поспешил дальше по своим важным делам.    - У, пень трухлявый, - зло сказала ему Нинка. Преподавателей она не любила за то, что они были преподавателями.    - Забей на декана. Что у тебя за новость?    - Пошли ко мне, тогда скажу! - схватила меня под локоть Нинка.    - Мне домой надо, - сопротивлялась я. - Нелька скоро из художки придет, а у нее ключей нет - вчера где-то потеряла.    - Вот дура твоя Нелька. Ладно, тогда к тебе пойдем. - Решила Журавль. - И вообще, у вас семья большая, неужели дома никого не будет, кроме тебя?    - Не будет. - Вздохнула я. - Папа уехал рисовать натюрморты к друзьям на дачу...    - Представляю, что за натюрморты получатся, - хихикнула подруга. - Очередная гадость. Зеленое небо в полоску, вместо деревьев - невидимые обычному глазу инопланетяне с тремя хоботами. А вместо солнца - большой-пребольшой глаз навыкате.    Да, родитель и не такое может изобразить. Фантазия у него большая и странная.    - А чего ты тогда при нем его работы хвалишь? Сказала бы, что он дерьмо рисует. Ты его похвалишь, а он мне потом три дня мозги проедает. Мол, Нина такая чудесная, и художественный вкус у нее имеется, и работы мои она понимает. - Я в шутку рассердилась.    - Я говорю так, чтобы меня любили, - опять хихикнула она. - А остальные где?    - Брат оторвал-таки задницу от стула, а очи от монитора и поперся на какой-то флешмоб. А потом он пойдет к другу. Леша еще позавчера уехал на какой-то показ мод в Петербурге. Возомнил себя крутым дизайнером. - Я улыбнулась.    - Могла бы соседям ключи свои оставить, - нашла еще один повод придраться Нинка.    - Я хотела оставить, да некому. Настя сегодня на работе, ее предки и бабушка укатили. Татьяна Олеговна из тридцать шестой уехала к дочери. А с остальными соседями мы не дружим, - вздохнула я.    Что правда, то правда. Мы жили на последнем этаже, и папа с дядей попеременно затапливали соседей снизу. Как-то так получалось, что вода от нас шла не только к тем, кто непосредственно проживал под нами, а во все квартиры нижнего, одиннадцатого, этажа. Иногда даже до десятого протекало. Соседи же постоянно приходили к нам и ругались. Они вообще постоянно устраивали скандалы. Весьма забавные, надо сказать. Считают нас, Радовых, сумасшедшими.    - Как у вас все сложно. Тогда я беру такси, и едем к тебе, дорогуша.    - Как хочешь. - Не стала спорить я.    Как я уже говорила, у Ниночки с собой всегда есть приличная сумма денег, и потратиться на такси для нее - сущий пустяк.    Уже через полчаса мы сидели в моей квартире, пили чай и глядели в окно с высоты двенадцатого этажа. Я всегда радовалась, что мы живем так высоко - вид из окна всегда был отличным, в любую погоду. Да и небо не загораживали другие дома, поэтому я имела счастье в любое время любоваться на любимые облака или на луну со звездами.    - Выкладывай, что ты там узнала?    - Я узнала... Кать, ты просто закачаешься! Короче, эти две дуры, ну, Кривоносая и Ботаничка, базарили об одной тетке, которая занимается магией. Приворотами.    - Фуфло это все, - не слишком верила я в магию. - И что в этом такого?    - Кривой Нос влюбилась по самый свой нос в Анатолия из параллельной группы. - Торжественно сообщила Нинка. Что-то не вижу связи между каким-то там Анатолием и теткой-приворотчицей.    - В Анатолия? - наморщилась я, вспоминая. - Это которого?    - Ну, который темненький и боксом занимается. Вокруг него еще всегда девицы. Не можешь вспомнить? Катя, это лох тот накачанный, который себя крутым перцем возомнил и который с тобой познакомиться хотел. Он еще историю права восемь раз пересдавал. Про это все говорили. Что у тебя за память? В общем, она в него влюбилась и пошла к этой тетке, которая занимается приворотами. Между прочим, к ней полгорода ходит, и всем она реально помогает: кому сглаз снимет, кого вылечит, кому неверного мужа поможет найти.    Ну все, приехали, подружка моя совсем не в себе.    - А смысл ей идти? Вокруг этого Толика всегда куча девчонок... - Я замолчала, вспомнив Анатолия. - Слушай, а я ведь их вчера видела. Они за руки шли, когда из универа возвращались!    - Вот видишь? - обрадовалась неизвестно чему Нинка.    - Вижу. Он ей нравится, она ему, вот они и стали встречаться.    - Капец, ты такая глупая! Подай мне вон ту конфетку, - между делом попросила она.    Я машинально протянула ей конфету в яркой красной обертке.    - Что такого в том, что эти двое встречаются? - продолжала я.    - Что такого? Ты видела харю Кривого Носа? - возопила подруга. - Да даже если ей нос исправить, ее лицу понадобиться, как минимум, пять пластических операций, чтобы выглядеть нормально!    - Ну, Толя, наверное, так не считает, - философски пожала я плечами, - раз с ней гуляет.    Мне вообще не было до них никакого дела.    - Разуй глаза, Катя! Кривой Нос ходила к ведьме, или как там эта тетка зовется! И ты видела результат!    - В смысле? - не понимала я.    - Построй логическую цепочку, - ласково произнесла Нинка.    Я засмеялась.    - Ты хочешь сказать, что Оля обратилась к ведьме, а та ей Анатолия приворожила? Да ну, брось.    - Я брошу в тебя ложку, - пообещала подруга. - Я ведь не зря подслушивала. Нос, или, как ты ее ласково называешь, Оля, на паре рассказывала о том, как она ходила к этой тетке неделю назад. Та провела обряд какой-то. И уже через три дня малыш Толик ей позвонил и пригласил погулять! Ботаничка слушала это и аж прямо вся обзавидовалась. Теперь она тоже пойдет к этой тетке.    - А ты при чем? - я никогда раньше не замечала у Нинки любви к мистике.    - Приворожить хочу, - заявила она.    - Кого? - еще сильнее изумилась я. Моя красавица-подруга и так кого угодно могла в себя влюбить. Но тут хлопнула входная дверь, и послышался звонкий голос Нелли:    - Тадайма! А вот и я! Чего покушать есть?    - Потом все скажу. Не хочу при ней, - шепнула Нинка тут же.    Через полминуты в кухню вбежала голодная сестра, пришедшая со школы. Нелли худая, как палка, а ест невообразимо много, но все время голодная. В этом она похожа на Нинку. Та тоже худая, а ест, как слон. Вот я изредка сажусь на очередную диету, правда, держусь я на них не больше недели. А эти две...    - Охаё, Ниночка. - Поздоровалась сестра с подругой. Та с улыбкой кивнула.    - Как дела, Нелличка? - Заворковала она. - Как оценки?    - Все плохо, - сокрушенно произнесла Нелли. - Родителей в школу вызывают.    - Мне, что ли, опять идти? - обозлилась я. Сестра вела себя в школе просто ужасно. Училась плохо. Изредка хамила преподавателям. Постоянно дралась. В последний раз от нее пострадал мальчишка, которому она цветочным горшком разбила лоб. Нелли говорила, что все это происходит потому, что многим хочется поиздеваться или поприкалываться над ней, заядлой анимешницей, не похожей на остальных. У них в школе существовал целый клуб любителей аниме и манги, и сестра была его постоянным членом. А ребят из этого клуба некоторые действительно недолюбливали, и кто-то из особо ярых противников аниме-движения старался подколоть или унизить их. Нелли, которая с детства отличалась бурным нравом, постоянно лезла на рожон и всем давала сдачи. К этому приложила руки и моя любезная подруга. Нинка самолично обучала сестру, как нужно правильно драться. Трудно поверить, но эта хрупкая блондинка ходила на самооборону и на борьбу.    - Сходи, онэгай симас, - заныла Нелли, - а то мне влетит от завуча-самы.    - А дядя Томас сходить не может? - вспомнила некстати папу Нинка. Да-да, папу звали именно так. Свое старое имя Тимофей, данное ему моими бабушкой и дедушкой, ему не нравилось.    "Я не смогу реализовать себя, как настоящий художник, пока меня будут звать Тимкой", - говорил он.    "Да уж попробуй, реализуй как-нибудь друг мой дорогой Тимка", - говорила в ответ бабушка, считавшая, что ее старший сын с приветом.    "Я не могу быть просто Тимкой! Я буду кем-нибудь другим", - отвечал непосредственный папа. Имя он все же изменил. И действительно, слава пришла к родителю тогда, когда он поменял свое русское имя на заморского Томаса. У меня в паспорте, кстати сказать, так и записано, что я - Радова Катрина Томасовна.    Почему Катрина? Ну, как глубоко творческий человек, мой отец не мог жить без выпендрежа, поэтому назвал меня Катриной, а не Екатериной. Все меня зовут просто Катей или там Катькой, Катриной - только изредка домашние, а незнакомые люди, слыша мое имя-отчество, думают, что я немка. Чистокровная, причем. Я все хочу поменять имя в паспорте на нормальное, но никак руки до этого не доходят.    Старший брат, тот самый "компьютерный гений", между прочим, зовется у нас Эдгаром, в честь одного из папиных любимых художников Эдгара-Жермен-Илера де Га (или сокращенный вариант - Эдгар Дэга). А вот имя Нельки давалось без папиного присутствия: в момент ее рождения он находился на каком-то там конгрессе во Франции. Поэтому родственники тайком назвали девочку Нелли в честь прабабушки. Я до сих пор помню, какой скандал учинил папа, когда вернулся домой и обнаружил, что уже не сможет дать третьему ребенку имя Сельвестина, ибо она уже получила другое.    - Дядя Томас не сможет, - язвительно отвечала я подруге, наливая сестре тарелку супа из большой кастрюли. Наверное, это смешно, но в нашей семье готовить умеет лишь только мой чванливый дядя. Каждые выходные он варит кучу всего на неделю вперед. Запасы стоят у нас в холодильнике, и мы их только разогреваем. Леша ругается, грозится, что готовкой заниматься больше не будет, но все равно делает это. Если бы его многочисленные пассии узнали бы о том, что роковой красавец, модель в прошлом и дизайнер в настоящем, бегает по кухне с поварешками и в фартуке собственного пошива, они бы от смеха лопнули. - Дядя Томас считает непедагогичным ходить по всяким там школам.    - Непедагогичным? - переспросила Ниночка со смехом.    - А вообще он был у нас недавно, - подхватила Нелли, запихивая в рот печенье, - на родительском собрании. Училка попросила меня потом, чтобы папа больше не приходил.    - Это почему? - заинтересовалась тут же сплетница Нинка, которая считала нашу семью забавной. - Кать, я тоже еще супа хочу. И котлет. Спасибо.    - Пожалуйста, проглот. - Ответила я, вновь раскладывая еду по тарелкам и одновременно рассказывая эту историю подруге. - Дядя Томас пришел на собрание после очередной выставки. Точнее он сбежал с этой выставки, а потом намеревался вернуться обратно. Приперся в школу в костюме из голубой кожи, повсюду порванной и покрытой лаком. Это у них на выставке что-то вроде дресс-кода было - из-за антигламурной тематики.    - Леша этот костюм папе целых три дня делал и при этом страшно ругался. - Подхватила сестренка.    Мне тут же вспомнилось, как вместо того, чтобы идти к друзьям на вечеринку, дядя сидел на полу и делал выкройки, а Томас ходил рядом и учил младшего брата правильно резать ножницами и рисовать линии мелом.    - Зачем художникам такой дресс-код? - Поинтересовалась Журавль.    - Они там протестовали против моды. - Сказала Нелли, усиленно жуя.    - Ага, протестовали, - подтвердила я, глядя на этих обжор. - Собрание было в 8 часов вечера, а Томас сбежал с выставки, и очень, по ходу дела, хотел на нее вернуться. Поэтому он попросил знакомого байкера подвезти его на мотоцикле до школы. Чтобы пробки проскочить. Тот согласился. Подвез. Вместе с ним в школу поехали и его друзья, штук эдак восемь. А так как они, по-моему, все были слегка навеселе, - я выразительно поиграла бровями, - то очень сильно захотели пойти вместе с папой на собрание.    - Папа сказал, что байкеры соскучились по школьным временам и захотели освежить воспоминания, - вмешалась Нелли.    - И как, освежили? - оживилась в предвкушении подруга.    - Освежевали, это будет правильнее, - мрачно сказала я. - Только не воспоминание, а присутствующих. Вломились в класс всей толпой. В своих "косухах", шлемах, кожаных штанах, заклепках, браслетах с шипами. А там как раз куча учителей сидела, несколько завучей и даже директор, потому что обсуждали что-то важное. Они сначала испугались их, а потом когда узнали, что это "родственники Нелли Радовой", чуть в обморок не попадали.    - Естественно, - хмыкнула сестра. - Никто не хочет ходить в школу, так что учителя думали, что у меня вообще родни нет.    А я продолжала:    - В результате, байкеры остались вместе с папой в классе, довели молоденькую математичку до слез своими шуточками...    - Они называли ее "телочкой"!    - ...затем напугали завуча непристойными предложениями, поприставали к родителям и чуть было не устроили "серьезный разговор" с одним из отцов на школьном дворе. Директор, видя это, как можно быстрее закруглился и выставил Томаса и его дружков вон, в вежливой форме, правда... А потом вместе с классной руководительницей попросил Нельку больше не говорить папе приходить в школу до выпускного вечера. Да и на выпускной ему, типа, вовсе не обязательно идти.    - А Леша не пойдет ваш? - вспомнила про второго взрослого моя беловолосая подруга, откровенно смеясь.    - Он не пойдет. Во-первых, я же сказал, что он уехал в Питер, а во-вторых, он тоже один раз был в этом злачном месте - в школе. - Устало отвечала я.    - И? - подняла на меня большие голубые глаза Ниночка    - Наша физичка до сих пор его любит. Ну, прямо с ума сходит, ба-а-ака, - со вздохом ответила сестра, приканчивая остатки котлеты. - А русичка меня ненавидит люто. Леша с ней встречаться не стал потому что. Хорошо еще, что в этом году она у нас больше не ведет русский. А то она бы меня живьем съела... Как будто я виновата, что она такой крокодил, и Лешка ее вообще боялся!    - Я бы тоже на его месте побоялась. Поэтому идти мне, - сделала вывод я. - А в школу таскаться мне совсем не хочется.    - Сходи разочек, - Опять заныла сестра. - Эдгар-то не пойдет...    Эдгар точно не пойдет. Посмотрит только на младшую сестру совиными глазами и скажет: "Иди в "Контру" поиграй, не лезь ко мне". Нинка, знавшая это, бестактно захохотала.    - Ладно, так и быть... попозже, - пришлось согласиться мне.    Сестра тут же принялась орать "аригато" на весь дом - это значит японское "спасибо". Нелли на японском совсем помешалась. А ее "ня" меня порой раздражают!    Журавль вдруг подавилась, бурно закашлялась и уставилась на спину Нельки, которая как раз доставала из шкафа чай.    - Лорды, - хищно произнесла Нинка и вмиг оказалась возле сестры.    - Ты чего? - удивилась та, прекратив верещать.    - Откуда майка? - все так же хищно блестя глазами, спросила голубоглазая девушка. Я внимательно вгляделась в спину сестры и увидела на ней изображение Нинкиных любимчиков    - Купила в Интернете, - пожала плечами счастливая обладательница майки.    - Когда?    - Два дня назад. Они эксклюзивные, их только те, кто в российском фан-клубе официальном состоят, купить могут.    Нинка в фан-клубах принципиально не состояла.    - Ты любишь "Ред Лордс"? - вкрадчиво поинтересовалась она у сестры.    - Ага. А ты тоже любишь? Они такие няшки, да? - обрадовано спросила Нелли. - Ой, а я думала, ты только всякую там классику уважаешь!    Чтобы не терять свой правильный имидж в глазах ребенка, Нина тут же нашлась:    - Нет-нет, что ты, дорогая. Просто наша с Катей подруга из университета их очень любит, прямо с ума сходит. Ей тоже такую майку захочется иметь. А у нее как раз скоро День рождения. Давай, я тебе дам денег, а ты ей такую майку закажешь?    Я покачала головой, но ничего не сказала.    - Хорошо, - тут же согласилась Нелли. - А ведь классная группа, послушайте! Хотя, вы такую музыку не поймете... Но Лорды реально кавайны, круты и популярны!    - Мы знаем, не отсталые, - ответила я ей.    Еще час я с тоской слушала, как Нелли соловьем разливается про Красных Лордов. Нина делала вид, что впервые о них слышит. Вообще, ей было приятно даже просто слушать о своих любимчиках даже то, что она сама давно знала. Я заметила, что собачники, к примеру, готовы слушать разговоры о собаках часами, или, скажем, молодым родителям нравится внимать давно знакомым историям о собственных чадах в пересказе друг друга. И вот фанаты тоже получают фактически физическое удовольствие, слыша сплетни о кумирах.    Потом Нинку вдруг хватилась собственная мать, которая ждала ее, дабы вместе с ней пойти в гости к какой-то высокопоставленной особе. Подруга убежала, оставив гору фантиков и три немытые чашки. Сестра вскоре тоже куда-то ушла, и я до самого вечера была одна - а это в нашем доме большая редкость. Нет конкуренции за телевизор или за Интернет, и сладкое всегда остается...    Я и думать забыла о какой-то там тетке, которая занимается магией и приворотами. И оказалось, что зря.    То, что задумала моя лучшая подруга, стало известно мне на следующий день.       Была суббота, и в этот день мы не учились (к большой зависти Нельки, у которой в шестой день недели стояло четыре урока). Я спокойно спала в своей комнате, с головой укрывшись одеялом, и видела чудесный сон с милым молодым человеком, который ласково держал меня за руку.    - Ты дорога мне, и я не знаю, как пробыл без тебя все эти годы, - говорил он приятные слова нежным бархатным голосом, а затем вдруг завопил: - Ну, давай же. Отрывай зад от кровати! Подъем! Ку-ку! Алло!    Я открыла глаза, и увидела нависшую надо мной Нинку.    - Чего тебе? - Прошептала я. - Где этот парень?    - Какой парень? - прищурила умело накрашенный глаз подруга. - Очнись, крошка. Мы опаздываем.    - Куда?    - Туда.    - Это ты, может быть, опаздываешь, - сердито сказала я. - А я никуда сегодня идти не планировала.    - Зато я планировала, - ничуть не смутилась эта сумасшедшая. - Значит так. Даю тебе двадцать минут. Завтракай, умывайся, одевайся и пойдем. Такси нас уже ждет.    - Куда это мы пойдем? И вообще, кто тебе дверь открыл?    - Твой братишка, - ответила подруга. - Давай-давай, я не шучу. Через сорок минут мы должны быть на приеме.    - У психиатра? - нехотя вылезла я из кровати и стала нашаривать недавно купленные тапки в виде пушистых зайчиков.    - Не умничай. Руки в ноги, и пулей одевайся.    - Пока не скажешь, куда и зачем - не буду, - заупрямилась я.    - Как ты мне надоела. Ладно, объясняю. Поедем к той самой тетке, привораживать. Я тебе вчера из-за твоей сестрички не успела все рассказать.    - Ты рехнулась? - медленно спросила я, садясь.    - У Кривого Носа подействовало, значит и у меня тоже подействует! - топнула ногой Нинка. - Я вчера этой тетке звонила и договорилась на сегодня. Она еле согласилась - у нее клиентов море.    - И кого ты там приворожить хочешь? - я хмуро глядела в красивое и раздраженное лицо подруги.    - Там и узнаешь. Ну, Катечка, ну, пожалуйста, ну поехали, - добреньким голоском стала убеждать меня Нина. - Солнышко, я тебя в дорогой ресторан отведу... Мне одной страшно... Милая, пошли, а?    И я согласилась. Если в эту светловолосую голову что-то взбредет, Нинка не успокоится, пока не воплотит в жизнь.    У местной ведьмы мы оказались вовремя. Субботним утром дороги были пусты, и водитель, молодой парень, который явно положил глаз на Нинку, быстро довез нас по нужному адресу, весело насвистывая какую-то мелодию.    - Может, телефончик оставите? - игриво спросил он Нинку, когда она протягивала ему деньги небрежным жестом.    - Пошел на хрен, - нелестно ответила та, захлопывая дверь авто, и первой подскочила к двери подъезда. Тетка-магичка принимала на дому.    - Извините, - сказал я водителю, - у нее ПМС.    И поспешила следом за Журавлем.    Дом, в котором жила колдунья, ничуть не уступал дому Нины и ее семьи. Двенадцатиэтажная башня с темно-синими лоджиями и с одним подъездом, который, как оказалось, охранялся бдительными охранниками с оружием, производила хорошее впечатление.    - А прикольно ведьма живет, - одобрительно сказала я, осматриваясь вокруг. Квартиры в таких домах совсем не дешевые.    - Я же говорю. К ней вся городская элита на приемы ходит, - сказала подруга и ступила на мраморный пол. Цоканье от ее шпилек тут же наполнило пустое помещение. Мои каблуки стучали менее громко и вызывающе.    Охрана пропустила нас, только позвонив этой самой тетке и уточнив, ждет ли она таких ранних визитеров.    - У нас не такие звери стоят, - сама себе сказала Нинка, заходя в зеркальный лифт.    - И пальм столько у вас повсюду нет, - ехидно сказал ей я. - И паркет не такой начищенный.    Она недовольно посмотрела мне в глаза, но промолчала. А я все равно продолжала считать затею подруги полным бредом.    - Седьмой этаж, - ткнула длинным ногтем в кнопку она, и лифт бесшумно поехал вверх.    - Боишься? - спросила я Нину, пока мы ехали вверх.    - С тобой не очень, - честно призналась она. - Одной жутковато было бы ехать.    Выйдя из лифта, мы направились к квартире под номером 77. Стальная черная дверь с видеоглазком. И не скажешь, что здесь живет человек, занимающийся приворотами.    - Хороший номер квартиры. Как раз для ведьмы, - сказала я, шутя. В магию я не очень-то верила. Наверное, эта тетка просто-напросто хороший психолог, вот и все. А дураки, вроде одногруппницы Оли, верят во всю эту чушь. Только вот как на эту "недомистику" Нинка повелась, интересно мне? Хотя, она человек настроения. У нее как что в голову стукнет, так не отпустит, пока она сама в этом не разочаруется.    - Заткнись, - нажала на звонок добрая и вежливая подруга.    Ведьма открыла нам не сразу, а через полминуты. За эти тридцать секунд я еще раз сообщила подруге свою точку зрения на всяческие там привороты-отвороты. Она на меня нехорошо косилась, но молчала.    Открывшая дверь на ведьму не походила вообще. Ну не укладывается в моем мировосприятии, что ведьмой может быть ухоженная девушка лет двадцати пяти, с длинными волнистыми волосами почти такого же темно-орехового цвета, как у меня. Никаких четок, колец, амулетов и прочих магических атрибутов на хозяйке квартиры я тоже не заметила.    - Добрый день, - приветливо сказала нам девушка. - Я Людмила. Проходите, пожалуйста. Мы вас ждали.    Возле ног девушки крутился коричневый щенок, с интересом глядящий на гостей умными светло-карими глазами.    - Какой милый, - тут же засюсюкала подруга, ненавидящая собак.    - Его зовут Джеки, - пояснила девушка.    - А какой Джеки породы?    - Австралийский терьер, - улыбнулась странная ведьма. Да, в моем сознании сложился общепринятый стереотип: ведьма - это старая и страшная женщина, лет тридцать назад перешагнувшая бальзаковский возраст.    - Ой, у моих знакомых тоже есть такой. Очень умные песики! Все понимают с первого раза! - стала усиленно гладить собаку Нинка. Я могла побиться об заклад, что о подобной породе подруга услышала впервые.    - Да, Джеки очень умный. Пожалуйста, проходите. Альбина вас сейчас примет.    - Так это не вы занимаетесь магией? - тут же охладела подруга к щенку и вытерла за спиной руки об обои. Да уж, прекрасные у кого-то манеры.    Я украдкой погладила зверя. Он почему-то лизнул мне руку теплым языком. Давно хочу собаку, только вот у брата на них аллергия. А у папы аллергия на кошек. У дяди, кстати, тоже есть аллергия, душевная, на всех живых существ, кроме людей.    - Нет, я не волшебник, я только учусь, - процитировала известную фразу Людмила. - Проходите. Чай, кофе, сок?    Она что, действительно на ведьму учится? Как в фэнтези-книжках? Вот умора!    - Спасибо, ничего не на... - начала, было, я.    - Апельсиновый сок. Два. Со льдом. - Тут же распорядилась подруга, шагая вслед за юной волшебницей. Квартира была богато и со вкусом обставлена. Ноги наши утопали в мягком золотистом ковре, а глаза (по крайней мере, мои) радовались нормальным картинам в изящных рамках, во множестве висевшим по стенам. Большие окна со светло-желтыми тяжелыми портьерами придавали квартире уют. Светлая кожаная мебель и элегантные украшения интерьера наполнили ее спокойствием.    - Как все желто, - прошипела на ухо Нинка.    - Зато спокойно, - отозвалась я, разглядывая обстановку, выполненную под старину.    - В психушке тоже желтые тона предпочитают, - Хмыкнула в ответ подруга. - И вообще, вспомни Достоевского.    Наша проводница, неслышно ступавшая перед нами, наконец, открыла одну из многочисленных дубовых дверей.    - Вас ждут, - вновь улыбнулась она.    Мы вошли. Огляделись. И поняли, что попали в некое подобие офиса, а не в обитель магии. Никаких свечей, карт и магических шаров. Тут даже положенной для всяких таких заведений темноты не было!    Перед единственным, но большим окном с вертикальными жалюзи, высился большой черный стол, на котором светло-серым светом мерцал экран тонкого кристаллического монитора. Справа от стола находился высокий шкаф с многочисленными папками. И слева точно такой же, но с толстыми , явно дорогими, книгами. Перед столом располагались два обитых кожей кресла и удобный мягкий диван.    На высоком стуле за столом восседала коротко стриженая женщина в светло-розовом костюме и с очень ухоженным лицом, которая больше всего напоминала руководительницу среднего звена в какой-нибудь хорошей фирме, нежели гадалку. Ей нельзя было дать больше сорока лет. И какая она ведьма, простите?    - Доброе утро, - кивнула нам женщина. - Присаживайтесь, пожалуйста. Я Альбина,    - Меня зовут Нина, а это моя подруга Катя. Мы очень рады, что к вам попали. Едва записались, - подруга мило улыбнулась, стремясь завоевать симпатии ведьмы.    Женщина кивнула. В это время легкой походкой в комнату забежала секретарша (а кем она еще могла работать у этой, с позволения сказать, волшебницы? Ну не ученицей же?) и поставила перед нами высокие стаканы с ярко-оранжевым соком.    - Если попали ко мне, значит, так должно было случиться, - туманно произнесла Альбина низким приятным голосом, не обращая внимания на вновь прибывшую. - У нас мало времени, и за это я приношу вам свои извинения. Вы можете изложить мне свою проблему, и я постараюсь помочь. Не стесняйтесь и не бойтесь. Я здесь для того, чтобы оказать вам помощь.    Я почувствовала себя словно на приеме у психолога. И образование, наверное, у этой Альбины психологическое. Или психиатрическое, что вернее.    Нинка любила, когда дела делаются быстро, да и хватких людей она тоже ценила. Поэтому подруга, удобно устроившись на диване и закинув одну длинную ногу на другую, уверенным тоном произнесла:    - Во-первых, проверьте нас на негатив и все такое прочее. А во-вторых, нас интересует приворот.    - Меня не надо приплетать! - зашептала я, и даже за руку ее дернула, так как сидела близко, но Нинка сказала мне лишь:    - Помолчи.    Женщина уставилась на нас, посмотрела так с минуту, прищурилась и сказала:    - На вас, Нина, ничего нет почти. У вас энергетика сильная. Очень сильная. Правда, вам завидуют много, но я вам скажу, что нужно сделать, чтобы от этого избавиться. А вот у вас, Катя, есть проблемы.    - Какие? - испугалась я. Мы вообще не договаривались с Ниной на такие эксперименты.    - Небольшие. Но есть, и они мешают вам. В основном психологического характера.    - Убрать можете? - деловито произнесла Нинка. Я почувствовала себя не в своей тарелке.    - Могу, конечно.    Альбина встала. Подошла ко мне. Поделала какие-то пассы руками (я в это время инстинктивно зажмурилась), а потом вновь села за свой длинный стол.    - Это все? - потрясенно спросила я.    - А вы думали, я тут заклинания начну читать, взывать к духам и пентаграммы рисовать? - усмехнулась женщина. - Я экстрасенс высокого класса. И опыт у меня большой, поэтому мне хватает пары минут, чтобы просканировать человека и понять суть его проблем.    - А будущее видите? - почему-то обрадовалась подруга, огромными глотками опустошая свой стакан.    - Вижу путь каждого человека. Но говорить не могу - этого делать мне нельзя, - опять напустила тумана Альбина. Наверняка шарлатанка. Я тоже могу сказать, что вижу будущее, но рассказывать о нем не могу. Мол, мне нельзя, духи запретили и все такое.    Альбина почему-то взглянула на меня, приподняла тонкую бровь, но ничего не сказала.    - Тогда давайте к привороту вернемся. Моя подруга Оля была у вас и очень, знаете ли, осталась довольна. Ей все чудесно помогло! Теперь она счастлива со своим объектом страсти, так сказать.    - Я называю это не приворотами, - ответила женщина, кивая. - А энергетическими зажимами. Но не буду вас мучить теорией. Покажите мне фото своего объекта любви. Кстати, вас предупреждали, что эти мои услуги недешевые?    - Конечно,- энергично махнула головой Нина. - Не беспокойтесь. Средства есть.    Покопавшись в сумочке, она вытащила три фотографии и, немного помедлив, протянула одну из них экстрасенсу. Я изнывала от любопытства - Нинка мне так и не показала, кого ей там вздумалось приворожить.    Я приподнялась и увидела, что с фото на Альбину, не улыбаясь, смотрит задумчивый Гектор! Лидер "Красных Лордов"! На этой фотографии он был без обычного грима и в черном костюме, поэтому не казался таким же экстравагантным, как всегда. Вроде бы как обычный парень, красивый, серьезный, только фото сделано профессионалом.    Нина сошла с ума. Чокнулась на фоне любви к этой группе. И она еще что-то там шутила про психушку. Это ведь ей туда прямая дорога! Это то же самое, если бы я сейчас притащила с собой фотографию Джонни Деппа или там Роберта Паттинсона! И сунула бы в руки этой Альбине.    Женщина внимательно уставилась на кусок бумаги и стала водить над ним рукой. Ладонь ее изредка подрагивала, словно наталкивалась на незримую преграду.    - Ты с ума сошла? - прошипела я подруге на ухо. - Ты кого ей принесла??    - Заткнись.    - Это твое любимое слово?    - Моим любимым словом скоро станет "убью". Не мешай работать экстрасенсу.    Поводив рукой, Альбина устало вздохнула и посмотрела на нас. Во взгляде ее не было ничего хорошего. Так обычно на ненормальных глядят в периоды их весенне-осенних заскоков.    - Девочки, - Так же устало вздохнула она еще раз. - Шли бы вы домой, а не маялись ерундой. У меня, между прочим, сегодня действительно много клиентов.    - Почему, Альбина? - невинно поинтересовалась Нинка.    - Я понимаю, что выгляжу не слишком молодой и не имеющей понятия о современных молодежных тенденциях, - раздраженно откликнулась экстрасенс, откинувшись на спинку стула, - но я прекрасно знаю, что это за человек. Тем более, что мне приходят видения, связанные с ним.    - И что это за человек? - пытливо уставилась на нее фанатка Красных Лордов.    - Милочка, даже если не брать в расчет "картинок" из моего сознания, где этот парень находится на сцене перед большим скоплением людей, в гриме и с музыкальным инструментом, могу сказать следующее. Я эту группу слышу ежедневно. И лица их вижу тоже каждый Божий день. Моя дочь, знаете ли, их поклонница. Пожалуйста, идите домой.    Наверное, лицо у меня было изумленное. Ничего себе поворотец! На месте Альбины я бы точно нас выгнала! А вот Нина невозмутимо сказала:    - Извините, но мы не хотим домой. Мы хотим, чтобы вы нам помогли. И вообще, я вот насчет этого парня пришла.    И на стол к Альбине плавно легла еще одна фотография. Я вновь вытянула шею и увидела на ней белобрысого Кея из второй любимой группы Нинки.    - Он мне нравится. И у меня есть возможность увидеть его. - Уверенным тоном проговорила подруга. - Приворожите, пожалуйста. Или сделайте ваши энергетические зажимы. Иначе я совсем рехнусь.    - Ты уже рехнулась, - мрачно проговорила я. - Извините нас, Альбина, мы, правда, пойдем.    - Никуда мы не пойдем, - уперлась Нинка, зло сверкнув глазами. - Я пришла за помощью!    - Тебе помогут, - участливо сказала я, - в больнице.    Вдруг Альбина рассмеялась. Кажется, она подобрела, или Нинкино глупое бесстрашие ей понравилась.    - Ой, девочки, не могу я с вами. Вы прямо как моя старшая дочь. Приворожи мне этого, приворожи того, - мастерски изобразила подростковые интонации женщина. - Ладно, за этого парня возьмусь. С ним еще можно будет чего-то сделать. Но и он человек довольно известный, хоть и живет в нашем городе. Поэтому будет сложнее. И цена, соответственно, выше. Намного выше, чем обычно.    - Ничего, деньги есть, - пообещала Нинка, победно ткнула меня в бок и задала новый вопрос:    - Альбина, чисто из интереса спрашиваю - а вы теоретически могли бы мальчика с первого фото приворожить?    - Я не ворожу. Я работаю с энергетикой, - машинально ответила женщина. - Чисто теоретически могла бы. Но, знаете ли, на всех известных и сильнейших мира сего стоит мощнейшая защита.    - Защита? - вскинула брови Нинка. - У них у всех что, личные маги есть?    - Экстрасенсы, - вновь поправила ее Альбина, почему-то гладя пальцем с аккуратным маникюром фото. - Естественно, все пользуются нашими услугами.    - Как все непро-о-о-осто, - протянула моя подруга, откидывая назад волосы.    - Жизнь вообще не простая, девочки.    Мне оставалось только изумленно тереть лоб.    От экстрасенса мы выкатились только через час. Я высказывала свои многочисленные претензии по поводу посещения "ведьмы", но эта нахалка меня даже не слушала.    - Ты что, сумасшедшая? - спросила я, едва мы вышли из квартиры. - Ты что за глупости творишь? Я понимаю, что ты вообще уже того, - выразительно покрутила я пальцем у виска, - но меня-то зачем впутывать? Ты бы ей еще фото нашего дорогого президента принесла!    - Слушай, Катерина, помолчи, а? Ну, так может, я просто хотела проверить. А ничего тетка, классная, хоть и обстановочка у нее в доме дебильная, я тебе скажу. Вот что бывает, когда у людей есть деньжата, а вот со вкусом проблемы.    - Это у тебя проблемы! - нажала я кнопку первого этажа. Подруга же просто стояла в лифте и улыбалась все той же фотографии несчастного парня Кея, который еще не знал, что Нинка объявила на него магическую охоту.    - У меня все окей. Теперь я смогу быть с Кеем.    - Может быть, ты попыталась бы сама с ним познакомиться?    Лицо Нинки мигом помрачнело.    - Думаешь, я не пыталась? - рявкнула она. - Мальчики после своих концертов не пускают никого в гримерку. Или пускают "избранных". Из разряда "мы с тобой будем неразлучны всю эту ночь". А потом они быстро-быстро делают ноги. А я, знаешь ли, пока еще не сильна, как сто миллионов мужиков, чтобы прорваться через охрану.    - Неужели у них так охраны много? - искренне изумилась я. - Они же только-только более-менее знаменитыми стали.    - В клубах охрана, балда. На концерты приходят не самые тихие ребятки, кое-кто и на сцену прыгать начинает. А вообще во всем виноват их менеджер - хочет, чтобы дисциплина строгая была. Смотри там, мой пакет не урони. - Напомнила мне Журавль.    - Не уроню. То есть в клубах, где они выступают, с ребятками никак не познакомиться?    - Никак. Я пыталась. Куча девок пытались. Однажды я хитростью прошла к их гримеркам и даже встретила гитариста - о, Боже, он милашка! - но все остальные куда-то на фиг подевались. Не хотят "На краю" с фанатами общаться. А если иногда с фанами и встречаются, то они все от нашего женского внимания отнекиваются. По-моему, еще ни одной бабе...    - Что за выражения? - возмутилась я, перебивая подругу.    - Отстань. Ни одной еще знакомой мне девчонке не удалось уломать их на общение... И где они живут, никто не знает. Не выследить. Имена настоящие тоже ведь неизвестны.    - А на самом концерте можно познакомиться? - спросила я.    - Ой, дура. - Покачала светловолосой головой Нинка. - Как? На сцену что ли, к ним лезть и орать, чтобы взяли телефончик?    - А магически-то ты его как собралась завоевать, если эти парни такие неуловимые?    - Есть способ, - загадочно улыбнулась она. Напоминание об этом мигом повысило ее неустойчивое настроение.    - Кстати, я тебе обещала в ресторан сходить. Пойдем?    Нина легкой походкой и со счастливой улыбкой шла впереди, размахивала туда-сюда сумкой. Мне же выпала честь нести небольшой пластиковый пакет, в котором лежала "энергетическая" атрибутика, призванная заставить нужного парня проявить романтические чувства к девушке. Атрибутика эта была довольно странная: пирамидка из металлической проволоки, над которой Альбина целых полчаса водила руками, два маленьких бутылька с "особой заряженной водой", несколько круглых и гладких камушков розового цвета и ярко-красный листок картона, на котором были написаны непонятные иероглифы. Сверху всего этого сомнительного богатства лежал листок бумаги, в котором экстрасенс расписала целую инструкцию. В ней значилось:       1. Прийти к дому, рабочему или другому месту постоянного нахождения объекта. Здесь объект должен появляться не менее, чем два раза в месяц, чтобы место хранило энергетику объекта.    2. Выпить 1 дозу заряженной воды (1 бутылек или 250 мм)    3. Выполнить контакт "глаза в глаза" с объектом.    4. В течение часа после этого остаться наедине с собой и взять пирамидку Боэ (конструкция из проволоки светлого цвета)    5. Левой рукой поводить над пирамидкой и представлять объект (около 3-5 минут по желанию)    6. Проделать те же манипуляции правой рукой.    7. Вновь выпить 1 дозу заряженной воды (1 бутылек или 250 мм)    8. В месте нахождения объекта спрятать 1 камень любви (цвет от бледно-розового до темно-красного)    9. Вступить с объектом в общение (в течение пяти часов после контакта глаза в глаза).    10. После общения выкинуть оставшиеся камни в проточную воду для привлечения особой энергетики.    11. Любовный прямоугольник (10 на 15 см, красного цвета) носить с собой до тех пор, пока объект не начнет проявлять должных чувств.    12. После появления нужного результата листок закопать в земле.       Идиотизм!    Большей глупости я еще не встречала, и еще раз уверилась в том, что Альбина - шарлатанка.    - Ну надо же! - всплеснула я руками, когда мы перечитывали эту странную инструкцию, сидя в небольшом и уютном кафе неподалеку от дома экстрасенса. Ресторана мы не нашли, а я уж очень хотела есть - из-за спешки не успела позавтракать. Я не Нинка, мне и кафе обычного хватит.    - Как необычно! - разгорелись алчным огнем голубые глаза подруги. - Точно сработает!    Моей выразительно поднятой брови и насмешки в глазах эта сумасшедшая не замечала.    - Какая инструкция! И все так четко расписано!    - Ага. И про место с энергетикой объекта, и про чудесную пирамиду, и про любовные прямоугольники. А уж контакт "глаза в глаза"... Забавная инструкция.    - Радова! Я сказала, что сработает, значит, сработает!    Я с той же насмешкой вновь посмотрела на Нинку:    - Ну-ну. Все же я не поняла, ты как собираешься все это проворачивать? И, главное где, если даже не знаешь адреса этого своего белобрысого ненаглядного?    - Обычно. У "На краю" через две недели концерт в клубе "Горизонт". Я тебя таскала туда однажды, и не говори, что не помнишь.    - Помню, - кивнула я ей. Этот клуб еще надолго останется в моей памяти. Самый дорогой и модный клуб города, в котором, по мнению некоторых представителей прокуратуры, открыто процветала как продажа наркотиков, так и проституция, хорошо врезался мне в память. Нинка с очередным парнем потащилась туда на его День Рождения. Мне пришлось идти вместе с ней и терпеть ухаживания ужасного и непристойного друга этого молодого человека. Через два часа Журавль с поклонником разругалась и решила напиться. Домой ее волокла я. Нинку стошнило, и только чудом не на меня, а в какие-то чахлые кусты. В результате, я привела подругу к себе домой. Иначе бы родители, увидев в таком состоянии дочь, устроили бы ей грандиозный скандал. А мои родственники, которые ничуть не возражали против умеренного употребления спиртного (мол, вы же еще молодежь, вам веселиться надо!), утром отпаивали Нину кофе и давали ей антипохмельные советы.    - Хорошо, что помнишь. Кстати, он как раз тут недалеко расположен... Наверное, это мне знак свыше, что все получится. В общем, у них там большой концерт. Автограф-сессия. И они вроде как решили журналистов пригласить.    - И что?    - Так мы и пойдем. Я уж с журналистским удостоверением точно в их гримерку проберусь. Они как раз в этом клубе выступают частенько. - С улыбкой сообщила сумасшедшая подруга.    - Хо-хо. А где же ты удостоверение-то возьмешь? На фотошопе нарисуешь? - ядовито улыбнулась ей в ответ я, попивая горячий ароматный капуччино. Мы сидели как раз напротив большого окна, и мне была видна улица, заполненная спешащими прохожими и многочисленными машинами. Проблемы Нинки казались не более чем ее очередной прихотью.    - Нет, - парировала подруга, принимаясь уже за вторую гигантскую порцию мороженного, - я его возьму в студенческой газете нашего университета. И, пожалуйста, не говори мне, что ты не знала, что у нас есть собственная газета.    Я, правда, не знала. Но промолчала.    - Так, я сейчас звонок одному начинающему борзописцу сделаю, кстати, - ловко вытащила из сумки ядовито-зеленый телефон-слайдер Нинка и набрала чей-то номер. Я только плечами пожала.    - Алло, Славочка? - нежным голосом сказала подруга в трубку. - Славочка, это Нина. Узнал? Ах, так приятно спасибо. Да-да, я помню, что мы сегодня встречаемся. Нет-нет... Мне так неудобно, Славочка... не могли бы мы перенести нашу встречу с пяти на семь? Ах... Да, милый. Спасибо... Пока-пока.    Она с шумом захлопнула мобильник и скрипучим неприятным голосом произнесла:    - Вот видишь. Я жертвую собой ради моего Кея. Буду встречаться с лопоухим Сеточкиным, с пятого курса журналистики. Этот кретин с кошмарной фамилией - Сеточкин, блин, вот умора! - как раз редактор университетской газеты.    - Ты меня поражаешь все больше и больше. А почему встречу-то перенесла?    - В пять начинается бокс, - честно призналась Нинка. - Мне посмотреть охота.    Она вновь принялась за свое гигантское мороженое. А ведь при остальных ест понемногу и кокетливо говорит, что "кушает как птичка, и ей много не нужно". Самое забавное - ей верят.    Я все вглядывалась в толпу, суетливо спешащую по улице. Вроде бы и позднее утро субботнего дня, а людей в центре города немало. И так приятно осознавать, что они куда-то спешат, бегут по делам, торопятся, а ты спокойно сидишь и в свое удовольствие ешь сладкое, запивая чуть-чуть остывшим, но не менее вкусным от этого кофе.    - О, Нин, смотри, - кивнула я, узрев знакомое лицо. - Твой кавалер из нашей группы.    - Где? - задумчиво вгляделась в толпу Нина. Она о чем-то размышляла, ковыряя ложечкой в вазочке.    - Да вон идет. В темно-зеленой толстовке, - кивнула я ей. Тот самый паренек по имени Антон, что неосмотрительно позвал Нинку на свидание, с опущенной головой, но, тем не менее, быстро передвигался между потоками людей. Потом замер на светофоре.    - А-а-а. Пусть идет. Главное, не ко мне, - махнула рукой Нинка. Антон этот ее то забавлял, то раздражал. Видно было, что она ему нравится в последнее время, и он действительно смешно вел себя, когда у нас были совместные пары, и когда он оказывался рядом. Но его нерешительность, меланхоличное спокойствие и какая-то боязнь всего женского пола Нинке совсем не нравились. К тому же этот Антон не был шибко умным и не учился на пятерки - иначе моя сообразительная подруга сделала бы из незадачливого поклонника личного интеллектуального раба. Парень к тому же часто прогуливал универ, и я даже не знаю, как еще не вылетел за прогулы.    - Вдруг, к тебе? Будет валяться в ногах и умолять о любви? - поддела я ее. - Серенады будет петь.    - Не дай Бог! Это же стыд какой будет. Я лучше признаю Кривоносую эталоном красоты, чем буду слушать такой отстой.    - А мне его жалко. Говоря, он один живет. Хотя я точно не знаю, но....    - Тебе должно быть меня жалко, - перебила Нинка. - Пойдем в кино?       С этого дня эта сумасбродка тщательно готовилась к тому мигу, когда ей выпадет возможность приворожить Кея. Она вовсю улыбалась невысокому, худенькому и нескладному Сеточкину и сходила с ним на свидания целых четыре раза. После каждой встречи она приходила ко мне или звонила по телефону и начинала жаловаться на то, как скучно ей было с этим "писклявым комаром-задохликом". Общественность в университете с недоумением считала, что наконец-то Журавль выбрала себе постоянного спутника. Для всех оставалось загадкой, почему местная красавица-милашка предпочла прочим знатным мэнам столь щуплого и посредственного молодого человека с кафедры журналистики.    Одновременно с этим она делала с помощью Сеточкина себе временное журналистское удостоверение от газеты университета. Газета наша называлась "Созвездие" и выходила каждую неделю. С помощью того же Сеточкина и каких-то его знакомых Нина договорилась о том, что будет присутствовать на пресс-конференции, которую собралась проводить группа "На краю".    Хищница терпеливо ждала свою жертву.    К тому же Нинка обегала кучу салонов, накупила новой одежды и обуви. Меня она тоже терроризировала изрядно. По всем магазинам я ходила вместе с ней и всячески отбивалась от подарков щедрой ко мне подруги. При всем при этом она оставалась спокойной, как удав, а я пыталась над ней подтрунивать, но вывести Журавля из себя так и не смогла.    А еще из-за врожденной вредности Нина решила построить глазки Анатолию, чтобы проверить качество наложенных на него чар. Результат ее обрадовал. Несмотря на то, что тот отказался идти с ней в кино, настроение подруги было просто замечательным.    - Вот как классно, правда? - говорила она мне в универе. У нас было окно, и вся наша группа вместо того, чтобы присутствовать на семинаре по уголовному праву, шаталась по всему зданию родного учебного заведения.    - Ага... Невероятно классно. Почти через два месяца экзамены, - грустно проговорила я. - А я вообще ничего не знаю...    - Ох, темнота, - вздохнула подруга, - рядом с тобой я чувствую себя человеком из эпохи Просвещения, попавшего в глубокое Средневековье.    - Чего? Какого еще Просвещения? - Не поняла я.    - О, Всемилостивый! Только не говори мне, что ты ничего не знаешь о Просвещении!    - Где-то слышала, - задумалась я, - но совсем забыла, когда это было, и что там делали.    - Там просвещали таких, как ты, отсталая, - бестактно сказала Нинка и заржала.    - Сама отсталая.    Я обиженно стала смотреть в пол, на котором виднелись куски засохшей грязи - весна в этом году выдалась ужасной.    У Нины память просто зверская. Ей один раз стоит посмотреть на текст или послушать его, как она моментально все запоминает. И на лица у нее память едва ли не фотографическая. Может быть, это и стало причиной ее мстительности - подружка помнила все плохое, что делал ей человек. Один раз, в третьем классе, ее обозвала старшеклассница. Журавль умудрилась запомнить это и когда в прошлом году встретила повзрослевшую обидчицу из школы в университете - та стала аспиранткой, то умудрилась отбить у нее жениха.    - Ну, Катька, даешь! А еще из интеллигентной семьи!    - Из какой такой интеллигентной семьи? - взорвалась я.    - Ну, мама вас считает интеллигентами, - нашлась тут же девушка. - Она все говорит, а остальные ей поддакивают: какая хорошая, дружная семья у твоей подруги. Интеллигентная! Папа - знаменитый художник, старший брат - дизайнер. Ну, это Леша маме моей представился твоим братом, а она поверила, - пояснила подруга, хорошо передразнивая высокий голос собственной мамы. - И бабушка у них в Союзе писателей России, и дедушка - военный. И Катенька, наверное, такой же интеллигентной будет.    - Не будет, - мрачно сказала я в ответ. Тетя Соня - мама Нинки, почему-то считала нашу семью очень приличной и воспитанной.    - Катенька у нас будет знаменитым адвокатом, - хлопнула меня по плечу подруга.    - Тоже не будет, - огрызнулась я, все еще обиженная на "средневековье".    - У тебя рожа, как у недовольного ежа! - захихикала Нинка. - Запоминай, пока я жива, порядок культурных эпох. Античность, Средневековье, Возрождение, Просвещение. Не позорься больше.    Я поморщилась.    - Ой, не надо лекций мне читать.    - Ути-пути, наш будущий адвокат обиделся, - ласково погладила меня по волосам Нинка и тут же заметила. - Шампунь поменяй.    - Я вообще юристом не хочу быть, - сказала я.    - А на фига ты тогда сюда поступала? - сердито сдвинула умело подкрашенные брови Нинка. - И меня за собой потащила?    - Это ты сама себя потащила. Какая разница? Куда поступила, туда поступила.    Я не стала рассказывать ей о том, что на юрфак меня едва ли не насильно отправил собственный дядя. В то время деканом факультета была одна из его молодящихся любовниц, которая запихала меня на бюджетное место. Если я скажу это Нинке, то она меня точно засмеет. Она, кстати, после школы вообще никуда не хотела поступать и говорила, что будет моделью. Дядя Витя (папа Нинки) категорически заявил, что он в таком случае содержать ее не будет, ведь, по его авторитетному мнению, средняя дочь еще не доросла до каких-то там моделек. Обиженная и обозленная блондинка долго думала, где же будет учиться. Окончив школу с золотой медалью и превосходно сдав ЕГЭ, подруга могла поступить практически куда угодно. Я долго теребила ее, спрашивая, куда она направит свои стопы тридцать восьмого размера (и это при росте 179 сантиметров!), но девушка только отмалчивалась. Я даже на нее за это обиделась и не разговаривала.    Каково же было мое удивление, когда я пришла в университет 1-го сентября и первым делом встретила у входа ухмыляющуюся Нинку.    - А вот и я, - сообщила она мне торжественно. - Мне скучно будет одной учиться. Ты рада?    Тогда я и поняла, что испытывают ребята из гоголевской комедии "Ревизор" в последней знаменитой сцене.    А вот родители Нинки подумали, что это я потащила ее учиться на такую серьезную, по их мнению, специальность, отговорив их дочь от сомнительной карьеры модели, и стали относиться ко мне едва ли не как к родственнице.    Подруга продолжала наседать:    - Ну, так я не поняла, ты от нечего делать решила в юристы идти, а?    - Да буду-буду я юристом, - сказала я ей в ответ, и чтобы отвлечь ее внимание, добавила:    - Гляди, твоя любимая одногруппница Ольга со своим Анатолием.    Эти двое, держась за руки, прошли мимо нас, ничего не видя и не слыша - настолько были заняты друг другом.    - Фу, - поморщилась Нинка. - Влюбленные. Аж противно. Вот видишь, как ей повезло, Кривому Носу. Если я это проделаю над Кеем, то он точно моим станет. Увидит и обомлеет.    - Пока что от тебя млеет твой Сеточкин.    - Не напоминай мне об этом выродке человечества! - потеряла привычное хладнокровие подруга и выхватила вдруг у меня из рук бутылку колы.    - А чего вдруг? Все вокруг, между прочим, вас знатной парой считают... - продолжала я.    - В прошлый раз мне пришлось вынести пытку! Этот кадр полез ко мне целоваться! Могильное проклятье. Он даже не знал, что изобрели жвачку! Фу-у-у! - она резко открыла крышку от газированной воды, а та, жизнерадостно шипя, полилась на ее новый светлый свитерок, приобретенный в модном магазине не ранее, как вчера.    - Твою ж дивизию, а! - не по-женски выругалась Нинка, нашаривая салфетки в своей новой бездонной сумке. Ее настроение портилось все сильнее. - Что за день сегодня такой? Но ничего, я все ради своего Кея вытерплю.    - Фанатичка ты все же, - помогала оттереть от колы свитер я.    - Завистница.    - Клоунесса.    - Крети... а тебе чего здесь надо? - рявкнула вдруг подруга.    - Ты чего? - аж вздрогнула я, проследила за ее недобрым взглядом и обернулась. Возле нас стоял все тот же Антон. В мешковатой толстовке с капюшоном, потертых джинсах, с рюкзаком за плечами, с большими глазами, скрывающимися за стеклами очков, он вообще больше походил на школьника-старшеклассника, чем на студента.    - Чего стоишь? - нелестным тоном спросила подруга у парня. - Иди, куда шел.    С теми, кому Нинка отказывала, она вела себя по хамски - то есть показывала истинную себя. Вроде бы как раз не нужен ей этот человек, так и незачем перед ним строить из себя ангела.    Антон несмело, но по-доброму улыбнулся. Пальцами, наполовину скрытыми длинными рукавом толстовки, он поправил очки в черной толстой оправе.    - П-привет, Нина. - Несколько заикаясь от волнения, начал он. - Я хотел бы тебе...    - Что хотел бы? - волком уставилась на парня Нинка.    - Ниночка, я хотел бы...    - Слушай, мальчик, иди-ка ты отсюда со своими хотелками, - бесцеремонно перебила его моя подруга. Парень несколько оторопел, но все же продолжил:    - Сделать тебе подарок... Сегодня день анг... - Он опять замолчал, видя какими злыми глазами смотрит на него "истинное лицо" Журавля.    - Какой анг? - Прервала его девушка. - Ты задолбал меня, честное слово! Чего надо?    - Нин, да ладно тебе, - тронула я ее за руку.    - Прости... Я хотел подарить тебе подарок, - не мигая, смотрел в лицо злющей Нины Антон и медленно протянул небольшой нежно-фиолетовый сверток, который все это время держал спрятанным за спиной.    Нина взглянула на подарок, который, кажется, своим внешним видом ей совсем не понравился, скорчила какую-то страшную гримасу, подняла выразительно брови и сказала:    - Выброси. Вот дурак. Что там?    - Конфеты... - прошептал он едва слышно.    - Наверняка дешевка, - презрительно скривила ярко-накрашенные губы Журавль. - Мне такое дерьмо не нужно. И вообще, запомни: я люблю успешных, богатых и красивых. Ты не попадаешь ни под одну категорию, неудачник. Я в туалет, - бросила она мне без перехода, - эта проклятая кола везде. И, Кать, позаботься, пожалуйста, о том, чтобы к моему приходу этого несчастного здесь не было.    Спрыгнув с высокого подоконника, где мы, собственно и сидели, она, громко стуча каблуками, удалилась. Мне стало неловко. Протянутая рука молодого человека так и застыла в воздухе. На его губах застыла полуулыбка. Наверное, ему неприятно. Мне бы тоже было неприятно на его месте...    - Извини, ты просто подошел в самое неподходящее время. У Нины сегодня... э-э-э... плохой день. - Сказала я.    Он молчал, склонив голову так, чтобы я не видела его глаз, скрытых длинной челкой.    Вот же ситуация, а!    - Руку-то опусти, - посоветовала я. - Антон, не обращай внимания на нее, в душе Нина очень хороший человек, только резкий. Она просто постеснялась взять твой подарок, поэтому и повела себя так. Вот.    О, что я же чушь несу. Постеснялась взять, как же! И одновременно унизила. Ну что же такое? Почему Нинка унижает и обижает, а виноватой я себя чувствую? Я что - мать Тереза?    Я посмотрела на виднеющиеся из-под светлых волос широкие дужки очков и почему-то вспомнила собственного брата. А если бы его кто-нибудь такой же умный, как Нинка, унизил бы? Конечно, сомневаюсь, что братец способен признаться в чувствах кому-то кроме собственного системного блока, ну, или материнской платы, на худой конец. Но все же... Мой родственничек и этот паренек, похоже, одного поля ягодки - оба неуклюжие и зашуганные обществом ребята.    Мне стало жалко этого Антона. К тому же он показался мне по-своему милым.    - Антон, не переживай ты так, - я вновь принялась говорить ему, стоящему с опущенной головой, слова утешения бодрым голосом, - найдешь другую девушку. А у Нины характер сложный. Да... Она и послать может. И таких трехэтажных матов наговорить, что потом аж уши вянут. Давай свой подарок. Я передам его этой сбежавшей зануде. Давай, не бойся.    Я аккуратно взяла из его рук шуршащий оберткой сверток. На миг наши пальцы коснулись друг друга. Я вдруг замерла на мгновение, а когда посмотрела на парня, то заметила, как вдруг его плечи дернулись, а подбородок опустился еще ниже. Я вдруг поняла, почему он так до сих пор не поднял головы.    Мальчики не любят, когда девочки видят, что они плачут.    О, Боже!    Он что, плачет??    Даже мой брат последний раз плакал в 13 лет, когда сломал ногу, неудачно поскользнувшись на банановой кожуре в коридоре.    Или, может быть, просто я не видела слез Эдгара?    - У нее сегодня день Ангела, - просто сказал Антон, словно перебивая тишину. Голос его был тихим.    - Да? Э-э-э... Ладно, - не зная как поступить, неуверенно произнесла я. - Я поздравлю ее от тебя. Просто не бери в голову случившееся.    Он очень медленно кивнул мне.    - Вот и отлично. А я пойду, хорошо? Подарок Нина с удовольствием съест - ты не думай. Она жуткая обжо... сладкоежка! Ну, пока!    И я неожиданно для самой себя улыбнулась ему и быстрым шагом направилась в сторону туалетов, чтобы встретить Нинку там. Если она узнает, что взрослый парень из-за нее разрыдался, она всему универу об этом растрезвонит.    Мне казалось, что Антон пристально смотрит мне в спину, но когда я все же оглянулась, его в коридоре уже не было.    Подругу, мрачно оглядывающую себя в большое зеркало, нашла в туалете. Ее свитер был безнадежно испорчен.    - Катрина? А я домой пойду. Не смогу отсидеть в таком убожественном виде еще пару.    Об Антоне она больше не вспоминала. Подарок я ей отдавать не стала - выкинет же еще, а мне отчего-то не хочется, чтобы она делала это.    Прости, парень, если обнадежила.    Нинка не вспоминала больше об Антоне, зато это пришлось сделать мне. И произошло это уже через два или три дня. Почему мы встретились опять, и почему наша встреча была именно такой, я не знаю. Может быть, нам просто суждено было встретиться вновь?          Я, разговаривая по телефону, переходила улицу. Обе руки у меня были заняты: в одной держала мобильник, в другой - объемный пакет с книжками. Это была учебная литература, которая понадобилась мне для выполнения одного из многочисленных практикумов. Хорошо, что большая городская библиотека находилась совсем недалеко от моего дома. Честно сказать, обычно все эти практикумы помогала мне делать Нинка, но на этой неделе ее общее количество тараканов в голове невероятно повысилось, поэтому она почти совсем забила на учебу - все готовилась к встрече со своим любимым принцем со странным холодным именем Кей. Вот же у человека упорство, вот же стремление! Поставь она перед собой задачу завоевать Нобелевскую премию, у нее и это получилось бы.    Я шла, разговаривая с подружкой Настей по телефону, и не думала ни о чем плохом. А плохое случилось почти что незамедлительно.    Перед проезжей частью пришлось остановиться - пешеходам мрачно горел красный свет. Даже пришлось немного отойти на тротуар - из-за многочисленных дождей дорога была единой сплошной лужей, и брызги грязной воды так и летели из-под колес пролетающих мимо авто.    Рядом со мной стояло еще несколько человек: немолодой курящий мужчина, две бабульки, одна из которых держала за руку непослушного внука, явно желающего искупаться в луже, и паренек-эмо с большими наушниками на черных крашеных волосах.    - Нет, Настя, - говорила я в трубку, не обращая внимания на окружающих, - я даже не знала об этом! У тебя новый парень на примете? А как ты...    И в это время какой-то дурак на той стороне решил перейти дорогу, не дожидаясь зеленого. Он, не слишком думая о возможных последствиях, неспешным шагом поперся через проезжую часть. И этого смертника едва не сбила ярко-фиолетовая машина, успевшая затормозить, но все же слегка задевшая парня. Он, естественно, упал на дорогу, под громкое оханье бабок. Кажется, не пострадал. Зато в фиолетовую машину чуть было не врезались две другие. Все это произошло едва ли не за долю секунды.    Люди вокруг зашептались, заволновались.    - А чего там дядя в луже сидит? - немедленно заныл ребенок. - Я тоже хочу туда.    - Помолчи, Саша, - поморщилась его бабушка. - Это плохой дядя.    - Самоубивец, что ли? - неодобрительно спросила вторая старушка. - Развелось иродов...    - Дурак он, а не самоубивец, - хмыкнул дядька    Эмо с очень сочувственным видом поглядел на жертву неудавшегося самоубийства и тяжело вздохнул. Он еще бы руку ему пожал в знак солидарности!    Тем временам загорелся зеленый, и все поспешили перейти улицу. Из фиолетовой машины вылезла тетка в дорогом пальто и с красивой, только что уложенной у парикмахера, прической. Она, заламывая руки, бросилась к пострадавшему, сидевшему на коленях прямо на асфальте.    - Я вас не убила? - кричала она истерически. - Как вы?! Что с вами?    - Смотреть нужно, куда бежишь, придурок! - были настроены не столько миролюбиво водители из других машин, которые чуть не попали в ДТП. - Вот же козел!    - Женщина за рулем - вообще упадок общества, - вставил какой-то из мужчина в авто. - Не орите на пацана.    - Со мной все в порядке, извините, - говорил чуть не рыдавшей от ужаса женщине в пальто парень, поднимаясь с асфальта. Кажется, его слегка шатало.    Я, до этого, как и все глядевшая на молодого человека со смесью жалости и испуга, вдруг поняла, что где-то слышала этот голос. И темно-зеленая куртка кажется знакомой... И фигура, и прическа...    - Настя, я тебе потом перезвоню, - поспешно сказала я в трубку и тут же приблизилась к парню.    - Ты! - обличительно ткнула в него пальцем я. - Это ты же Антон! Эй, ты как?    Это точно был он. Увидев меня, одногруппник даже попятился.    Чего это у него лицо такое отстраненное? Наверное, от страха, как и расширившиеся зрачки (это я чуть позже углядела).    - Мальчик, ты в порядке? - продолжала взывать к нему владелица фиолетовой машины. - Может, в больницу?    - Нет-нет. Не надо, - кинул на нее затравленный или задурманенный взгляд тот. - Извините, я не хотел.    - Ты, правда, в порядке? - сочувственно спросила я.    - Вы его знаете, девушка? - обрадовалась женщина. - С ним все в порядке?    - Э-э-э... наверное, - внимательно посмотрела я на вроде бы живого и не покалеченного парня, опустившего голову, как нашкодивший котенок.    - Девушка, милая, присмотрите за ним, а то я на свадьбу к сестре опаздываю!    - Конечно! С ним все хорошо. Кажется...    - Вот, возьмите мой номер телефона, - сунула почему-то мне визитку она. - Если что, я оплачу медицинские услуги!    Усевшись в свое красивое авто, она умчалась. А мы, наконец, оказались на другой стороне улицы. Я с жалостью посмотрела на Антона. Его куртка и штаны были мокрые и грязные. На ладонях виднелись ссадины.    - Нигде не болит? - спросила я сочувственно.    - Нет, - помотал головой он, все такой же, наверное, из-за случившегося, отстраненный.    На раздумья мне хватило пары секунд. Почему бы не помочь человеку?    - Пошли, чучело садовое, со мной. - Как можно более решительно заявила я. - Ты чего, дальтоник? Цвета не различаешь, что ли, у светофора? Ну же, пошли.    - Куда? - обронил он, но послушно пошел за мной.    - Туда, - кивнула я в сторону своего дома.    Только тогда, когда мы оказались на безопасной дороге, я вдруг поняла - этот чудик хотел совершить самоубийство! И единственная причина такого странного поведения этого парня - моя собственная лучшая подруга. Наверное. Мало ли какие у него еще неприятности в жизни есть? Я ведь о нем почти ничего не знаю, хоть мы и учимся в одной группе с первого курса...    Я похолодела. Несчастные влюбленные - странные создания. Мало ли, на что он способен? Ведь бросился под машину, хотя все обошлось. А если завтра он с горя таблеток наглотается? Или утопиться вздумает? А что, мост у нас высокий, хороший. Прыгай, не хочу.    И как раз вчера по местному телеканалу показывали длиннющий репортаж о самоубийцах: по статистике, в год из жизни добровольно уходят около одного миллиона человек. Жителей нашей страны - около пятидесяти пяти тысяч. За последнее десятилетие число самоубийств среди молодежи выросло в три раза, и одна из главных причин этого - неразделенная любовь. К тому же наша страна занимает первое место по количеству подростковых самоубийц. А, да, и мужчины доводят это дело до конца куда чаще, чем женщины... К тому же считается, что большой процент ДТП с единственной жертвой - фактически суициды.    Вспомнив все это, я похолодела и сжала руки в кулаки. Тропинин, ты что, дурак?!    - Эй, - окликнула я однокурсника, - ты специально это сделал?    Антон очень медленно кивнул. Расширившимися зрачками он глядел прямо на меня, склонив голову, и молчал.    Мои страшные догадки подтвердились. Теперь надо во что бы то ни стало отвлечь его от грустных мыслей. Почему этим должна заниматься именно я, я в тот момент не думала. Просто хотела помочь парню.    - Куда мы? - вновь спросил он тихо.    - Пошли ко мне, одежду почистишь, - вздохнула я. - Я как раз недалеко живу.    - Но... - попытался, было возразить этот неудачник.    - Не бойся. У меня дома только брат. Вы с ним роста одного, он тебе одолжит одежду.    - Я не хочу тебя беспокоить. - Почти прошептал он.    - Ты меня и так уже побеспокоил. Пошли-пошли. Мой дядя вчера вкусные пирожные сделал. Попробуешь.    Ой, что же я за чушь несу? Леша действительно сделал пирожные. Но, думаю, этому Антону от такого заявления радостно не будет.    - Пошли. - Я улыбнулась во все зубы, хотя мне было страшновато. - Тут пару минут всего идти.    И он пошел. Двигались мы странно. Я впереди, а он позади меня, ступая след в след. Ну, прямо как собачка. Иногда я оборачивалась на него, и пару раз видела, как он прикрывает закушенные губы ладонью. Ему плохо?    Вот же Нинка гадина! Сама напортачит, а я разгребай! А ведь моя подружка сейчас сидит в салоне красоты - ей то ли новый дизайн ногтей делают, то ли прическу. Я же тут фактически психологом-спасателем работаю. Но все-таки, как можно взять и оставить на улице несчастного человека, похожего на котенка со светлой шерсткой?    - А вот и мой дом, - радостно изрекла я, указывая на родную двенадцатиэтажку. - Мы на последнем этаже живем. Вид с окна - закачаешься! Посмотришь сверху на мир, на реку, на городской парк, и жить хочется. - Выделила я слово "жить" интонацией.    Антон почему-то неуверенно улыбнулся. А я обрадовалась этому, и сама не поняла, почему.    - Нас ждут препятствия, - честно предупредила я. - И путь наш будет далеким. Лифт сломан уже второй день, и идти надо пешком. Но если ты устанешь, мы остановимся и отдохнем, - коварно добавила я. Обычно никогда не говорю таким тоном, но около Антона во мне прямо-таки просыпается желание ехидничать.    Или привлекать к себе его внимание?    - Я не устану, - ответил он и поправил свои очки.    - Ну и хорошо. А я устану. Я совсем не спортивная. Вот Нинка - другое дело, она... Ладно, не будем о неприятном, - я поняла, что сболтнула глупость про подружку. Ее сейчас вообще лучше не упоминать при этом потенциальном самоубийце.    Господи, как он вообще до такого додумался?    До квартиры мы добрались на удивление нормально. Он дошел, я доползла. Где-то на этаже третьем Антон заметил тяжелый пакет у меня в руках и по-рыцарски взял его. Я, честно говоря, думала, он надорвется вместе с этими книгами и мне придется нести и их, и одногруппника, но ничего страшного не произошло. Парень даже тяжело не дышал после двенадцатиэтажного забега и шагал легко и быстро. А я, когда мы оказались на нашей лестничной площадке, думала, что умру.    - Вэлком, - открыла я перед ним дверь, и Антон, осторожно оглядываясь, зашел.    - Не пугайся и не кричи, - участливо предупредила его я.    - Чего? - удивленно произнес он.    - Я сейчас в оборотня превращаться буду, - я засмеялась. - А если серьезно, то по всему коридору навешаны ужасные картины.    И я, нашарив в темноте, включила свет.    - Кто меня потревожил? - громовым басом разнеслось над нашими головами. - Убью на хре-е-еен!    - Это что? - опешил Антон и стал оглядываться.    - Это не что, а кто, - мрачно ответила я. - Один дурак, которому скучно просто так жить. Вообще, это просто прикол такой - когда свет включаешь, слышится голос. Все пугаются, - я не стала вдаваться в подробности.    На самом деле постарался один из многочисленных папиных друзей. Это он так нас на прошлое Первое апреля разыграл: свистнул ключи у Томаса-раззявы, пришел, когда дома был только Эдгар, и подсоединил к выключателю какие-то проводки и схемки. Брат его не выдал. Более того, помог: записал голос дяди Бори (так звали этого мужика) на компьютер и переработал его. После они уже вдвоем поколдовали над проводками, и получилось то, что получилось. Включаешь в коридоре свет - орут про хрен.    Когда этот ор услышали мы с Нелькой, придя из кино, то от страха аж присели. Когда его услышал Леша, он подумал, что ошибся квартирой и выбежал вон из дома, испугавшись возмездия злых хозяев. Когда в гости заглянула бабушка, ей чуть плохо не стало, и она очень ругалась на ни в чем не повинного папу. Только на двоих человек на моей памяти этот проклятый голос не произвел впечатления. На родителя, который ввалился в квартиру в больших наушниках, на полной громкости слушая свой тяжелый метал (да-да, он слушает именно его, обожая как группы своей молодости, так и вполне современные). И на Нинку, которая даже не вздрогнула, услышав этот кошмар - она только расхохоталась.    За год мы привыкли к идиотскому крику и не обращали внимания. Даже гостей забывали предупреждать.    - Здорово, - сказал Антон, разглядывая наш дом с искренним любопытством.    Я уже говорила, что папа-художник развешивает свои полотна по всему дому. Обычно перед приходом гостей я их снимаю, чтобы не травмировать нежную психику людей. Но Антону придется потерпеть. Кто же знал, что я его встречу и домой приведу?    - Напротив тебя висит Чуня. Не пугайся. - Начала экскурс по картинам я.    Около входной двери находилась небольшая прихожая, от которой шел длинный коридор, заканчивающийся дверью в туалет. Креативный родитель сделал так, что никто и не догадывался, что это дверь ведет к "белому другу". Он повесил на нее длинную прямоугольную картину под названием "Нежный оборотень-хранитель". Как говорил сам папа, он изобразил доброго зверя, который "обладает разумом человека и немного страдает от одиночества". Знаете так, совсем чуть-чуть. Добрый зверь был самой реалистичной картиной из всего его художественного творчества и выглядел впечатляюще. На фоне сине-зеленой луны и корявых веток ("это души мира вьются над волком!"), а также мерцающих черных звезд величиной с кулак ребенка, сидело нечто, напоминающее зубастый колобок не первой свежести. Маленькие злые глазки колобка светились желтыми зловещими пятнами. Уши его напоминали два длинных носа. Из вытянутой пасти, украшенной тремя рядами зубов ("три - это священное число"), капали ядовито-салатовые слюни, в которых почему-то плавали какие-то безобразные насекомые ("люди погрязли в грехах!").    "Это будет тотемом нашего дома! Назовем его Чуней" - объявил папа пять лет назад, вешая эту картину. Уж не знаю, стало ли это тотемом, и охраняет ли оно наше жилище, но добрая половина соседей, видевших "нежного оборотня", считает нас едва ли не сектантами. Вторая не считает - она в этом уверена.    Обстановка в коридоре и в гостиной (а дальше соседи не заходили) впечатляющая. Темно-ржавого цвета линолеум, на котором светящейся в темноте краской прорисованы загадочные символы, напоминающие арабскую вязь. Зеркальный потолок, покрытый матовой полупрозрачной краской, на котором, по задумке Томаса, виднеются дымчатые "лики существ", способных напугать впечатлительных людей. Черные обои в тонкую светлую полосочку тоже немало способствовали созданию нашего нелестного имиджа в глазах соседей. Небольшая, но от этого не менее дурацкая скульптура из белой глины, изображающая полет человека на Луну (подарок папиного странного друга-скульптора), примостившаяся на круглом столике. У столика была особенность - его единственная ножка выполнена в форме ствола каштанового дерева, от которого в разные стороны отходили ответвления корней - о них частенько запинались наши гости. Шкаф для одежды был словно вытащен из восемнадцатого века. А функции люстры в прихожей выполняли три светильника на стенах в форме черных свечей в золоченных подсвечниках.    Что и говорить, коридор и гостиная у нас обставлены хоть куда. Хорошо еще, что Леша хотя бы кухню отстоял от посягательств Томаса превратить ее в "место настоящей авангардной трапезной". А в гостиную мы все равно заходим редко, считая ее папиной комнатой.    Чуня в коридоре не скучал в одиночестве. Черные стены были завешаны другими ужасными картинами, изображающими всякую фигню типа "Ядерного мозгового взрыва" или "Атаки плутонианцев на плоть космического странника". Около самого Чуни вместо люстры на потолке качалась глупая металлическая конструкция с тремя лампочками по бокам.    А из-за зеркального потолка мне первое время было боязно - вдруг он на меня рухнет?    - Это оборотень Чуня, - сказала я, указывая на противоположный конец коридора. - Не пугайся его, пожалуйста. А то он оживет и съест тебя. Мне кровь неохота вытирать с пола.    - Спасибо, - почему-то сказал мой гость, разуваясь. - Ого! - вдруг воскликнул он, - это же работы художника Томаса Радова!    - Ты что, его знаешь? - искренне поразилась я.    Антон кивнул:    - Я ходил на его выставки. И мы у... я бы хотел его картину купить.    - Еще один с приветом, - покачала головой я. - Как эту гадость можно любить?    - Он классный авангардист. У вас так много его работ! - с восхищением осматривался Антон. - И коридор такой... необычный.    Вот и хорошо, что он отвлекся от суицидальных мыслей. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Пусть смотрит. Но одногруппнику я ответила:    - Глаза бы мои их не видели, эти работы. Это папа повесил и снимать запрещает.    - Твой папа связан с миром искусства? - у парня даже тон другим стал.    - Ага, художник он.    - А как его зовут? - все больше воодушевлялся Антоша. - Может быть, я видел его работы?    - Так его Томасом и зовут, - ответила я. - Радовым.    - Это квартира Томаса? - искренне поразился гость. - Ничего себе... Хотя, можно было и сразу понять... У тебя ведь тоже фамилия Радова...    В это время тишину дома прорезал истошный вопль, и вслед за ним раздалось нехорошее матерное слово. Антон резко оглянулся на крик.    - Спокойно! - покровительственно сказала я. - Это мой брат играет на компьютере, наверное, опять сорок шестой уровень в своей стрелялке не прошел. А когда он не может пройти уровень, то злится. Он, знаешь ли, интернетзависим. Сейчас на кухню сгоняет за едой, утешится и опять будет играть.    Подтверждая мои слова, ближайшая дверь в коридоре распахнулась, и оттуда на автомате вышел брат. Не видя нас, он зашагал на кухню.    - Сейчас мы у него и попросим одежду для тебя. Эй, алло! - крикнула я Эдгару.    Тот подпрыгнул и обернулся. Красноватые глаза с интересом уставились на нас.    - Я и не видел, как ты пришла. А ты кто? - некультурно спросил Эдгар, почесывая плохо выбритую щеку. Братишка вроде бы и учится на последнем курсе факультета информатики и вычислительной техники, но почти всегда находится дома, ничего не учит, мало куда ходит, но умудряется оставаться одним из лучших студентов курса - как, ума не приложу.    - Брат не страдает избытком вежливости. Он вообще такого слова не знает. Поэтому не печалься, - пояснила я несколько оторопевшему от такого приветствия Антону и повернулась к родственнику. - А это мой одногруппник, Эд! Его зовут Антон.    - Привет, Антон, - кивнул братишка, пожал руку гостю и пошел на кухню, как ни в чем не бывало.    - Стой! - крикнула я ему в спину, и брат послушно замер - Одолжи одежду.    - Зачем? Кому? - совершенно не замечал грязи на вещах нашего гостя Эдгар. - Тебе?    - Ему дадим, - кивнула я на Антона. - Видишь, он упал в лужу и испачкался.    - Точно. Сейчас, - больше не стал задавать вопросов Эдгар и опять почему-то направился в кухню.    Я вздохнула:    - У тебя что, одежда там лежит?    Брат остановился, постоял так немного, развернулся и пошел в противоположную сторону. Антон заинтересованно посмотрел ему вслед.    - А он не обидится? - почему-то шепотом спросил парень у меня. - Мне неудобно...    - Нет, конечно. Он вообще, щедрый, - улыбнулась я. - Слушай, мне самой грязно становится, когда я на тебя смотрю. Иди-ка ты в ванную комнату, друже. Ванная у нас нормальная. Приведи себя в порядок, переоденься. А я, добрая душа, засуну твои вещи в стиральную машинку. Помоешься - иди на кухню. В общем, чувствуй себя, как дома, хорошо?    - Переукомплектация, - почему-то заулыбался брат, через пару минут отдавая вещи своему случайному гостю. - Апгрейдили чувака.    - Не обращай на него внимания, он тронутый, - посоветовала я рассмеявшемуся Антону. - А ванная наша сразу за Чуней, думаю, разберешься. - И я пошла на кухню, где меня ждали вкусные пирожные.    Я чувствовала себя суперкрутым меценатом. Кто знает, вдруг, если не моя скромная персона, так этот чокнутый сбросился бы в ближайшие часы с ближайшей же крыши?    Что не говори, очень приятно делать людям добро. Даже чувство собственного достоинства повышается.          Через полчаса мы втроем сидели на кухне и ужинали под звуки висевшего тут же небольшого плоского телевизора. Никаких ужасных картин или режущих глаза цветов: все здесь было нормальных матовых и кремовых оттенков. Не зря все-таки дядя был дизайнером - вкус у него имелся. Кухню он самолично обставлял два года назад. Пусть здесь была и не слишком дорогая мебель, зато смотрелась она прилично и вносила необходимый уют. Особенно мне нравился круглый столик, за который при желании могли усесться человек десять. Стол стоял перед окном, занавешенным тонкой узорчатой шторкой из голубого материала - в тон к скатерти. Я любила за этим столом делать домашние задания или просто сидеть и смотреть вниз, на людей, на дороги. Или вверх - на звезды и облака.    Брат выдал Антону чудесную белую водолазку с длинными рукавами (когда-то ее привез в подарок племяннику Леша из самого Нью-Йорка, но Эдгар подарок не оценил и не носил) и темно-серые штаны с множеством карманов (это уже Нелька подарила ему такое, но он и этот подарок не таскал).    Я сначала думала, что брат и мой гость одинаково худые. Оказалось, что мне так только казалось. Антон был крупнее Эдгара - просто его нелепая мешковатая одежда скрывала его фигуру, довольно неплохую. В нормальной одежде Антон казался вполне таким интересным парнем с довольно широким, между прочим, разворотом плеч, руками, на которых даже проглядывались мускулы, узкими бедрами и длинными ногами. Только идиотские волосы и очки на пол лица делали его ну... немного не от мира сего.    Сейчас одногруппник сидел в самом углу кухни, с чашкой обжигающего кофе в руках, старался ни на кого не смотреть своими расширившимися зрачками и изредка потирал голову, словно бы она у него болела.    Почему Эдгар вдруг вылез из своей норы, для меня оказалось загадкой. Может быть, захотел узнать, что в нашем доме делает какой-то незнакомый парень, пришедший вместе с сестрой. Может быть, просто сильно хотел есть. На кухне витало, весело посвистывая, напряжение. Антон, наверное, стеснялся брата, а тот его тоже опасался. Встретились же два придурка-тормоза.    Кажется, я понемногу начинаю превращаться в свою лучшую подругу, в эту Мисс сквернословия...    - В какую ты игру сейчас играешь? - спросила я брата, чтобы нарушить молчание.    - "World Of Warcraft", - на плохом английском ответил он.    - Интересная? - название мне ничего не говорило.    - Ага.    - Какой жанр-то хоть?    - MMORPG, - вместо брата почему-то ответил Антон. Не могу судить лишь по паре букв о его знании этого языка, но, кажется, произношение куда лучше, чем у Эдгара.    - Это еще что странная аббревиатура? - удивленно произнесла я.    - Это многопользовательская онлайновая ролевая игра,- таким тоном сказал мне брат, что я почувствовала себя немного неполноценной. Но после этого напряжение между этими тормозами пропало. Они нашли общий язык на основе любви к компьютерной игрушке. А потом начали обсуждать всевозможные другие игрушки. Надо же! Что только людей не сближает!    Когда у меня почти что окончательно завяли уши слушать этот их бред, посвященный загадочным играм, домой вернулся дядя. Он очень редко приходил так рано, а иногда даже только уходил в это время суток на очередные ночные тусовки или какие-то неясные презентации. А тут что-то неведомое принесло его домой.    - Кто меня потревожил? Убью на хре-е-еен! - проорал бас в прихожей. Леша чертыхнулся и вскоре появился на кухне. Дамы находили, что выглядит он довольно интересно: красивый, высокий, стройный, с модной прической, всегда элегантный, чисто выбритый, ухоженный и надушенный модным парфюмом. Бабушка рассказывала, что мой папа в детстве называл его девчонкой за длинные пушистые ресницы, пухлые губки и слишком уж нежную кожу. Маленький Леша возмущался, плакал и даже бил старшего брата. А тот только ржал. Прошло много времени, и даже теперь во внешности дяди было что-то женственное. Но вопреки страхам бабушки, которые появились тогда, когда Леша пошел в модельный бизнес, ее младший сын любил не мужчин, а женщин и прослыл настоящим бабником.    - Сидим? - мрачно осведомился голос Алексея у нас за спиной.    - Сидим. А ты чего так рано? - подозрительно посмотрела я на него.    - Как пришел, так и пришел. И вообще, я хочу дома поработать над новой линией, - ответил мне дядя важно. - А это кто? - так же невежливо, как и Эдгар, поинтересовался он, глядя на замолчавшего Антона, а потом вдруг расцвел в улыбке:    - А, ты, наверное, друг этого обалдуя? Слышал я, как вы тут компьютеры обсуждаете.    - Это мой однокурсник, - сказала я.    Брат подтверждающе кивнул.    Леша поднял брови, склонил голову на бок и с интересом принялся разглядывать Антона с ног и до головы.    - Ага, понятно. Алексей, - и пожал гостю руку. Что ему там понятно?    - Антон, - ответил ему тот.    - Значит, - уселся на свободный стул Леша и уставился на гостя, - вы... однокурсники?    Мы кивнули синхронно.    - Он - классный парень, свой в доску, - вставил брат, нечаянно взглянул на настенные круглые часы и в ужасе вдруг выбежал из кухни, проорав, что "сейчас игра начнется!".    - И давно вы... однокурсники? - поинтересовался Алексей, наливая себе дымящийся кофе из кофейника.    - Давно, - ответила я. - С первого курса, знаешь ли.    - Ясно, - и он опять с интересом принялся изучать Антона, как сватья потенциальную невесту.    - А почему на тебе одежда чужая? Эдгарова? - Вновь спросил дядя и с веселым интересом поглядел на меня, как будто бы и меня хотел увидеть в чужой одежде, например, в одежде этого Тропинина.    - Мы шли к нам домой, Антон случайно упал, и его одежда сильно испачкалась и вся промокла. Теперь она стирается в машинке, - терпеливо принялась пояснять я. - Братик был так добр, что одолжил свои вещи.    - Ну, хорошо-о-о. Кстати, Катя, если вдруг начнут по телефону звать меня, и если это будет женский голос, скажи, что я уехал в командировку. Куда-нибудь в Восточную Сибирь. Нет, на Дальний Восток. Или лучше даже в Японию.    - Заметано. Опять кого-то бросил? - спросила я с любопытством. Вот же Казанова! И куда только девушки смотрят, когда с ним знакомятся, сразу же видно, что Леша - слащавый ловелас! Каждой второй своей представительнице слабого пола он сообщает, что готов на ней жениться, и почти каждая первая из них ему верит.    - Бросил? Нет, что ты, - почему-то выразительно покосился в сторону Антона Леша, - просто одна бизнес-леди... заказывала у нас эксклюзивную одежду. Мы все... выполнили, но эта женщина успела за время заказа вытянуть все наши нервы своей ревн... решительными э-э-э... указаниями. Теперь она хочет сделать второй заказ, но мы больше не хотим с ней работать. Она нас просто преследует.    Ух ты, неужели дядя не хочет при Антоне казаться ловеласом?    - Ей что, так первый заказ понравился?    - Не то слово, - со стуком поставил чашку на стол дядя, - просто проходу не дает. Хочет, чтобы я на ней же.... Э-э-э... Чтобы я с ней же поработал вновь. Но вся наша фирма против. У нас и так сильно много других заказов - более выгодных, - скомкано закончил он свою речь, улыбаясь Антону. Тот в ответ выдавил непонимающую улыбку.    - И вообще, молодой человек, - к моему огромному изумлению, произнес Леша, постукивая пальцами по все тому же столу, - девушек нельзя бросать просто так, особенно если ваши отношения только начинаются. Это крайне непорядочно и даже неэтично.    - Я знаю, - ответил Антон и вопрошающе посмотрел на меня, когда родственник отвернулся. Я пожала плечами.    - Расставание - вещь очень серьезная, - продолжал вещать Леша. - Настоящий мужчина, в первую очередь, обязан заботиться о чувствах своей дамы. И вообще, должен уметь защищать ее не только физически, но и морально. И ни в коем случае он не должен причинить ей страданий.    - Кто бы говорил, - едва слышно прошептала я.    - Вот скажи, друг мой Антон, если ты влюблен в девушку, ухаживаешь за ней и встречаешься с ней, можно ли обращать внимания на других особ противоположного пола?    - Нет.    - Правильный ответ, - щелкнул пальцами в воздухе дядя, - помни, на мужчине лежит огромная ответственность перед девушкой, даже если они только начали встречаться. А кто для влюбленного мужчины является идеалом красоты: Анжелина Джоли, Джей Ло или Ева Мэндес?    - Что за дебильные вопросы, - возмущенно спросила я. - Мы тут... заниматься пришли, а ты ерунду какую-то говоришь. Можно подумать, что ты пьяный. Иди со своими Джей Ло и Мэндос куда-нибудь в другое место. Ты вообще, поработать хотел.    Антон вдруг ответил, пристально посмотрев на меня - уголки его губ при этом поднялись вверх, и выражение лица немного изменилось:    - Идеалом всегда будет любимая девушка.    - Бинго! - обрадовано воскликнул Леша. - А ты молодец, парень!    И он пустился в длительное рассуждение о том, что такое настоящая любовь, и что должен сделать нормальный мужчина, чтобы девушка чувствовала эту настоящую любовь.    Закончил свою двадцатиминутную бредовую речь Леша странновато:    - Именно плотская, а не платоническая любовь - лучшее доказательство искренности.    - Что ты имеешь в виду под плотской любовью? - искоса взглянула я на родственника.    - Слушай, - несколько надменно поглядел на меня дядя, - если ты не знаешь значения этого слова, то я вообще удивлен, как ты завела себе пар...    Но договорить он не успел. Кто-то вновь включил свет в темной прихожей.    - Кто меня потревожил? Убью на хре-е-еен! - как следствие, проорало на весь дом. Впрочем, никто не обращал на это внимания.    - Когда эту штуку только уберут? - покачал только головой со стильно уложенной прической Леша и сам себе философски ответил. - Никогда. Кстати, Антон, запомни, брюнетки, они намного более верные, чем блондинки.    Это еще почему?    - У тебя что, статистика? - спросила я.    Дядя выразительно покрутил пальцем у виска, пока Тропинин не видел.    И только тут я поняла, к чему клонил все это время мой бесценный дядя. Он принял меня и это чучело огородное за пару! И решил Антона поучить тому, что должен делать "настоящий мужчина"! Вот ужас. Не переубеждать же дядю прямо сейчас, что он все неправильно понял.    - Яххо! А вот и я, - ворвалась в кухню сестра, с ног до головы одетая в розовую одежду. Юбка, маечка и даже колготки были ядовито-розовыми. Лишь многочисленные браслетики и значки приятно радовали глаза другими цветами.    - Ты, жертва безвкусия, - немедленно переключился на нее Леша. - Что ты на себя напялила? Мне, как дизайнеру, хочется рыдать и стенать, блин. Будешь на улице в таком виде и увидишь меня - не подходи. Я позориться не хочу.    - Ва-а-а, нытик, - схватилась за голову девочка. - Ой, а кто тут у нас? Мальчик какой-то! Ой, ты мне так кого-то напоминаешь... Кто это, кто это?    - Это мой сокурсник Антон, а это моя сестра Нелли, - устало сказала я парню. - Слушай, пошли в мою комнату, они нас вдвоем точно задолбают.    - Ну, чего ты, посидите со мной! - с ноющими интонациями заговорила Нелька. - Я хочу с мальчиком поближе познакомиться!    Такая реакция Антона явно смутила, но он все-таки сказал ей:    - Здравствуй.    - Оно разговаривает! - захихикала сестра. - Нет, ты мне все-таки кого-то напоминаешь! Определенно, десу!    - Наверное, Дэвида Бэкхема. У него тоже одно время были белые волосы. - Вкрадчиво сказал Леша, и они вдвоем расхохотались. Что дядечка, что племянница - оба обожают ехидные подколы.    - Не обращай на них внимания, - с укоризной посмотрела я на родственников. А если опять в этом чудике суицидальные наклонности проснуться из-за их шуточек?    Но наклонности крепко спали, потому, как Антон тоже улыбнулся во весь рот.    - Нет! - вдруг заявила сестра. - Он напоминает мне Эл. Из "Тетради смерти". Энергетикой и выражением лица. Только тот был черноволосым и большой палец во рту держал. И сидел все время ногами на стуле!    - Зачем? - с искренним изумлением переспросил Леша. - Он что, олигофреном был, что ли, этот твой Эл?    - Сам ты олигофрен! Он был гениальным детективом! И просто кавайным лапочкой! - Нелли ненавидела, когда кто-то говорит гадости про ее любимых персонажей. А про эту "Тетрадь смерти" она мне в прошлом году прожужжала все уши. Мол, какое аниме интересное, и какие герои классные, и сюжет крутой. А когда там кого-то убили, сестра плакала целый день!    - И вообще, это нужно считать комплиментом! - наставительно обратилась она к Антону. - Эл хорошенький! Я сейчас его покажу вам! - и она с топотом убежала в свою комнату.    Спустя минуту мы вчетвером принялись разглядывать принесенное изображение задумчивого, но милого с виду Эла.    - Хорошенький? - переспросил Леша. - Судя по его глазам и выражению лица, у этого парня из твоего аниме явное наличие прогрессирующей болезни Дауна.    - Ой, блин, на себя посмотрел бы лучше, - надулась Нелька. - Дебил.    - И он брюнет, твой герой из мультиков, - продолжал Алексей, - а наш гость беловолос.    Я печально посмотрела на Антона, мол, прости, у меня дома душевнобольные проживают.    - Неважно! Я говорю про общее впечатление. Слушай,- обратилась младшая сестра ко мне, - а ты...    Как это всегда бывает у нас в квартире вечером, когда нужно включать свет в темной прихожей, прогромыхало знакомое:    - Кто меня потревожил? Убью на хре-е-еен!    - Папа пришел! - поскакала к входным дверям излишне активная сестра. - Ото-сан! Па-а-ап! У нас гости!    - Кто? - появился на пороге тот, даже не раздеваясь. Гостей наш художник любил безмерно.    - Вот он, - кивнул Леша на Нинкиного кавалера-неудачника, которого он принял за моего друга.    - А это кто у нас? - радостно осведомился Томас, горячо пожимая руку парню.    - А это у нас друг, - выразительно покосился на старшего брата Леша. - Однокурсник, так сказать.    - Меня зовут Антон, - почему-то встал парень. Наверное, моя семья совсем затюкала его. И ничего ведь уже не поделаешь.    - Очень приятно, молодой человек, я - папа этой прелестной кареглазой леди, можете называть меня Томасом.    - Он знает, как тебя зовут, - скучным голосом сказала я. - И ему очень нравятся твои работы. Он как пришел, так сразу начал: "о, какие картины!", "ах, это же Томас нарисовал!"    - Я не так говорил, - тихо произнес смутившийся Антон. - Просто ваше творчество мне давно уже нравится. Я бывал на ваших выставках. Вы - Мастер.    Лицо папы просияло, словно он нашел два с половиной миллиарда долларов. Он картинно выставил вперед руку и начал разглагольствовать:    - Я вижу, вы большой знаток мира искусства! И настоящий эстет! Мое творчество сложно понять и сложно принять, и эти, - обвел он глазам нас троих, - меня совсем не понимают, а, главное, не воспринимают, как настоящего художника!    - Какие мы злые, - покачал головой Леша. - Гения прозевали.    - Вот-вот, видишь их это отношение ко мне? А ведь мне пророчат славное будущее! Да меня постоянно приглашают заграницу! Вот вчера, к примеру...    - На Украину, - ехидно вставил Леша, развалившись на стуле. - И в Белоруссию, кажется.    - Ну и что? - ничуть не смутился родитель. - Это тоже о чем-то говорит! И вообще, я выставлялся в Штатах, Германии, Польше и во Франции. И сейчас со мной переговоры ведутся с Метрополитен-музеем для временной выставки!    - Это тот самый музей, в который можно пройти за любую плату или вообще бесплатно, если денег нет? - проявила я осведомленность.    - Как это? - спросил Леша. Он хоть и любит показывать себя культурным, но его кругозор узок, как Нелькин лоб.    - Вот так. Там есть фиксированная цена, но всем на нее пофиг. Можно в кассу протянуть нормальную сумму денег, а можно совсем мелкую монетку или вообще просто так попросить дать билет. А вместо билета там маленькие круглые разноцветные значки, на каждый день свой цвет. Туристы эти значки забирают себе на память.    - Все правильно, - благосклонно покачал нечесаной головой папа. Уж он-то все знал о музеях и выставках. - Откуда ты знаешь, дочка? Неужели теперь в школе этому учат?    - Я в университете, папа, учусь,- обиделась я. - А вообще мне Нинка рассказала. Они же в позапрошлом году в Нью-Йорке были, - не подумав о возможно растоптанных чувствах Антона к подружке, сказала я.    - Бери пример с Ниночки - она очень умная. И вкус художественный у нее просто отпадный, то есть отличный, я хотел сказать.    Папа вовсю пользовался молодежным жаргоном, но при гостях, тем более, поклонниках, он стеснялся так говорить, думая, что тогда будет выглядеть менее умным и талантливым. А в том, что он, Томас, талантливый, папа не сомневался.    - И простой вкус у нее тоже неплох, - тут же заметил Леша с намеком. - Всегда одевается в соответствии с модными тенденциями.    - Вы мне столько денег дайте, я тоже буду так одеваться! - вспыхнула я. Честно сказать, я не из тех, кто особо следит за модой. Хотя дядя, как заботливая кура, часто притаскивает мне собственноручно разработанные вещи. Я в них, правда, редко хожу - сильно уж они открыты или ярки. Частенько их у меня одалживает Нинка.    - Заработай, - ничуть не смутился Леша. - Я в твои годы уже работал, кстати.    - Ага, моделью, - язвительно ответила я, совершенно забыв, что у нас Антон. - И даже иногда подрабатывал натурщиком. Ужас!    - А моделью быть неплохо! - отбил выпад дядя. - И к тому же очень интересно. А уж про жизненный опыт я вовсе молчу. Я, за время работы в модельном бизнесе, этого опыта на тридцать лет вперед набрался. А ты остаешься такой же наивной малышкой.    Я уперла руки в боки. Вот ведь козел!    - Потому тебе не двадцать восемь, а все пятьдесят восемь. Раз опыта на тридцать лет вперед накопил! То-то я думаю, что ты себя ведешь, как старикан - все брюзжишь и брюзжишь!    - Да я душой моложе тебя! - оскорбился дядька. Тема возраста была для него не менее болезненной, чем у многих отчаянно молодящихся женщин. - Маленькая старушка.    - Кто это старушка? Сам дедок.    - Ну, хватит. Оба как дети, - попытался разнять нас папа. Он вообще терпеть не мог конфликты. - У нас, в конце концов, гости!    - Ничего, гости не обидятся! - посмотрела я на спокойного Антона. - А я вот захочу, и пойду в модели.    - Кто тебя возьмет? - посмотрел на меня насмешливо дядя. - Вырасти еще вот сантиметров на десять хотя бы...    - У меня и так нормальный рост! - кинула я в него полотенцем. Он ловко увернулся.    - Вот видишь, Антон, какая она у нас эмоциональная! Слова против сказать нельзя! Активная девушка! - со смехом обратился дядя к чудику, с интересом за нами наблюдавшему со своего стула.    - Ну не ссорьтесь, - вновь выступил папа в роли миротворца. - Катенька, если ты хочешь пойти в модели - иди. Ты же у нас красавица.    От возмущения я покраснела. Леша, который в это время откусывал от лично им приготовленного пирожного кусок, подавился им, а потом опять захохотал. Нелька тоже захихикала мелким смехом. Даже Антон стал улыбаться, прикрывая ладонью рот.    - Это значит, - зловеще надвинулась я на Томаса, - папа Нинкин ей в модели идти запрещает, а мой родной отец разрешает? Мол, иди, доченька, иди в этот разврат, и пусть твою молодую душу и тело сожрут акулы модельного бизнеса? Так, что ли?!    - Ой, загнула! - хлопнул себя по коленке Леша. - Сожрут душу и тело!    Томас обескураживающе улыбнулся и произнес:    - Ты не так поняла, милая. Я ничего такого не говорил. Просто я хотел сказать, что ты можешь поступать так, как тебе хочется. Я - либерал, - гордо добавил он. - Антон, они просто дурачатся. А хотите, я вам покажу свои новые работы?    - Хочу, - с готовностью согласился до этого молчавший парень. Мне опять показалось, что он улыбается.    - А у Ниночки-самы все-таки вкус лучше, - задумчиво произнесла сестра, глядя то на меня, то на Антона. Я поняла ее намек. Мол, у твоей подруги парни красивые и крутые, а у тебя лохи какие-то в одежде с чужого плеча.    - Ну? Обрадуй. Чем лучше? - скривила я губы.    - А она аниме смотрит, а ты нет! - выпалила Нелька, высунула язык и, услышав телефонный звонок, побежала в коридор - снять ближайшую трубку.    В это время папа принялся допытывать Антона насчет собственных картин. Выяснив, что Антон больше всего любит его одну из первых работ "Абстракция сегодня", он так расчувствовался, что сказал ему:    - Теперь я тебя буду звать сынком! Сынок. Приходи к нам в любое время дня и ночи! И, пошли, я тебе картины покажу. И поведаю историю создания некоторых из них. У тебя будет, что рассказать друзьям!    Я задумалась на миг. А есть ли у Тропинина друзья? В университете он ни с кем и не общается... Надо бы потом этого Антона о жизни расспросить, что ли?    - Лешка, - вбежала в кухню Нелька, чуть не столкнувшись с папой, - к тебе сейчас в гости девушка придет!    - Чего? - вытянулось у того лицо.    - Ну, я трубку взяла, а там девушка с таким противным голосом говорит: "Алексей дома?". Я говорю: "Да. Сейчас позову". Она мне такая в ответ: "Не надо, девочка, я сама сейчас приду!"    Леша резко встал, пару раз с шумом вдохнул воздух и проговорил:    - Ты дура?    - Хидой! - вновь блеснула сестра японским. На этот раз слово означало что-то вроде "злюки".    - Как ты с ребенком говоришь? - укоряюще воскликнул из коридора Томас. - Кстати, вы знаете, нам, наконец, лифт починили. А то я устал уже третий день по...    - Пофиг мне на ваш лифт! - еще громче заорал Леша. - Она сейчас придет и убьет меня!    Починили? А нам с Антоном пришлось пешком идти - несправедливо.    - Кто убьет? - опять вернулся в кухню папа.    - Конь в пальто, - огрызнулся вежливый младший брат. - Она сейчас будет звонить. Ни в коем случае не отрывайте этой сумасшедшей. Иначе на одного представителя нашей славной фамилии станет меньше. - И Леша затравленно стал глядеть в окно.    - По твою душу дамочка, что ли? - понимающе спросил папа Алексея.    Он хмуро посмотрел на Томаса и тяжело вздохнул. А потом он начал ходить туда-сюда, взъерошивая пятерней волосы.    А я осведомилась, глядя на мечущегося дядю:    - Это, наверное, та самая клиентка пришла, да? Которая второй заказ хочет сделать, да?    - Не лезь! - рявкнул дядя и перевел тяжелый взгляд на меня и на Антона. - Идите, поиграйте в твоей комнате.    У однокурсника в глазах, скрытых за стеклами очков, мелькнул смех.    - Алексей, это несколько неправильно, такое невинным детям говорить. Они вообще-то уже взрослые. Не так поймут, - очень мягко заметил папа, не желающий лишаться собственного нечаянного фаната, которому, судя по всему, готовился излить душу.    - Какие, на фиг, невинные дети? - буркнул Леша. - И вообще, я другое имел в виду, это просто каждый в меру своего извращенного сознания понимает... Вот! - возопил он, услышав три подряд настойчивых звонка в дверь. - Эта ведьма пришла! А все ты виновата, козявка! Зачем сказала, что я дома?    - Так надо было меня предупредить, - обиделась девочка. - Вообще больше телефонную трубку брать не буду. Сами бегать к ней станете. А то все "Нелька, возьми телефон", да "Нелька, ответь"!    Звонки раздались снова. Одновременно кто-то неслабо застучал по двери. Папа заспешил в коридор. Схватившийся за белобрысую голову Леша и хнычущая сестричка, что-то бормотавшая по-японски, помчались за ним.    - Не открывай! - завопил Леша. - Если ты откроешь, ты мне больше не брат!    - Не бойся! - подмигнул ему Томас. - Я знаю, как успокаивать женщин!    - Ничего ты не знаешь! - донесся приглушенный голос Леши из коридора.    - Зато ты знаешь! Не надо было ее бросать!    - Не надо умничать...    Я, между тем, за рукав схватила Антона и тихо произнесла, когда мы остались на кухне одни.    - Извини. Тебя тут, наверное, достало находиться. Я тебя развеселить хотела, а из-за них....    - Но мне и так очень весело, - произнес он вдруг.    И так улыбнулся, будто находился не в сумасшедшем эпицентре нашей отнюдь не тихой семейки, а в кинотеатре, на просмотре классного и смешного кино.    - Правда?    - Да, - кивнул он, - у тебя очень хорошая семья. И забавная.    - Ну, что забавная, - прислушалась я к шуму в коридоре, - это еще мягко сказано.    Я посмотрела на него снизу вверх. Почему-то раньше не придавала значения тому, что он меня выше. И вдруг поймала себя на мысли - а может, и не такой уж он стремный? Фигура у него прикольная, и сам он довольно-таки милый, особенно когда у него расправлены плечи...    Испугавшись того, что незванно-негаданно пришло мне в голову, я прикрыла рот ладонью и опустила глаза в пол. Последний раз подобный симбиоз эмоций и мыслей стал предвестником настоящего, глубокого чувства.    - Тебе плохо? - взволнованно спросил Антон.    - Нет, то есть да. В общем, не обращай внимания. Если тебе будет еще веселее, пошли, послушаем их разборки. Это наверняка одна из бывших Леши. Иногда они приходят к нам и сильно скандалят. За это соседи нас очень сильно не любят.    - У тебя интересные братья, - опять улыбнулся он.    - У меня один брат. Леша - младший брат Томаса, мой дядя. Просто он выглядит хорошо. - Я улыбнулась. - У него раза в три больше кремов и всяких там штук по уходу за кожей, чем у меня и сестры, вместе взятых, за всю жизнь. Ты в ванной часть и его этого богатства видел.    - Я подумал, что это твое, - произнес Антон мягко, и я вновь поймала себя на мысли, что у него приятный голос.    - Нет, увы. Леша запрещает этим всем пользоваться, а мне и не очень-то и нужно. Слышишь, как они там орут, пойдем, посмотрим!    Я схватила его за запястье и потащила за собой. Вдруг Тропинин повеселится?    М-м-м... Странное у него запястье. Нет, вообще-то оно было обычное: мужское, широкое, крепкое, просто я привыкла, что так обычно хватаю за руку Нинку, Настю или сестру, а у них руки тонкие и совсем ненадежные.    - Уважаемая, его нет дома! - эти папины крики прервали мои беспокойные мысли. И хорошо, что прервали - не надо думать о всякой ерунде.    Мы вышли в прихожую и увидели, как папа, наклонившись, кричит в замочную скважину:    - Алексея нет дома! Он, знаете ли, уехал! Понимаете?    Та, что стояла за дверью, явно не понимала. Женщин бешено звонила в квартиру, пинала дверь и орала что-то вроде:    - Выйди, тварь!    Ну все, теперь это надолго. Я даже сценарий знаю примерный. Эта обманутая Лешей дура сейчас вдоволь наорется. Пока она будет изливать свой праведный гнев, колотя руками и ногами по дверной стали, прибегут соседи. В определенном порядке. Сначала прибудут те, кто живет по бокам от нас. Затем примчатся с двух нижних этажей. Потом причалит степенный семидесятилетний дедок с супругой, который является старостой подъезда. Соседи споются все вместе и будут хором уговаривать бушующую девушку успокоиться. Через какое-то время они, все тем же хором начнут орать, чтобы вышел Леша и разобрался со всем этим балаганом. Тот, естественно, не выйдет, и соседи начнут вопить еще громче. Следом подойдет еще пара-другая жильцов подъезда, которым нечем заняться в весенний вечер, и они всем сборищем начнут обсуждать нашу семью. Затем перейдут на личности. Особенно часто от этого страдает мой папа - кем его только не считают: от умственно-неполноценного до идолопоклонника. Через какое-то время несчастная возлюбленная, наслушавшись криков, опять решит, что сможет выбить дверь, и будет ломиться в квартиру. В результате она уйдет лишь ночью. Потом же возможны варианты: кто-то караулит неверного Лешу с утра пораньше, кто-то приходит к двери следующим вечером, не забывая звонить перед этим весь день и угрожать, некоторые оставляют его в покое, понимая, что опозорились, а кое-кто даже просит прощения!    - Тварь, выходи! - рычали на лестничной площадке.    - Здесь нет никакой твари! - опять вежливо закричал папа в ответ.    - Есть! - явно не поверили ему. - Есть!! Дома, козел, шифруется! Открывайте! Я ему устрою!    - Не откроем! Мы вас боимся!    - С ума сошел, - возмутился шепотом Леша, который почему-то стоял за шкафом, словно боялся, что старая пассия сможет увидеть через дверь, - кто тут боится?    - Я боюсь, - так же шепотом пояснил папа. - Такое чувство, что она боксом занималась. Так стучаться - это же уметь надо! Бедная дверка.    - Она и занималась, - хмуро ответил ему младший брат. - И тхэквондо тоже занималась. У нее третий дан, между прочим. И четвертый она получить хочет - как раз лет десять занимается им...    Томас только головой покачал.    - Ну, ты нашел, с кем шашни водить. Еще бы чемпиона по боям без правил нашел себе...    - А я и не водил, - заметил меня и Антона Леша. - Я просто... заказ ее не хочу принимать.    - Какой еще заказ? - внимательно глянул Томас на младшего брата. Женщина за дверью опять заорала:    - Откройте! Я его убью сейчас!! Выходи, подлый козел!    - Подлый трус, - захихикала Нелька, крутившаяся тут же. - Я теперь тебя так буду звать. Лешенька - кот Леопольд.    - Заказ. Ну? Я же выполняю заказы, - сделал большие глаза Леша и, подмигнув папе, посмотрел на меня.    - Чего ты мне мигаешь? - не понял ничего папа. - Ты на почве этого, - покосился он на дверь, - совсем перестал адекватно воспринимать реальность?    - Соринка в глаз попала, - поджал губы Леша. - И, давай, об этом в другой раз поговорим? Дети, ну что вы тут стоите? Катя, напои гостя чаем.    - Да мы по вашей милости уже часа полтора чай пьем. И мы не дети.    Дверь тихонько затряслась. Несчастная влюбленная продолжала отчаянно ругаться.    - Слушай, - посерьезнел Томас, - а она нам дверь не выбьет с этим твоим тхэквондо?    - Не знаю. А тхэквондо вообще-то не мое. Оно, видишь ли, корейское. Национальное.    В это же время женщина за дверью почему-то расхохоталась и завопила:    - К Алексею я пришла, ха-ха-ха! А он боится и не открывает! И я не успокоюсь! Ха-ха-ха-ха! Только вот дверь ему к чертовой матери, вышибу! Nзапрещено цензуройN!    За дверью ей в ответ раздалось невнятное бурчанье. Кто-то из соседей уже пришел на крики.    - Семеновна, - глянул в глазок папа. Семеновна или Татьяна Семеновна являлась родной бабушкой моей подружки и соседки Насти. От других старушек отличалась она крайне склочным характером, здоровой комплекцией и умением готовить такие ужасные блюда, что их запах долго не выветривался с нашей общей лестничной площадки. Настя постоянно страдала от родной бабули. Но, надо заметить, что ко мне она обычно относилась довольно хорошо, в отличие от прочих своих пенсионерок-соратниц.    - Сейчас они начнут орать вместе, - с явным удовольствием сказала Нелька. Для нее этот скандал - очередное развлечение, а мне стыдно перед Антоном. Он, конечно, не важный гость, но, согласитесь, не слишком приятно приходить к кому-то домой и становиться участником нелепых семейных сцен.    Как по заказу Семеновна грянула:    - Чевой ты тут вопишь, как оглашенная! Иди, давай, отседова!    - Я к Алексею! - злобно откликнулась Лешина бывшая. - И не уйду, пока он мне не откроет!    - Да и не откроет он тебе! - загремел голос Семеновной. - Уходи, давай!    - Оставьте меня в покое!    - Я те щас оставлю!    Все, кто сейчас находился в прихожей, застыли, как изваяния и слушали то, что происходило на лестничной клетке, благо, что слышимость была хорошей.    - Ступай отсюда, ступай! - поддержала соседку Татьяна Олеговна из тридцать шестой. По непонятным причинам, она питала к Леше нежные симпатии и даже защищала перед разъяренными пассиями. - Лешеньки нету, он уехал! Нет его дома, девонька. Сама видела, как он в свою машину сел и уехал с утречка.    - Дома этот мудак сидит! Закрылся! - не поддалась на развод его бывшая и застучала по двери ногой.    - Вот это силища, - восхищенно прошептал папа, - вот это напор! Вот это женщина!    - Ты ей еще памятник поставь, - буркнул Леша, так и стоявший за своим шкафом.    Тем временем Семеновна при поддержке своей лучшей подружки Фроловны, бабки куда более злобной, и еще пары соседей с одиннадцатого этажа, стала популярно объяснять женщине, куда ей стоит пойти, чтобы не мешать честным людям.    - Бабка! - разъярилась не на шутку Лешина бывшая. - Захлопни уже свой рот! И подавись нотациями!    - Ах ты, грубиянка! Бесстыжая! Убирайся!    - Не уйду, пока он мне не откроет, - очень упрямо произнесла женщина и заорала Леше. - Выходи, урод! Не будь бабой! Откройте!    - Я тебе сейчас сам открою! Чего орешь на весь дом, дура? - раздался зычный бас Олега Сергеевича, соседа с десятого этажа. Вообще он руководитель одной крупной фирмы. Но выглядит Олег, как бандит из фильмов про бесчинства девяностых. Ну, или как мясник.    Женщина ничуть не смутилась и сказала столько невежливых и матерных слов, что Олег Сергеевич на пару секунд потерял дар речи.    - И где ты такую откопал? - то ли с восхищением, то ли с укором посмотрел Томас на Лешу. Тот нервно тер щеку с модной трехдневной щетиной. Он ничего не ответил.    - Катя, может, мне уйти? - тихо спросил меня Антон.    Леша услышал и даже подскочил на месте:    - Парень, ты уйти не можешь! Если эта штука, - ткнул дядя в дверь, - откроется, фурия залетит сюда и меня растерзает.    - Из-за заказа? - блеснули за стеклами тонких очков глаза Антона. Мне показалось, или он умеет иронизировать?    - А, ну да, из-за него самого. Слушай, будь другом - не выходи пока никуда? Ты же ведь не торопишься? - с надеждой спросил Леша.    Антон отрицательно покачал головой.    - Ну, вот и отлично! Посиди пока у нас, еще чаю попьем! Катя тебе покажет детские фотографии или еще чего-нибудь. Кино посмотрите! - преувеличенно бодро воскликнул дядя.    Антон вновь кивнул, только теперь положительно. Интересно, но все-таки смущается, или его забавляет такое вот положение вещей в нашей квартирке?    - Или уединитесь в какой-нибудь комнате, - продолжал родственник. Папа на него укоряюще посмотрел, но промолчал, а Нелли заявила, что в таком случае будет подглядывать. Пришлось на нее рявкнуть.    Еще с минут десять мы все вместе послушали ругань Лешиной пассии и соседей. Прибывший староста скрипучим голосом призывал всех к спокойствию.    - Какое спокойствие? - визгливо закричала соседка, работавшая учительницей по физике. - Вечер пятницы, между прочим! Мы все пришли домой с работы, и все хотим отдыхать! А из-за этих Радовых... - она многозначительно замолчала. Остальные с жаром принялись поддерживать учительницу.    - Господа Радовы, откройте дверь вашей гостье!    - Извините, - сказал папа тут же, - это не ко мне гостья.    - Зато к вашему брату! - выкрикнула какая-то домохозяйка. - Она всему подъезду мешает! Сделайте что-нибудь!    - Я не могу ничего сделать, уважаемые!    - Пусть тогда ваш брат выйдет? - предложил староста.    - Моего брата нет дома! - под яростное пинание двери отозвался Томас. Пассия дяди не прекращала попытки выбить нашу дверь. - Он уехал!    - Он всегда у вас уезжает, когда к нему бабы приходят! - возмутился тут же голос какого-то дедка. - Каждые два месяца одно и то же, одно и то же. Бабы все - дуры! И чего в нем находят? Слюнявый да расфуфыренный!    - Это так про меня? - дрожащим от негодования голосом произнес Леша и заорал было: - Ах ты старый хры...    Нелька ловко закрыла ему рот рукой.    - Да ты реальный дурак! Чего орешь, ты же не дома! - зашипела она.    От высказывания деда, Лешина бывшая девушка вообще пришла в ярость. Кажется, эти слова открыли ей глаза на действительность:    - Так он бабник! Так у него таких, как я, тысячи!    - Ну уж не тысячи, - прошептал усталым тоном Леша. - Тысячи я бы не выдержал. Э-э-э... я хотел сказать, заказов тысячи.    Тем временем на лестничной площадке заголосили еще больше.    - Да эта семейка вообще сумасшедшая! - Тут же подхватил кто-то - Вы у них коридор видели? А эти картины? Сектанты там живут придурошные.    - Точно, сектанты. Как бы и нас туда не затянули!    - И потопы они нам устраивают постоянно! - взвизгнула вновь учительница.    - Вот же дикий народ, - сокрушенно вздохнул папа, не отлипая от глазка, - не понимают, что такое искусство. И вообще, - развернулся он к нам, - футуристы провозглашали "искусство в массы" еще в далекие двадцатые годы. А народ их не понимал. Прошло почти сто лет. И до сих пор эти массы - отсталые люди! Темный лес! Не понимают сложное искусство. И никогда не поймут.    Пока он разглагольствовал, я прильнула к глазку. Перед самой дверью, что-то бессвязно выкрикивая, стояла та самая ненормальная. Коротко стриженая блондинка в дорогом коротком пальто кремового цвета с широкими карманами. Кажется, Нинка недавно говорила, что такая верхняя одежда называется "тренчкот" в стиле сороковых годов.    Позади девушки, чье перекошенное от злобы лицо меня даже несколько испугало, стояли многочисленные соседи и бурно обсуждали нашу семью. Девушка перестала бить ногами дверь, зато вновь принялась звонить.    - Иттай! Как громко! - Прикрыла уши руками сестра. - Может, звонок перегорит и станет тихо?    - Тихо не станет до ночи. - Возразил папа. - Давайте сделаем так - я перережу проводочки одни, и звонок сам собой... отключится.    - И никогда больше не включится. - Добавила я и пояснила ничего не понимающему Антону. - У папы уникальные руки. Он может сломать все, что угодно. Но вот сделать это потом крайне сложно.    - Нет уж, перерезай свои проводочки. Этот трезвон меня заколебал! Сумасшедшая какая-то! - потребовал Леша, забыв, что именно он "виновник торжества".    - Откройте ей дверь! - музыкально проскандировали нам соседи.    - Открывай, зараза! - обрадовалась поддержке бывшая пассия. Теперь она билась в дверь всем телом.    - Ну не сможет же хрупкая женщина действительно стальную дверь выбить? - внимательно оглядел нас Томас.    Ответом ему было молчание.    В результате поступили так: папа все-таки лишил звонок электрического питания, и в квартире стало относительно тихо. Потом все мы переместились обратно на кухню, тщательно захлопнув дверь в нее, чтобы не слышать назойливые крики. Изредка папа ходил и проверял, все ли в порядке с дверью. Часу в двенадцатом бешеная девушка стала менее активной, да и почти все соседи разошлись по домам. Леша уговорил изрядно повеселившегося Антона остаться ночевать у нас. Тот, к моему ужасу, согласился. Знала бы Нина, что моя квартира стала приютом для ее несчастного поклонника! Почему-то представилась картинка, как подруга сидит дома, а к ее двери прорывается Антон и начинает ей орать, чтобы она вышла. Я тихо засмеялась.    Вот уж уморительная ситуация была бы!    - Сама с собой смеется уже, - произнесла над моим ухом Нелли, - вот видишь, до чего твои женщины со своими скандалами довели мою сестру, Лешка?    - Это моя клиентка, - показал ей украдкой кулак дядя.    - При чем тут твоя клиентка?- вновь поинтересовался папа.    Леша не выдержав, схватил брата за плечо, и выволок вон их кухни сказав, что "надо поговорить бы".    Я не выдержала, и под шумок выбежала вслед за ними (в это время Нелька терроризировала Антона какими-то расспросами). В коридоре, под уже слабеющие стуки в дверь, Алексей выговаривал папе:    - Ну почему ты не понимаешь! - змеем шипел он. - Я не хочу подавать плохой пример этому ее Антону! Я постоянно расстаюсь с женщинами, и частенько по их вине попадаю в такие дурацкие положения. Но не хочу, чтобы этот чувак бросил твою драгоценную дочку! Она будет ходить сама не своя, ныть и действовать мне на нервы.    Я заулыбалась над словом "чувак". Меньше всего Антон походил на "чувака". Дядя бы его еще "крутым перцем" назвал!    - Почему он должен бросать мою дочку? - заволновался Томас, - он очень хороший. И в искусстве разбирается прекрасно. Отличный парень! С чего ты решил, что он с тебя пример будет брать?    - Ну, как же? Парни помладше всегда берут с меня пример. Я не хочу, чтобы этот Катькин Антон, думал, что я бабник. Начнет повторять за мной. Я ведь идеал мужчины, - хвастливо заявил Леша, на что папа заливисто расхохотался. Его младший брат обиженно закашлялся.    Я вернулась на кухню ровно за минуту до них.    - Ты уж извини, сынок, - подсел папа к Антону, который, кажется, не был огорчен тем, что его едва ли не насильно заставили ночевать в нашем доме, - что так получилось! Но мы очень тебе рады! Раньше Катя не водила домой мальчиков.    - Папа все ждал, когда приведет! - радостно поделилась с Антоном сестра под моим грозным взглядом. - Он уже думал, Катька старой девой будет.    - Что ты мелешь? - рассердилась я.    - Не стесняйся! - подмигнул почему-то мне папа. - Антоша, будь как дома! С Катенькой тебе не получиться уснуть, вам будет мешать Нелли, я, пожалуй, постелю тебе в своей комнате....    - И тогда ты никогда не уснешь, парень. Советую спать в комнате Эдгара. Там удобный диван,- скороговоркой вставил Леша. - Комната нашего художника выглядит еще хуже коридора.    - Мне нравится стиль Томаса. Иногда мне кажется, что это смесь неоромантизма, натурализма и невероятного постмодерна, - улыбнулся Антон, и папа даже в ладоши захлопал - так ему понравились слова парня. А Нелли предложила поиграть в настольную ролевую игру "Корона Эмбера". Эту штуку подарила нам бабушка лет эдак десять назад, и сначала никто из Радовых не мог врубиться в правила игры по мотивам известного произведения Роджера Желязны "Янтарные Хроники". Однако потом, выучив их, мы могли целыми вечерами зависать над "Короной", расположившись за кухонным столом, выбрав одного из фэнтези-персонажей. У каждого из них были свои особенности, кидая игральный кубик и проходя задания, забывшись, что мы не в волшебном мире Желязны, а в обычной блочной двенадцатиэтажке.    Обычно я выбирала себе карту наемника "Ниндзя" и была одной из лучших. Папа предпочитал быть "Звездочетом" - как и сегодня - или "Безумным Ученым", Алексей и Нелли постоянством не отличались - они успели перебрать едва ли не всех героев "Короны Эмбера", а сейчас остановились на "Эльфе" и "Амазонке".    Антон, не слишком долго думая, стал "Оборотнем" - его выбор меня изрядно повеселил. А Эдгар, выползший к нам вновь, превратился в "Инопланетянина". Кстати, если с нами играла Нинка, то непременно становилась "Королевой ведьм".    - Три добрых, два злых и один нейтральный герои, - провозгласил папа, раскладывая карточки. - А злые у нас Катрина и Антон. Эх, парочка... Друг мой, - обратился он к нашему гостю, - она обычно впереди всех...    Но в этот вечер, мне в игре не везло совершенно. Я злилась, пыталась даже мухлевать, но неизменно оставалась последней. В конце концов, папа сказал мне с явным намеком:    - Не везет в картах, или в другой любой игре - повезет в любви. Я прав, ребята?    "Ребята" дружно промолчали. Только сестра, по обыкновению, захихикала, но я лягнула ее ногой, и она замолчала.    Вскоре, когда за окном стояла совсем непроглядная темень, все улеглись. Я слышала в нашей с Нелькой комнате, как папа что-то рассказывает Антону об искусстве и о своем к нему специфическом отношении. Тот изредка что-то спрашивал, и тогда Томас вновь отвечал ему целой тирадой.    Иногда притаившаяся за дверью фурия скребла по ней когтями и что-то вяло орала. Еще реже раздавались тихие победные вопли брата, проходившего очередную игрушку.    В довершение всего на улице громко лаяли собаки, и ездили туда-сюда две машины с нетрезвыми водителями, которые включили на полную громкость заводную клубную мелодию.    Под такой букет звуков я и уснула, надеясь, что завтра все в нашем доме нормализуется.    Но и следующее утро спокойным я назвать не смогла. И в этом была виновата Нинка, пришедшая с утра пораньше в гости. Сегодняшний день был для нее особенным - именно сегодня моя полубезумная подруга хотела "зачаровать" несчастного Кея по методу экстрасенса Альбины. Потому что концерт "На краю" должен был быть сегодня.    Я встала поздно, часов в одиннадцать. И проснулась из-за того, что в комнату через тонкую щелку между дверью и полом проник ароматный запах чего-то свежепеченого и вкусного.    - Нелли, что там готовят? - пробормотала я, отбрасывая одеяло.    Ответом мне было молчание. Сестра уже встала, и ее громкий писклявый голос слышался то ли на кухне, то ли в комнате у брата.    Нет, скорее всего, она вертится на кухне - еще бы, там что-то варят! Где вкусная еда, там и Нелька. И Нинка такая же.    Зевая, я встала, нашарила босым ногами тапочки, и, продолжая зевать, широко открывая рот, направилась к дверям. Когда моя рука уже потянулась к ручке двери, я сама себе сказала:    - Стоп!    У нас же гость. Глупый Антон, который вчера чуть не бросился под машину. Уж не знаю, хочет ли он вновь повторить свой подвиг, и будем ли мы общаться в дальнейшем, но перед ним я что-то не горю желанием появляться в длинной белой ночной рубашке, расшитой мелкими розочками, спутанными волосами и сонным лицом с опухшими со сна глазами.    Вот же досадно-то как. Теперь в своем собственном доме мне придется приводить себя в порядок ранним (ну пусть не очень ранним) субботним утром.    Я переоделась, расчесалась и сделала низкий хвостик на волосах. Подумала, и помазала под глазами специальным гелем против темных кругов.    - И где здесь "моментальное действие"? - скептически поинтересовалась я у своего отражения. Оно, естественно, промолчало.    - Доброе утро, - безрадостно сказала я, придя, наконец, в любимое место сбора всей нашей семьи. В кухне собрались все, за исключением моего брата, который, судя по всему, еще отсыпался в своей комнате после утомительных ночных похождений в очередной игре.    - Охаё годзаймас, - сказала Нелька, прожевывая большущий кусок румяного блина. На столе их высилась целая горка. На самом верхнем блинчике сиротливо плавился желтый кусочек масла.    Папа, что-то взахлеб рассказывая Антону, сидевшему тут же, про "тенденции постмодерна" и интертектуальность, только махнул головою. Светловолосый парень улыбнулся и сказал едва слышно:    - Доброе утро.    Леша мне хмуро кивнул. Наверняка, это он тут готовил с утра пораньше. У Томаса, как я говорила, руки не предназначены для готовки, а мы с сестрой, как истинные дети своего отца, унаследовали этот папин талант. Только Леша почитался в нашей семье за шеф-повара.    - Молчит твоя... заказчица?    - Молчит, - ответил тот. - Она теперь вообще уехала в Москву. Чему я, собственно, и рад безмерно.    - Откуда ты знаешь? - села я рядом с ним.    - Вот знаю. Эта стерва, что тут вчера всех соседей на уши поставила, сегодня улетает. Мне нужно было переждать только один день.    Я шепотом поинтересовалась у него:    - А зачем ты ее бросил за один день до ее отлета? Подождать не мог? Тогда бы и скандала не было.    - А я ее и не бросал. Она меня в ресторане увидела с другой девушкой. И понеслось... Слушай, какая тебе разница? Ты вообще еще маленькая. Сиди и ешь. Ах ты, черт! Ни минуты покоя! - услышал он, как зазвонил его сотовый телефон, лежавший на холодильнике.    Леша схватил его и умчался в свою комнату разговаривать.    - Папа, - повернулась я к болтающему без умолку Томасу, - ты уже Антону своими разговорами голову расплавил.    - Ничего подобного! - запротестовал тот. - Мы культурно общаемся.    - Ты культурно выносишь ему мозги.    - И что ты за человек злой такой? Вот Ниночка, между прочим, очень добрый и отзывчивый человек. А ты со мной спорить готова до бесконечности!    Ну, папа, ну зачем при этом малахольном ее постоянно упоминать, а?    Я посмотрела на Антона - он слегка закусил губу и разглядывал пол, и я не могла понять, какие эмоции скрывают его лицо. Но я бы лично не выдержала столько упоминаний о том, кто тебе нравился и доставил тебе столько неприятных воспоминаний. Это милое чучело еще ничего - крепится, однако.    А Нинка, не подозревающая о том, какой в моем доме сейчас находится гость, была в своем репертуаре - появилась в тот момент, когда ее вспомнили, словно она отождествляла собой одну очень и очень известную поговорку.    Этим солнечным и теплым утром, подруга пришла так внезапно, что напугала меня едва ли не до икоты.    Сначала был просто едва слышный стук в дверь, настойчивый и короткий. Затем удары стали громче и громче.    Потом папина просьба открыть дверь, но "обязательно посмотреть в глазок, а то вдруг это вчерашняя сумасшедшая?".    А следом и сам глазок. Едва глянув в него, я увидела подругу, смотрящую куда-то в сторону. Она ждала, когда ей откроют дверь. Журавль, вероятно, сначала долго звонила, а потом, поняв, что звонок не работает, принялась стучать.    Нинка не простит мне такого вероломного предательства - того, что я приютила Антона, отшитого ею, как непригодного для свиданий и прочих отношений. Вот же блин, делай только людям добро! Права пословица о том, что все благие помыслы ведут в ад, как же она верна.    С самой своей большой скоростью я бросилась обратно на кухню. Папа как раз с важным видом засовывал в рот очередной блин, только что побывавший в сметане.    - Помоги мне! - прокричала я. От неожиданности Томас едва не подавился.    - Ты... ты чего? Что там такое? Ты почему дверь не открыла, Катрина?    - Ты! - ткнула я пальцем в удивленного Антона. - Иди сюда!    Предусмотрительно схватив его за рукав, а не за руку (вдруг мне понравится держать его за запястье?), я едва ли не вытащила его из кухни и приволокла к дверям папиной комнаты.    - Антон, умоляю, иди туда и сиди там, пока она не уйдет!    - Ты что? Кто не уйдет? - произнес он озадаченно.    - Нинка! Она пришла! Если она сейчас тебя тут увидит, мы с ней крупно поссоримся. Пожалуйста, ну, посиди в той комнате, я очень прошу! Я все, что тебе угодно, сделаю.    Он пожал плечами, обтянутыми все той же белой водолазкой и покорно шагнул в папину спальню и зал по совместительству. А Нинка продолжала стучаться.    - Кто там к нам ломится, точнее, в гости хочет? - вышел в коридор Томас. Следом за ним выскочила Нелька, измазанная в сметане. Кажется, они оба подумали, что вернулась вчерашняя Лешина пассия и морально готовились к длительной осаде.    - Пап, Нелли, - жалобно произнесла я, - там Нина.    - Ниночка! Пригласи ее с нами позавтракать, - обрадовался папа. Конечно же, он ничего не понимал.    - Иди уже, открывай. А то она подумает, что никого нет дома, и уйдет, - добавила Нелли, и сама хотела, было, броситься к двери, но я ее перехватила.    - Стойте! Не говорите Нинке, что у нас Антон! - взмолилась я, оглядываясь на дверь. Нинка упрямая - знает, что все дома, и поэтому долбиться не перестанет.    - Это еще почему? - удивился папа.    - Да, почему? Ты что, у нее Антона увела? - раскрыла рот Нелли. - Вот это па-а-а-арень! Роковой, блин!!    - Да никого я не уводила! Мы с ним вообще просто одногруппники! - замахала я руками. - Прошу вас как ближайших родственников не говорите ей об Антоне, а он пока вообще спрятался по моей просьбе.    - Как у вас все серьезно. Ты нехорошо поступаешь с лучшей подругой, Катрина. И вообще, я не привык врать. - Жеманно отозвался родитель. Я от злости побледнела.    - Если ты не сделаешь, что я прошу, - медленно произнесла я, подходя ближе к ним, - то Леша узнает, кто разбил его хрустальную награду прошлогодней дизайнерской премии. И он перестанет думать, что это был соседский кот, забежавший к нам в квартиру.    - Ну ладно, ладно! - мигом согласился Томас. Ему, наверное, вспомнилось злое выражение глаз младшего брата, который узнал, что награда, дорогая его сердцу, превратилась в тысячи осколков. - Я ничего не скажу ей про твоего друга, дочурка ты моя вымогательская.    - А я скажу! - заявила Нелли.    - Если ты моя сестра - не скажешь!    - Скажу! Или давай мне пятьсот рублей. Я новую мангу купить хочу.    Я подозрительно сощурилась:    - А не много ли?    - В самый раз. Тем более я видела, у тебя в тайнике как раз столько и есть.    - Ну, хорошо! Договорились, - прошипела я, прожгла Томаса и сестру нехорошим взглядом и, наконец, открыла дверь. Нинка за ней стояла крайне злая.    - Ты что, двигаться разучилась и слух потеряла, твою ма.... Ой, здравствуйте, Томас, привет, Нелли! - подруга заметила в коридоре других представителей семьи Радовых.    - А у нас, Ниночка, вчера звонок сломался, - улыбнулся ей папа, словно извиняясь, что девушке долго не открывали дверь, и тут же позвал на кухню.    Я точно знала, что подруга только что позавтракала (у нее правило - не выходить из дома голодной), но она все равно согласилась и пошла следом за отцом, расспрашивая об его творческих планах. Тот разразился едва ли не целой лекцией, но мы с Нелькой кое-как его заткнули. И на битых полчаса мы застряли в кухне.    Сначала папа расспрашивал Нину о родителях, здоровье и учебе. Потом плавно перевел тему разговора на новую свою городскую экспозицию. Нинка клятвенно обещала сходить на нее, папа радовался, Нелли изредка встревала в разговор и что-то спрашивала у Нинки. Та умудрялась общаться и с отцом, и с дочерью, и еще кивала мне многозначительно, что мол, сегодня день Икс!    А я сидела и дергала ногой под столом. Как там этот растяпа? Не выдаст своего присутствия? Чем он занимается? Не решит ли покончить со своей жизнью в моем собственном доме или все же постесняется?    Нинка заметила мою нервозность и, конечно же, спросила приторным голоском:    - Катенька, у тебя, что приступ трясучки случился?    - Да, Ниночка, нервишки ни к черту, - таким же тоном ответила я ей. Подруга пнула меня под столом, я ей тут же ответила. Это заметил папа и возмутился:    - Как ты себя ведешь с гостями? Как тебе только не стыдно!    Я очень тяжело вздохнула и под ироничным взглядом Нинкиных голубых глаз, отвернулась к окну. За ним ласково светило солнце, наполовину высунувшееся из-за высоких домов. Ни ветра, ни дождя. Прекрасный солнечный весенний день. Погулять бы сейчас. Сходить бы на набережную или в парк...    - Привет, Нина! - вошел на кухню наговорившийся по телефону Леша. - Каждым днем ты становишься все красивее и красивее!    - Ну что ты, Леша! Это ты очень модно выглядишь даже дома.    - Ну что ты... Мне положено так выглядеть. А ты еще не собралась стать моделью? Если что, ты знаешь - я смогу устроить тебе хорошую протекцию.    - Нет, спасибо, - отвечала, смеясь, подруга. - Но если я все-таки решусь на это, тогда опыта я буду набираться у тебя.    Дядя польщено улыбнулся, оглянулся и сказал фразу, которую я очень сильно боялась услышать:    - А где Антон?    Мы втроем переглянулись. Это не укрылось от Нины.    - Хэ? Какой Антон? - Глупо улыбаясь, спросила Нелли.    - Ну, не придуривайся. Он отошел? Или вообще ушел домой? Я кое о чем с ним хотел бы побеседовать.    - Леша, Антон уже ушел домой, - сказал папа, постукивая по столу пальцами - он так всегда делает, когда нервничает.    - Да? - протянул его младший брат. - А я думал, он с Катькой своей посидит, а то мы его вчера...    - Антона нет! - Заглушая голос Леши, произнес папа поспешно. Нинка заинтересованно спросила:    - Что за Антон?    - Ты не знаешь Антона? - рассмеялся дядя. - А я думал, Катя тебе первым делом о нем рассказала. Девчонки насчет своих мальчиков всегда сначала подру....    Нельке было жаль терять халявные пятьсот рублей, поэтому она взвилась со своего стула и закричала, перебивая дядю:    - Смотрите, птица залетела! Ой, какая птица странная!    Все мигом начали оглядываться, даже я.    - Где птица? Какая птица? - заговорили находившиеся в кухне одновременно и завертели головами. Сестра сделала мне большие глаза и перевела взгляд на дядю, который тоже изумленно оглядывал то едва приоткрытое окно, то потолок.    - Вон, вон! Под потолком! - поддержала сестру я.    - Да где же? - удивлялся Томас. Пока он пытался вместе с Нинкой увидеть мифическую птичку, я прошептала на ухо Леше:    - Не говори Нинке ничего про Антона! Она не должна знать! Я тебя умоляю!    В отличие от папы и сестры тот не стал выделываться. Как-никак, Алексей и сам частенько попадал в экстренные ситуации, связанные с взаимоотношениями и всяческими там любовными треугольниками. Он понял меня с полуслова и ничего не сказал. Только кивнул мне коротко.    - Я вас разыграла! - в этот момент заявила Нелли. - А вы поверили, ха-ха-ха!    - Ты что, манеры у старшей сестры переняла? - с укоризной взглянул на нее Томас. - Нина, хоть ты научи этих двух дурочек правилам поведения.    Та молча согласилась, а потом опять спросила:    - Ну, так кто такой Антон? Мне так интересно. Чего ты мне, Катечка, ничего про Антона не рассказывала?    Вот же любопытная девица! Наверняка, в прошлой своей реинкарнации она была безносой Варварой. Да-да, той самой, с базара.    - Это мой друг вчера приходил, - нашелся Леша. - Пришел к нам в гости, и, представляешь, стал заигрывать с нашей Катькой!    - Во-о-от как? - подняла на меня выразительный взгляд подруга. - Кать, и как он тебе?    - Ничего так, - тихо ответила я. - Нормальный.    - Просто нормальный и все? - не отставала она. У Нинки иногда появляется мания - найти мне молодого человека, как будто я сама не в состоянии этого сделать.    - А человек может быть не просто нормальным? - Раздраженно ответила я, не зная, что сказать.    - Этот Антон приехал из Москвы, - самозабвенно начал врать дядя, - мы были с ним в Питере на одних и тех же семинарах по дизайнерскому делу. В наш город он прибыл по делам и решил заглянуть ко мне. И кто бы мог подумать, что ему наша Катюша приглянется, - и он опять засмеялся.    Было видно, что Нинку буквально разрывает на части от любопытства:    - А как он выглядит-то? Надо же, Катя, как тебе повезло! Расскажите, какой он?    - Ей очень повезло! - заявила Нелли, не скрывая улыбки на пол-лица. - Он просто каккоии!    - Он блондин, - начал Алексей, но под моим строгим взглядом осекся, - блондин с очень модной прической, выразительными глазами цвета стали. И фигура у него отличная. Подтянутый и симпатичный - я сразу вижу красивых людей. У него особенный шарм.    - И татуировка у него отпадная на плече и на спине! - вставила Нелли зачем-то, веселясь. - И крутые серьги в ушах.    - Очень стильный парень. Одевается только в фирменную одежду. У него прекрасный вкус. Он же бывшая модель, как и я, - продолжал бессовестный Леша. - А это говорит о многом.    Я чуть было сама не засмеялась. Нелька закрыла рот, чтобы не расхохотаться в голос, даже папа улыбался. А глаза Нинки раскрывались все шире и шире.    - Кать, ну тебе повезло! А характер у него какой?    Леша опять открыл рот и поведал:    - Очень веселый парень, приветливый. Душа компании, - не моргнув глазом, соврал опять Леша. - Ниночка, ты не поверишь, у него такая харизма, что вокруг него всегда находятся люди! И очень много женщин.    - На гитаре играет, - опять вставила Нелли бессовестно. - И поет красиво!    - И к тому же умный. Два высших образования, Ниночка! И родители - обеспеченные люди, - неизвестно зачем добавил папа.    Нинка не сводила с меня восхищенных глаз:    - И ты молчала? Катя, я думала, ты мне все секреты рассказываешь!    - Так я не успела, - еще тише отозвалась я, - он же только вчера приходил. И вчера я его впервые и увидела... Хотела сегодня тебе рассказать...    - По смс бы хоть похвасталась! - не унималась Нинка.    - А у меня денег нет на телефоне....    - Понятно, - задумчиво произнесла подруга, а папа поспешно добавил:    - Жаль, что ты не увидела этого чудесного молодого человека, Ниночка. Он ушел буквально час назад.    - Так он все-таки ушел! - воскликнул Леша. - Вы мне бы раньше сказали! Теперь мы с ним только в Москве и увидимся. У него же сегодня рейс домой.    - То есть я его не увижу? - расстроено произнесла Нинка, и все мы одновременно покачали головами.    - Ой, жалко... А как он к тебе клеился-то?    - Это я тебе не при них расскажу, - ответила ей я. - И они вообще все выдумали, просто дразнят меня.    - Нет, Катька ему так понравилась, что он с ней встречаться хотел! - гнул свою линию дядя. Подруга задумчиво произнесла:    - Значит, он к ней еще приедет? Так, получается?    - Нет, - вставил папа, - я запретил им встречаться! Сказал, что они по возрасту друг другу не подходят. И он бабник страшный, хуже него, - кивнул на брата Томас. Тот кисло покачал головой.    Дверь скрипнула. Кого там еще принесло?    - При-вет, - раздался механический голос сонного брата, который тоже соизволил встать с кровати. - Еда. - Наткнулся его взгляд на заставленный стол.    - Садись, сынок, кушай, - заботливо похлопал по спинке стула Томас. Эдгар сел.    - Опять всю ночь за своим белым железным другом просидел. Эд, ты так растеряешь все свои молодые годы! Тебе за девушками надо ухаживать, а не жить виртуальной жизнью, - покровительственно произнес Леша, считающий, что он сам живет полной и насыщенной событиями жизнью.    - Вот именно, - сказал папа. - Компьютер - это, конечно, хорошо. Но ведь и другими делами надо заниматься! Вот, например, на природу съездить. Или в кино сходить. Или на выставку.    - На твою, наверное, - заржал дядя.    - Отстаньте, - пробурчал Эдгар. - Налейте мне кто-нибудь лучше молока.    - Обслуги нет. Наливай сам, - тут же ответил Леша.    - А где ее друг? - спросил вдруг старший брат, увидев меня. - Он так классно в стратегиях разбирается, хоть с ним нормально поговорить можно. Не то, что вы, лузеры.    - Ты имеешь в виду Антона? - преувеличенно ласково спросил папа.    - Ага, его. Этого парня в очках Антоном звали? - повернулся брат ко мне. Я машинально кивнула.    Леша тревожно глянул на Нинку, которая не слышала ничего о том, что у моего лже-поклонника плохое зрение.    - Знаете, - воскликнул он,- сейчас очень модно носить очки в яркой оправе! Самый писк. Так что плохое зрение тоже может быть... личной стильной фишкой.    - Пусть одежду мою не возвращает, - не слыша его, продолжал Эдгар, которого я готова была убить.    - А зачем ему его одежда?- заинтересовалась опять Нинка. - Он же модный парень? А Эдгар... - Она подозрительно на меня уставилась.    - Антон любит из старой одежды делать шедевры моды. Я ему кое-что из Эдгарового скудного гардероба отдал, - нашелся дядя.    Они еще несколько минут поморочили голову Нинке, долго рассказывали про посещение вчерашней Лешиной бывшей, и только потом мы вместе с ней удалились в мою комнату.    - Ну, вы чудите, - весело сказала она, - с утра настроение подняли.    - А тебе чего не спится-то? Чего так рано пришла? - мое настроение было намного ниже плинтуса. Не дай Боже, эта сумасшедшая узнает про Антона. Какой скандал она устроит!    - Радовалась бы гостям, балда. А я тебе...    Договорить ей помешала Нелька, вбежавшая в комнату. Не обращая на нас внимания, она подсела к нашему общему компьютеру и запустила его.    - Сейчас в "Симс-3" поиграю! - поведала она нам. - Я там боев из "Ред Лордс" создала... Ух, оторвусь!    Видно было, что Нинка не хочет говорить при любопытной Нелли. Поэтому она прошептала мне на ухо:    - Выйдем, - и встала с дивана.    В коридоре она огляделась. На кухне болтал по телефону папа, в своей комнате слушал музыку Леша. Эдгар опять прирос к компьютеру и из его комнаты слышал бешеный стук клавиш.    - Все занято. Что за люди. Пошли сюда, - к моему ужасу, подруга вошла в комнату папы.    - Стой! - крикнула ей я, но было поздно. Нинка оказалась в том же месте, в котором прятался Антон. Я зажмурилась. Сейчас подруга зайдет туда и счастливо увидит Тропинина. Тогда она точно поймет, что тут шикарным модным блондином с татуировкой даже и не пахнет. Обидится.    Я простояла так секунду, две, три, а Ника все не орала. Я открыла глаза и несмело шагнула в папину комнату. Антона нигде не было. А Нина сидела на широком мягком полукруге, который заменял и кровать, и диван. Я с опаской уселась на второй такой же полукруг и притянула к себе подушку в форме головы монстра. Все здесь было выдержано в черных или белых тонах: и обои, и ковер, и эти круги, на которых мы сидели. Одна из стен полностью являлась зеркальной. Большое окно закрывали черные непрозрачные ролл-шторы, расписанные баллончиком. Потолок тоже был расписан и разукрашен. Частые папины гости постарались над этим. Более-менее нормальной мебелью в этом месте, которое было увешано папиными работами, можно было назвать высокий шкаф, который достался ему еще от прадедушки. Отреставрированный шкаф, расписанный бело-черной вязью, стоял в дальнем углу напротив нас. Это было единственное место во всей комнате, куда мог укрыться Антон. Глядя туда, я нервно сглотнула. Хорошо, что этот тормоз хотя бы догадался спрятаться...    - Какая ты странная. - Внимательно поглядела на меня подруга.    - Нормальная я. Просто не выспалась.    - Ну, смотри мне. Три тысячи демонов! Ну и мерзость! - захохотала Нинка.    - Где?    - Да везде! Как твой папан здесь только живет? - уставилась на огромную картину без рамы, Нинка. С полотна на нее смотрела выпученными жуткими глазами жаба с женскими волосами цвета расплавленного золота. Вокруг жабы весело порхала пара десятков миниатюрных эльфов с гранатометами в руках.    - Лучше бы спросила, как мой папа все это рисует! - хмыкнула я в ответ. - Это, между прочим, картина под названием "Идеал красоты эллипса".    - Если только эллипса... - с отвращением разглядывая жабу, проговорила блондинка. - Так, вернемся к делу. Почему я сюда пришла так рано? Я хотела сообщить, что ты идешь сегодня со мной.    - Куда? - глупо переспросила я.    - На концерт моих лапулек. Группы "На краю". Можно подумать, ты не знаешь, куда я сегодня вечером собираюсь, - раздраженно ответила подруга.    - Зачем? - не понимала я.    - Мне помогать.    - Но у меня нет билета!    - А тебе он и не потребуется, - как-то странно усмехнулась Нинка.    - Почему? Ты что задумала? - почувствовала я что-то нехорошее, глядя на сияющее чем-то действительно демоническим лицо Нинки.    - Та-дам! - пропела она и, как фокусник, вытащил откуда-то маленькую пластиковую карточку.    - Это что? - удивилась я.    - Это что? - пискляво передразнила меня подруга. - Это твой пропуск, журналист Радова.    - Чего? Какой журналист? Совсем со своим Сеточкиным рехнулась?    - Ты журналист нашей университетской газеты, милочка, - с победоносным видом ответила Нинка. - Пойдешь в клуб вместе со мной. Будем вдвоем брать интервью.    Я даже на ноги вскочила и повысила голос, забыв, что в шкафу засел мой гость.    - Никуда я не пойду! С чего ты это взяла? Совсем уже у тебя ум высох!    - Ты не можешь так со мной поступить! - в голосе подруги зазвенели слезы.    Тут Нинка стала использовать свой любимый прием - слезное выпрашивание. Он безотказно действовал на всех, включая ее железобетонного папочку.    - Катечка, ну, пожалуйста, ты должна будешь мне помочь приворожить Кея! Милая моя, прошу! Ты же моя лучшая подруга!    - И единственная, - вставила я, хмурясь. Сейчас Антон это услышит и примет меня за психопатку.    - Вот именно! Мне некого больше попросить помощи! Ну, хочешь, я на колени встану?    - Не надо! - испугалась я.    - Нет, я встану, и пусть тебе будет стыдно, что ты не хочешь помогать своей лучшей подруге, которая может положиться только на тебя! - И она с мольбой заглянула мне в глаза.    Через пять минут я была готова. Нет, я не умерла, а всего лишь, скрепя сердце, согласилась. Нинка кого угодно достанет!    - Ладно, я пойду с тобой, - сквозь зубы проговорила я. - Но это в последний раз ты втягиваешь меня в свои сомнительные авантюры.    Нинка тут же бросилась мне на шею, хотя ни я, ни она не любим особенных прикосновений или объятий.    - Спасибо! Спасибо! Катринка моя, я так и знала, что ты мне поможешь! - радостно завопила она. - И я приворожу Кея!    Нет, действительно, представляю, что там о ней бедняга Антон думает...    - Ори тише, не надо, чтобы об этом кто-нибудь знал. Да никого ты не сможешь приворожить, глупая ты моя подруга! Эта Альбина шарлатанка, которая дерет деньги с людей! - попыталась я ее вразумить. Но какое там. Это то же самое, что попытаться остановить движение поезда своими голыми руками.    - Ой, все пройдет отлично! Главное, что ты мне поможешь! Кстати, вот! - достала она из своей гигантской сумочки цвета морской волны пластиковый пакет. - Это тебе на хранение.    - Что это? - опасливо покосилась я на сверток и осторожно его потрогала. Мало ли что Нинка вздумает мне на хранение принести?    - Это атрибутика, которую дала Альбина. Понимаешь, эта скотина...    - Какая скотина? - не поняла я.    - Сестра моя, какая-какая! В общем, эта дура Ирка залезла в мой стол и чуть не нашла там пакет с магическими штучками от Альбины. Я едва выкрутилась, сказала, что это твое.    - Мое? - сощурилась я. Вечно она все на меня спихивает. Однажды в седьмом классе Нинка увлеклась пошлым занятием - рисовала уродливых человечков с длиннющими носами, капающей слюной, и огромными бородавками, подписывая их именами одноклассников и учителей. Человечки были не только страшные, но и голые. Подруга тогда листов десять накропала рисуночков в стиле "безобразное ню" и очень этим гордилась. Через пару дней ее мама нечаянно нашла эти рисунки. Чтобы избежать наказания, эта сумасбродка свалила вину на меня и на еще одну одноклассницу, с которой мы тогда общались. Правда, об этом я узнала только спустя пару лет...    А подруга тем временам продолжала:    - Поэтому, я даю тебе его на хранение. Если сестрица найдет, то все матери доложит, или отцу, а с ним мне отношения выяснять неохота.    Подруга всучила мне пакет со словами:    - И смотри, не забудь его взять. Я к тебе в пять часов заеду на такси. Мы вместе поедем на пресс-конференцию моей милой группы.    Я вздохнула. Нинка принялась кружиться по комнате в обнимку с подушкой-чудовищем, которую она нагло забрала у меня.    - Кей будет мой! Кей будет мой! И все вокруг от зависти сойдут с ума!! Кей будет мой, он будет мой! Я буду им владеть одна! - фальшиво запела она под какую-то знакомую мелодию.    - Успокойся, - опасливо посмотрела я на шкаф. Вдруг этому чудику нехорошо там стало от ее воплей?    - Я выполню этот гребанный ритуал, - уселась со всего размаху рядом со мной подруга, - и Кей влюбится в меня. Я буду самой счастливой! Главное, чтобы увидеть его после ритуала...    - Нин, но даже если и произойдет чудо - а я в этом сильно сомневаюсь - будет ли такая любовь настоящей? - вдруг спросила я. А действительно? Человек, которого заставили искусственно почувствовать симпатию и привязанность, не может любить по-настоящему, всем сердцем. Ведь он всего лишь будет подчиняться чьей-то, неведомей ему, воле. Разве подчинение - это и есть искренность и настоящая любовь? Ну, если, конечно, отбросить любителей садо-мазо... то нет.    - Что за глупости, дорогая моя подруга? Ты сегодня ну очень странная. Температуры нет? - приложила холодную ладонь к моему лбу Нина, услышав мои рассуждения. - Вроде нет. Хм. Все в порядке, а всякую чушь несешь.    - Но это не чушь! Это же... а, ладно. Это уже не мое дело. Не я всяких там Кеев буду привораживать.    - Вот именно, Катерина! Я к тебе всего лишь прикоснулась, а уже передала часть своего здравомыслия!    - Или глупости. Ее ты мне точно давно передала, раз я тебе в твоих бесконечных авантюрах помогаю и во всем потакаю тебе!    - Я вовсе не глупостями занимаюсь, - отрезала Нинка.    - А как, по-твоему, твои прихоти называются? - ехидным тоном спросила я. - То ты вдруг захотела приворожить певца. То тебе вдруг надо купить телескоп, чтобы наблюдать за жильцами дома напротив. То тебе крайне необходимо кого-нибудь на публике унизить! То подставить преподавателя! Следующим что будет? В космос полететь?    Она вдруг вспылила:    - Ну, знаешь ли! Если бы не я, ты бы в своей комнате засела, как твой компьютерный червь Эдгар, и вообще ни чем не занималась! Предавалась бы, наверное, своей вселенской тоске! Я тебя развлекаю, как могу. Я тебя, милочка, стараюсь повсюду таскать, чтобы ты не чахла, роясь в своих бесконечных воспоминаниях!    - Не роюсь я ни в каких воспоминаниях! - разозлилась я и отвернулась.    - А то я не знаю! Ты только и делаешь, что копаешься, копаешься, копаешься в себе! Надо жить, а не существовать! С тех пор прошло целых четыре года, а ты... - Нинка замолчала, - ладно, проехали.    - Не думай, что я безнадежная идиотка, - холодно отчеканила я, хотя вообще редко злилась на Журавлика. - И я стараюсь жить. И, заметь, пока еще не сдохла: не просто так, не от раздумий.    - Ой, девочки - заглянула в этот момент сестра, - а я таких классных симов создала! Хотите, посмотреть?    - С удовольствием, - проворковала Нинка.    Когда она вышла вслед за Нелли, то была недовольна мной. А я злилась на нее. За правду.    В результате подруга ушла уже минут через двадцать, холодно попрощавшись. Младшая сестра не хотела отпускать девушку - так ей хотелось показать хоть кому-нибудь не только созданных человечков, но и их дома, построенные сестренкой. Нинка пообещала, что придет в следующий раз, и тогда они "вместе будут строить дома".    Когда, наконец, входная дверь с шумом захлопнулась за Журавлем, я перевела дух.    Она ушла! Жаль, что мы повздорили... но мы обязательно помиримся.    Так бывает всегда.    Облегченно вздохнув, я побежала освобождать Антона, куковавшего в своем шкафу. Какое счастье, что Нинка не нашла его! Не иначе, как сегодня удача в кои-то веки была на моей стороне, а не пропадала невесть где!    Антон уже стоял посередине комнаты. Улыбался. И смотрел на меня куда более ясными глазами, чем вчера.    Что-то настроения у него полярные: то с жизнью хочет свести счеты, то веселый, словно только что его самолично развлекали господа Петросян и Задорнов, взявшись за руки.    - Ушла она, - хмуро сказала я. От того, что он, должно быть, слышал наш глупый разговор, мне было неловко. Но не могла же я сказать подруге: "Нин, тише, тут в шкафу кое-кто засел!"    - Я слышал, - вдруг сказал он.    - М? У Нинки заскоки начались весенние, запоздалые. Не обращай внимания. Она вдруг заделалась меломанкой.    - Извини меня, - добавил парень, отводя глаза. - Это ведь из-за меня так получилось.    - Да ну ты брось, - великодушно махнула я рукой, - зато смешно вышло. Будет, что вспомнить. Правда?    - Вполне возможно. Мне уже, наверное, пора. - Задумчиво посмотрел он на наручные часы, прятавшиеся под длинными белыми рукавами.    Я не стала возражать или удерживать это чучело. Нет, чучело - в хорошем смысле. Он довольно-таки приятный парень. Я даже пригласила его к нам в гости, "когда у него будет свободное время", а потом отчего-то слегка засмущалась. Он мне улыбнулся.    Тут в комнату пришел папа и заговорщицки нам подмигнул:    - Вы тут вместе? Ну как, Ниночка ничего не узнала?    - Не узнала, - закивала я. - И Леша тоже ничего не узнает. Про его награду.    - Шантажистка, - вздохнул Томас. - Юная, но уже опытная. Дорогой мой сынок, женщины все такие. Вот у известного художника...    Он опять хотел присесть на уши Антону, но я действовала решительно: сообщила папе, что Антон уже уходит, и что он, мой родитель, уже всем надоел со своим искусством и прочими глупостями.    Не забыв схватить оставленный мне на хранение "колдовской пакет", я вытащила Тропинина из этой комнаты. Вскоре он ушел, переодевшись в свои чистые вещи. Хорошо, что стиральная машинка у нас новая и хорошая - все отлично отстирала от грязи. А вообще я заметила, что одежда, в которую одногруппник облачается, не совсем ему подходит. Точнее, совсем не подходит. Но это уж его проблемы, и, как говорит Нинок: "чьи проблемы, тот пусть и парится".    - Нина ушла? Как там твой Ромео? - выглянул из своей комнаты Леша с гаденькой улыбкой. - Неужели ты его у подружки-то увела, а?    Я, кажется, покраснела и рявкнула на него:    - Да никого я не уводила! Они просто... друг друга терпеть не могут, вот и все!    - Знаем-знаем, - не поверил Алексей, не переставая улыбаться. - Так где Ромео?    - Ушел твой Ромео, - ответила я и вернулась в свою комнату под веселое напутствие дяди:    - Пусть еще приходит! Вы забавно смотритесь вместе!    - Сам дурак, - не в тему пробормотала я, но так, чтобы Леша не расслышал. Нелька убежала от компьютера только через два часа и я, наконец, уселась за стол, уставясь в родной мерцающий экран. Как давно я не была в своем блоге. Напишу-ка я что-нибудь... об этой самой приворотной магии и нечестной любви.... Все-таки у Нинки куча тараканов в белокурой головке.    В результате, я так засиделась за компьютером, что едва не опоздала. Очнулась от манящего экрана только за полчаса до того, как Нинка должна была заехать за мной. Она послала мне смс, где сообщала, что ровно через тридцать минут я должна быть около своего подъезда. Пока я носилась по дому, собирая вещи (а полчаса для меня - это очень малое количество времени для сборов!), родственники по очереди приставали ко мне.    - Ты куда? - с интересом глянул на меня папа, когда я подвивала только что вымытые волосы, сидя на кухне. Да, странное место для наведения макияжа и прически, но здесь лучшее в доме освещение.    - Гулять, - не стала вдаваться я в подробности.    - С кем? - заинтересовался Томас.    - Как будто у меня есть много вариантов, с кем я могу пойти погулять! Ай! - обожгла я палец плойкой.    - Не надо портить волосы всякой фигней, Катрина, - сказал тут же папа. - Они и так хорошие.    - Ага, мне что, ходить такой же лохматой, как ты? И стричься раз в году? - Огрызнулась я. Томас о волосах редко заботился, забирал их в хвост и все дела. А мне не нравилось, когда волосы торчали во все стороны и пушились. К тому же Нинка просила одеться сегодня как-нибудь понарядней.    - Я не лохматый. Я всегда такой. А ты поздно придешь? - продолжал он расспрашивать.    - Поздно, - кивнула я. Мне разрешалось приходить хоть следующим утром - главное, не забывать предупреждать кого-то из семьи об этом.    - А я тоже скоро буду собираться. В студию, - сообщил мне родитель. У него была своя небольшая квартирка-студия, в которой он, собственно, и творил свои ужасные шедевры. Чаще всего он рисовал ранним утром, поздним вечером и ночью, поэтому иногда часто оставался в студии ночевать.    - Я тоже сегодня ухожу, - раздался голос Леши, который до этого что-то напевал в прихожей. - Поеду в загородный дом Шерри.    - Это кто? - спросила я, нанося светло-коричневые тени на веки.    - Шерри - моя новая подруга. Дочь банкира, между прочим, - хвастливо ответил дядя. - Катя, что за ужасный макияж? Лучше бы вообще не красилась.    - Вот и я говорю, что естественная красота - намного лучше! - обрадовался папа, который почему-то терпеть не мог, когда я или Нелли пользовались декоративной косметикой.    - Да отстаньте вы от меня! Что вам вечно надо?    - А куда ты, собственно, красишься? Ты вообще это дело редко делаешь. - Заметил дядя.    - Она пошла с кем-то гулять, - тут же сообщил папа, - сказала, что с кем-то из своего немногочисленного окружения!    - Тогда привет Антону, - отозвался Леша, как раз в то время, когда я, высунув от напряжения кончик языка, вновь подкрашивала ресницы тушью. Поэтому я, немного увлекшись, автоматически сказала:    - Передам.    - Вы с ним прямо каждый день встречаетесь. Молодцы, - похвалил меня родственник. - Смотри, не надоедай ему сильно звонками и сообщениями. В девушке должна оставаться хотя бы капля загадки, которую настоящий мужчина стремится раскрыть и...    Я прервала словесный поток Алексея:    - Чего? - закричала я. - Слушай, ты что мелешь? Я с Нинкой иду!    - Ну-ну. А то мы не видим. Ради Нинки своей ты так красишься?    - А, Леша, оставь ее. Все влюбленные нервными становятся, - махнул рукой папа.    - Ну, Кэтрин, - потрепал меня по голове Леша, - желаю с ним удачи. Помни - не все парни такие же плохие, как твой любимый дядечка. Этот твой Антон хоть и похож слегка на чмо, зато тебя не бросит.    Нет, ну сколько уже можно? Почему они все думают, что меня и этого дурачка Антона связывают какие-то отношения?    - Это ты чмо, дядечка. Мы вообще не встречаемся, - с этими словами я нечаянно размазала тушь на правом глазу, взвыла и побежала в ванную - устранять этот бедлам. Хорошо, что Алексей мне добродушно помог в этом нелегком деле. С косметикой он был на "ты", красить умел едва ли не совершенно и сделал мне действительно красивый, но не кричащий макияж, легкими движениями нанеся не только тени и тушь, но и тональный крем, пудру, румяна, помаду и блеск.    Как я не опоздала - уму непостижимо!    Когда Нина заехала за мной на своем обещанном такси, то она уже не дулась, да и я остыла. Подруга чуть ли не разлеглась на заднем сидении, выставив босые ноги на второе пассажирское место.    - Сядь вперед, - коротко велела она мне, когда я открыла заднюю дверь.    Интересно, что у нее там случилось, что ее лицо такое сосредоточенное, а брови сведены к переносице? Да и манера сидения в авто у нее какая-то странная.    Едва я оказалась на месте рядом с водителем, пожилым мужчиной с седой бородкой, как тут же спросила подругу, оглянувшись:    - Нин, ты чего там без обуви расселась? Туфли, что ли, забыла?    - Забыла. Сотня бородатых уродов! - совсем не по-женски взвыла она, и водитель, выезжающий на перекресток, удивленно оглянулся.    - Что смотрите? - огрызнулась Нинка. - Лучше за дорогой следите.    - А я слежу, девушка, - ничуть не обиделся тот, поворачивая машину на дорогу.    - Ты, правда, забыла обувь? - несколько обескуражено спросила я, не почувствовав подвоха. Вроде бы Нинка при полном параде: умело накрашенная, облаченная в новенькие узкие черные джинсы и трикотажную нежно-серую тунику, которая словно кричала, что была куплена в бутике и подчеркивала достоинства фигуры Нинки. На тунике в свете вечернего солнца, проникающего сквозь окна машины, блестела и переливалась длинная нитка черного жемчуга. Этот же камень был и в ушах блондинки.    Подруга повернула лицо ко мне и выдала гневную тираду:    - Ты что, совсем того? Катя, ты вообще понимаешь, что ты иногда морозишь? Я вышла из дома без туфлей! В плюс десять! Какая смешная шутка! Я тут спешу на самую важную встречу в моей жизни, а ты мелешь ерунду! Да, Катенька, да, я вышла босиком! А это, - потрясла она в воздухе черной изящной туфлей на огромном каблуке, - это я в машине нашла! Дяденька-водитель это, наверное, носит!    Дяденька-водитель оглянулся, увидел туфлю и тут же запротестовал:    - Нет-нет, это не мое!    - Это не его! - как маленькому ребенку сказала мне подруга. - Как думаешь, чье тогда?    Я спокойно улыбнулась ей. Хорошо, что Нинка нервничает и злится по пустякам. Если бы она до сих пор на меня обижалась, то вообще бы всю дорогу молчала. А ссориться с подругой, тем более из-за какой-то ерунды, мне совсем не хотелось.    - Так что с тобой? - вновь спросила я.    - Мозоль натерла, - коротко ответила подруга.    - Когда успела? - изумилась я. - Ты же утром была нормальная.    - Я и сейчас нормальная. Я, как ушла от тебя, решила пробежаться по магазинчикам. Полечить шоппингом свои несчастные нервы. Видала? - ткнула себя в грудь Нинка. - Классная штука, туника из легкого французского трикотажа, последняя коллекция "Элизабэт Мэйлер". Но не об этом речь. Я купила себе новые туфли, - с ненавистью ее глаза уставились на предмет обуви, который подруга до сих пор сжимала в руке. - И прямо в магазине их надела. Решила разносить. А они... мне мозоль натерли, эти чертовы калоши! - она с размаху ударила ни в чем не повинную туфлю по мягкому сидению. Водитель опять оглянулся - наверное, хотел удостовериться, что его транспортному средству не принесли вреда действия странной длинноволосой блондинки.    - Бедная, - искренне посочувствовала я Нине, - сильно натерла?    - Сильно. До крови. И, главное, когда? В такой важный день! Но ничего, даже если обстоятельства против меня, я не сдамся! Проклятые туфли. Проклятый бренд. А чертов продавец меня убеждал, что они удобные и кожа в них мягкая! Ага, мягкая! Как наждачка.    Далее Нинка, потирая вытянутые ноги, сообщила мне, привычной ко всем ее ругательствам, и водителю, который немного опешил, в какое место она запихает наждачную бумагу бедному продавцу, куда вставит ему злосчастные туфли, и почему заставит съесть его то, что не удалось в него же засунуть.    Выговорившись, она закашлялась от переизбытка эмоций. Я с сочувствием посмотрела на подругу.    - Нин, а чего ты другие туфли-то не обула, чтобы не так больно было? - поинтересовалась я.    - Мне одинаково больно во всех моих туфлях.    - Может быть, нужно было надеть балетки?    - Ненавижу их. Не понимаю обувь без каблуков, - поморщилась она, выуживая из сумки зеркальце в тонкой серебряной оправе.    - Кроссовки тогда можно было бы. - Не успокаивалась я.    - Нельзя! Я же не дура, чтобы под такую одежду спортивную обувь надевать. Ой, Катя, в тебе - бездна вкуса. Тебе только трусы носить на голове осталось.    Я обиделась. Подруга, не замечая этого, принялась подводить и без того щедро накрашенные светло-розовой помадой губы.    - Ты меня слезно уговаривала поехать, а теперь обзываешься, - укоризненно ответила ей я. - Ты забыла?    - Да ладно тебе, Катька. Кстати, я же сказала тебе одеться получше. А ты что напялила? Мы на рок-концерт идем или на твое собеседование в госструктуры?    - Отстань.    Я внимательно оглядела себя: расстегнутая бежевая куртка, черный жакет со вставленной косой молнией и белой воротником-стойкой, черная же прямая юбка чуть ниже колен. Вполне официальный костюм, я в нем обычно на экзамены хожу, чтобы преподаватели относились ко мне, нерадивой студентке, немного серьезней.    - Ну, журналисты же должны одеваться во что-то официальное, - осмотрела я еще раз собственную одежду. Чисто, опрятно и, как мне кажется, элегантно. Чего ей опять не нравится?    На это она лишь фыркнула:    - Должны, как же! Это же пресс-конференция рок-группы, а не будущего президента Российской Федерации. Вся журналистская братия припрется в нормальной повседневной одежке. А ты вообще на учительницу похожа. Надо было проследить за тобой, милочка. Хотя... Это даже твоему домашнему стилисту не под силу. - Нинка махнула рукой. - Но что с тобой поделаешь? Не переодевать же тебя. Хоть накрасилась прилично, и с прической порядок. Леша постарался? Я так и подумала. Ты пакет-то взяла? Если нет - я тебя задушу, а водитель спрячет твое тело.    Мужчина, сидевший за рулем, кисло посмотрел на Нинку.    - Что, не будете прятать? - спросила она у него тут же. - Я заплачу.    - Вы какая-то странная, девушка, - отозвался водитель, останавливаясь на светофоре.    - Я много заплачу, - с тем же серьезным видом сказала Журавль.    Мужчина почему-то отказался и добавил:    - Ваша подруга, наверное, еще жить хочет?    - Хочет, - Нинка расхохоталась.    Я не принимала участия в ее веселье. Смотрела в окно, за которым мелькали все те же сотни и сотни спешащих горожан и разноцветный поток машин. Когда уже распустятся листья на деревьях, когда станет зеленым город? Надоело уже смотреть на голые ветки, печально качаемые ветром.    Такси внезапно затормозило. Я-то была пристегнутой, и поэтому меня просто дернуло: сначала резко вперед, а потом назад. А вот развалившаяся сзади Нинка едва не упала.    - Вы водить умеете?! - заорала она на пожилого водителя, который отчаянно сигналил какому-то мальчишке, выбежавшему вдруг на проезжую часть. Друзья ребенка стояли на противоположной стороне дороге и весело ему махали. Мальчик только что едва не нырнувший под колеса машины, кричал им что-то в ответ, радостно улыбаясь.    - Ребятня развлекается, - проворчал водитель. - Нашли себе развлечение - через дорогу на красный свет бегать!    Нинка, не долго думая, открыла окно, и, пока наше такси не уехало слишком далеко, прорычала, словно действительно была настоящей Демоницей:    - Ты, гавнюк малолетний! Отупел? Еще раз на дороге увижу, я тебе голову отрежу! И кровь выпью!    Мальчик замер и заморгал. Когда он что-то невнятно замямлил в ответ, мы уже были далеко.    - А вы, девушка, даете! - покачал головой пожилой мужчина.    - Никому я ничего не даю. Ненавижу детей. Маленькие подонки! Тот, кто придумал поговорку "дети - цветы жизни" наверняка был бездетным.    - Ты будешь доброй мамой, - заметила я. - И будет большим счастьем, если твой сыночек или доченька не станут заиками от твоих воплей.    Водитель молчаливо поддержал меня. Нинка, осматривая свою "мозольную" ногу, с достоинством ответила:    - А то. Но в ближайшие лет пятнадцать мне никаких детишек не светит. И мужа тоже.    - Многие девочки в вашем возрасте уже о мужьях мечтают, - встрял водитель, которому было скучно просто так крутить свой руль. - Вон моя Женька, дочка старшая, так очень замуж хочет. Чуть ли не бредит девка.    Упоминание о возрасте Нинке не понравилось:    - В каком таком возрасте, дядя? Сейчас не модно рано жениться, чтоб вы знали. И вообще, охота быть рабыней.    - Какой еще рабыней? - не понял пожилой мужчина.    - Обыкновенной! - высокомерно сказала Нинка. - Вы у вашей супруги поинтересуйтесь, она вам подробно и объяснит. О, Катька, смотри, дом Альбины торчит слева!    Действительно, высокий дом, в котором жила экстрасенс, виднелся над верхушками других зданий. На него падали косые лучи спускавшегося к горизонту солнца, поэтому казалось, то многоэтажка сияет золотом.    - Это знак, - восхищенно проговорила подруга, - от высших сил, что Альбинин метод подействует. И тогда я бу....    Машина, взвизгнув всеми четырьмя колесами, опять резко затормозила, лишь каким-то чудом не поцеловав бампер ехавшего впереди "Опеля".    - Дядя, вы на дорогу смотрите лучше! - взвизгнула Нинка, доставая свою туфлю, улетевшую под сидение. - Я не хочу ноги протянуть в таком молодом возрасте!    - И я не горю желанием, - мне тоже хотелось жить.    - Я профессиональный водитель. Не бойтесь, - уже вновь ехал по полосе шофер. Мужик из "Опеля" что-то орал ему вслед, высунувшись по пояс из окна. Нинка не сдержала свою хулиганскую натуру, показала мужику неприличный жест и ответила пожилому водителю в нашем такси:    - Но я почему-то боюсь! Вы точно права не покупали?    - Девушка! - опять обернулся к ней мужчина, оскорбившись. - Если вам не нравится мой способ вождения, садитесь сами за руль! А я, между прочим, вожу машину уже тридцать лет.    - Ну-ну, - явно осталась недовольной Нинка. Сама она дико боялась водить автомобили, хотя ее папа и предлагал ей купить какую-нибудь машину вроде "Фольксваген Поло" или "Пежо 206", которыми он считал чисто женскими. Но его младшая дочь была категорически против, предпочитая ездить на такси или эксплуатировать родственников. Кстати сказать, у Нинки, как и у меня, есть не только сестра, но и брат, и подруга, как и я, - второй ребенок в семье. Только у нее сестра старше, а брат младше. В отличие от моего малахольного Эдгара, братец Нинки - парень спортивный и веселый и считается первым красавчиком в своей школе, хотя характером он больше походит на избалованного капризного ребенка. Сестра подруги чем-то напоминает мне саму Ниночку: она тоже высокая интересная блондинка с боевым характером. Ирка штурмом берет все лучшие клубы города и околачивается там едва ли не сутками. В дневное время, когда клубы закрыты, эта мадам оккупирует все местные магазины и бутики. От младшей сестры Ирина отличалась большой нелюбовью к учебе и знаниям, не обладает такой же отличной памятью и ай кью, зато редко притворяется и говорит прямо в глаза, что о ком думает, а не придумывает коварные планы подставы для потенциальных врагов...    Когда мы вышли из такси, водитель облегченно вздохнул. Кажется, мы ему порядком надоели.    - Ну, вот он, "Горизонт", - поглядела вперед Нинка.    Прямо перед нами высилось большое, в три этажа, темно-синее здание клуба с огромной округлой вывеской, говорящей, что это и есть популярный ночной клуб, в котором постоянно проходят одни из самых лучших вечеринок города. Ночью он красиво освещался голубой и розовой, плавно мигающей иллюминацией и, казалось, находился в какой-то таинственной дымке, скрывающей собой что-то загадочное и притягивающее одновременно. В тот единственный раз, когда я была здесь, я запомнила бесконечно глянцевые и переливающиеся стены и потолок, в которых ярко отражались бесконечные зелено-сине-фиолетовые неоновые огни, мигающие в такт громкой, энергичной музыке, отдающейся в легких.    На трех этажах этого модного здания размещались большой и вместительный концертный зал на тысячу двести человек, два изолированных друг от друга танцпола, три или четыре бара, кухня, ресторан и бильярдный клуб. По словам Нинки "Горизонт" - самый прогрессивный и модный клуб города. Наверное, это так. И, по-моему, здесь можно встретить кого угодно. От фанатов неформальных групп до любителей какого-нибудь хауса и электромузыки.    - Нам сюда, - царственно повела рукой Нинка, накидывая на плечи снятую в такси короткую кожаную курточку. - Кстати, завтра ночью тут будет неплохой диджей-сет... И сегодня, по-моему, тоже. Жалко, что ты темная и не хочешь ночью танцевать.    - Ночью я спать хочу.    - Да, точно - не слыша меня, воскликнула подруга, углядев афишу, - сюда же "Меллаут" приезжают!    - Какой аут? - не расслышала я.    - Молчи, темнота. "Меллаут" - это крупнейшие представители синти-попа. Да, я знаю, что ты не в курсе, что такое синти-поп, поэтому давай ты не будешь меня и дальше раздражать своей неграмотностью! Не спорь со мной, - не давала она мне и рта раскрыть. - Видишь, я нервничаю! И нога... ай, нога моя болит! Кать, пошли.    Она заковыляла к сверкающему клубу. Я поспешила за ней.    - Как же больно! - шипела Нинка, поднимаясь по невысокой лестнице, которая вела не к главному входу, а к другому... - Я сейчас сдохну!    - Ниночка, может, тебе обувь все же поменять, купить что-нибудь другое? - нахмурилась я.    - Нет, я выдержу эту пытку.    - А почему мы, собственно, не к главному входу пошли?    Подруга с кряхтением ответила:    - Там уже эти... как их там... тупые фанаты собираться начинают. Автограф-сессия же была... Поэтому журналистам здесь удобнее входить будет. Клубу принадлежат несколько залов для пресс-конференций, которые часто арендуют. И вход в них - именно здесь.    - А ты откуда знаешь? - про себя засмеялась я. Как будто Журавль сама - не одна из этих фанатов. Наверное, в своих мечтах подруга захомутала несчастного Кея и считает своей собственностью.    - Я все знаю, - со стоном потрясла ногой в воздухе Нинка - Как же больно... Ой, я, бедненькая... Малышка, - приказала она сама себе, - соберись, нам предстоит Дело.    И она снова захромала.    Но как только мы переступили порог, подруга тотчас изменилась. Расправила плечи, на лице ее появилась очаровательная улыбка, походка стала легкой, будто бы никаких мозолей и в помине не было. Я только удивлялась выдержке этой полусумасшедшей влюбленной. Если, конечно, фанатизм по отношению к парню из рок-группы так можно назвать.    За дверью наши персоны ждал непонятно чему радующийся охранник. Когда он увидел нас, обрадовался еще больше.    - Куда? - спросил он, откровенно рассматривая Нинкины ноги.    - А вы как думаете? - излишне ласково спросила она у него. Как вы поняли, она не слишком жаловала незнакомых людей, которые не могли оказаться ей полезными.    - Я думаю... - начал, было, охранник, но подруга перебила его и заявила:    - Вам не нужно думать, это трудно. Вам нужно охранять. Вот, - ткнула она ему под нос добытый с таким трудом журналистский пропуск, - мы - пресса.    Я молчаливо показала охраннику и свое удостоверение, которое тут же поспешно повесила на шею.    - Проходите, пресса, - недовольно буркнул охранник, найдя наши фамилии среди списка приглашенных. Как я помнила, Нина и ее Сеточкин заранее договаривались насчет нашего с ней прибытия в клуб.    Обстановка вокруг была совсем не клубной и не праздничной, а, напротив, мы словно попали в офис. Светлые стены и пол, горизонтальные крупные жалюзи, кожаные диванчики, полукруглая бело-голубая стойка ресепшн, за которой находились две девушки в одинаковых матовых блузах.    - Подойдем к ним. - Мигом сориентировалась подруга.    А я почувствовала чей-то внимательный взгляд и обернулась. Возле одной из дверей, скрестив руки на груди, стоял, прислонившись к стене, парень с темно-синими волосами и с пирсингами в губе и бровях. Довольно высокий, худощавый, но с развитой мускулатурой и широкими плечами. Лицо у него было нахальным и миловидным, с высокими скулами, волевым, как говорится, подбородком и слегка ассиметричными изломанными посредине бровями. На секунду мне показалось, что если бы придать его волосам естественный цвет и убрать проколы, то его лицо стало бы даже благородным.    Я замедлила шаг, глядя на него с большим интересом. Ничего себе волосы у человека! Это нужно до какой ручки дойти, чтобы выбрать себе такую краску?    - Нин, посмотри на парня, - дернула я подругу за руку, но она уже не слушала меня, а подошла вплотную к стойке.    Одна из девушек щебетала по телефону, вторая вежливо с нами поздоровалась:    - Чем могу быть полезной?    - Мы на пресс-конференцию группы "На краю". - Очень мило улыбнулась Нинка. - Куда нам пройти?    Я снова оглянулась - синеволосый исчез. Жаль.    Девушка сказала, как нам добраться до конференц-зала, и уже через пару минут мы там появились, попав из относительно спокойного холла в царство людского гомона. Журналисты переговаривались, звонили куда-то по телефонам, кто-то смеялся, а кто-то щелкал фотоаппаратом, проверяя, вероятно, как он работает.    Все здесь произвело на меня впечатление: довольно большое светлое помещение с высокими потолками, большим количеством осветительных приборов и небольшим полукруглым возвышением, на котором находился длинный стол с высокими стаканами и напитками и табличками, на которых значились имена участников группы. Позади стола располагался масштабный по размерам стенд, на яростном темном водно-синем фоне которого были в полный рост изображены все участники группы "На краю". Это были пятеро довольно-таки эффектных парней в мрачной одежде и с абсолютно постными лицами, в которых просматривалась то ли готическая печаль, то ли полнейшее равнодушие к окружающему миру, то ли высокомерие.    На заднем плане стенда неизвестный художник-оформитель расположил полупрозрачный сине-бело-фиолетовый силуэт озлобленного водного дракона с раскрытой пастью, извергающего серо-голубое полупрозрачное пламя, складывающее в буквы "НК" - инициалы любимой российской Нинкиной рок-команды.    Чуть ниже этой сцены стояло несколько громоздких профессиональных телекамер. За ними, в небольшом отдалении, располагалось рядов десять или двенадцать мягких и широких красных стульев с высокими спинками. Большая часть из них уже была забита людьми. Как Нинка и говорила, журналисты здесь были одеты весьма неброско и совсем неофициально. Например, мужчины почти все в джинсах и свитерах, а вовсе не в костюмах, как наивно полагала я.    - Какой милый! - загляделась подруга на своего Кея, изображенного на плакате ровно посередине, в окружении сотоварищей по музыкальному оружию.    - Потом полюбуешься! Нам некогда.    - Да-да... Пошли искать место на первом ряду, - сказала Нинка и, несмотря на боль в ноге, уверенно устремилась вперед. Свободных мест впереди не оказалось. Зато я увидела в одной из больших включенных камер маленький объектив, в котором видны были места за столом, предназначенные участникам группы.    - Смотри! Классно сделано! - показала я пальцем на камеру, как ребенок. Подруга тяжело вздохнула, пробормотала что-то про "детство в одном месте" и пошла дальше вдоль первого ряда.    Осмотревшись, Нинка пощелкала языком.    - Вот козлы, заняли все. Ладно, жди здесь, Ниночка все сделает по высшему разряду.    Она вновь огляделась, немного подумала и с крайне серьезным видом подошла к невысокому мужчине в зеленом пуловере. Она задумчиво крутил в ухе серьгу и тыкал пальцами в сенсорный экран мобильного телефона.    - Простите, это вы хозяин серебристой "Хонды"?    Тот удивлено поднял голову, оставив серьгу в покое:    - А что?    - М-м-м, понимаете, ее, кажется, хотят угнать. Я просто видела вас, когда заходила в клуб, а когда вы ушли, возле двери вашего авто стали...    - Спасибо, девушка! - выкрикнул мужчина и ринулся в проход со скоростью торпеды.    Место освободилось.    - Какая вы молодец! - уважительно заметила сидящая рядом дама лет сорока пяти. Никогда бы не подумала, что на пресс-конференции альтернативной молодой группы могут быть такие взрослые и серьезные женщины! Понимаю, если бы это был концерт какого-нибудь Баскова или Киркорова...    - Это мой долг, - скромно потупила глаза Нинка.    - Для журналиста быть внимательным - это очень важно. - Наставительно произнесла ярко-красным ртом женщин. - Нужно быть зоркой, чтобы ничего не проморгать. Только такие выживают в нашем мире, - и она самодовольно улыбнулась, явно причисляя себя "к таким".    - Верно! Надеюсь, у этого мужчины все будет в порядке с его машиной.    - Садитесь, девушка. Пресс-конференция уже должна начаться.    - Я лучше посажу свою... коллегу, - кинула взгляд на меня Нинка. - У нее, знаете ли, зрение очень плохое. А сама я пойду в конец.    Женщина покачала коротко стриженой головой:    - Ваша заботливость не доведет вас до добра.    Нинка только улыбнулась.    - Садись, Катька, - подтолкнула меня подруга по направлению к одиноко стоящему красному стулу. - Отсюда ты все будешь прекрасно видеть и превосходно слышать.    Я выразительно закашлялась. Нинка повелительно кивнула мне.    - А ты? - спросила я, усаживаясь на мягкое сидение и удивляясь щедрости Нины. - И как ты узнала, какая тачка у того зеленого?    - Тебе же сказали - внимательной нужно быть. - Шепотом ответила Нинка. - Между прочим, он вместе с нами приехал, и я видела, на каком авто. Он не оставил его на охраняемой стоянке, потому что она вся забита. А я немножко соврала, чтобы он свалил.    - Вот дурак! - захихикала я, представляя, как мужик с серьгой прибегает к машине, а с ней все в порядке.    - Если бы я тебе сказала, что твою машину хотят угнать, ты бы сама побежала сломя голову, - серьезно ответила подруга. - Вот, это тебе, - протянула она мне сложенный вдвое листок бумаги, - тут вопросы, которые ты постараешься задать группе. Сама бы задала их своему Кеечке, но мне пора.    - Куда пора? - вцепилась я в девушку, машинально схватив листок. - Ты мне ничего не говорила! Я не хочу здесь сидеть одна! Нинка!    - Я пошла делать то, ради чего мы сюда и приперлись, - выразительно покосилась она на женщину, которая явно прислушивалась к нашему шепоту.    - Я тебя сейчас убью, - прошипела я.    - Дорогая, просто сиди здесь и записывай ответы мальчиков на вопросики журналистов. И сама спрашивай. Этот мудак Сеточкин, - поморщилась она, одновременно забирая из моих рук черный пластиковый пакет с магическими атрибутами от экстрасенса Альбины, - заставил меня пообещать, что я задам "На краю" его дебильные вопросы. Он даже их записал. Вот, Катенька, тебе диктофончик, блокнотик и ручка. А я побежала!    - Но... - попыталась возразить я, ошеломленная таким предательством.    - Без но! Это поможет написать мне статью! Спасибо за помощь. Ты самая лучшая на свете подруга!    И она сбежала! Ясно, зачем этой сумасшедшей понадобилась моя помощь. Она там будет привораживать своего ненаглядного, а я буду сидеть на скучной для меня пресс-конференции, видеть не слишком любимые мной лица группы "На краю" и слышать, как настоящие журналисты задают вопросы. И самой задавать? Нет уж, увольте. Я писать и сочинять, конечно, люблю, но делать за Журавля ее работу не собираюсь!    А еще этой женщине, моей соседке с короткими волосами, не сиделось спокойно, и она то и дело мне что-то говорила и о чем-то спрашивала. Пришлось соврать ей, что я молодая журналистка пятого курса, которую эксплуатирует университетская газета. Женщина тоже представилась, и к моему огромному, очень огромному удивлению, оказалась известным музыкальным обозревателем одного из самых модных столичных изданий. Ее звали Лина Ретто, и это имя постоянно было на слуху. А журнал, в котором она работала, был любимым периодическим изданием Нельки и ее друзей. Моя откровенная удивленная реакция женщине очень понравилась, и она стала относиться ко мне едва ли не по-матерински.    - Приехала посмотреть на эти новые дарования. Говорят, ребятки из этой группы станут мировыми звездами, - с такой ухмылкой произнесла Лина, что я поняла: по ее мнению, у парней из группы "На краю" очень мало шансов на это. Я заулыбалась. Женщина верно истолковала мою улыбку:    - Сейчас, деточка, звездами хотят стать едва ли не все. Нет, вру - все. Поэтому в мире шоу-бизнеса, изнанку которого мне приходится видеть, почти нет настоящих талантов. Ты знаешь, что такое талант?    Я неопределенно пожала плечами, мечтая сбежать отсюда.    - Талант - это как похоть. Трудно утаить. Еще труднее симулировать. Так говорил писатель Довлатов. Ты знаешь Сергея Довлатова?    Я на всякий случай кивнула, хотя только лишь слышала имя известного писателя-эмигранта от кого-то из папиных друзей, но пока что не читала.    - Молодец. Так вот, насчет таланта. Я всегда вижу его искру. И еще точнее вижу, когда этой искры нет, а есть только ее симуляция. Современный шоу-бизнес нашей родины - это глобальная симуляция. Всего лишь несколько действительно талантливых людей. Если не считать старую гвардию...    Я не стала слушать, кого Лина имеет в виду под старой гвардией. Я злилась. Я была в негодовании. Журавль что, себе рабыню нашла? Это уже ни в какие рамки приличия не лезет. Знала бы, не согласилась. А теперь даже уже и не уйти - неудобно получится. Пресс-конференция-то началась, по всей видимости! Даже эта разговорчивая критикесса замолчала и уставилась своими черными цепкими глазами вперед.    На невысоком полукруге появился какой-то импозантный мужчина в черных брюках, в черной же рубашке и светлом модном галстуке. Выглядел он лет на тридцать пять, а его внешнему виду можно было дать все десять баллов из десятибалльной шкалы - таким миловидным, ухоженным и элегантным он был.    - Дамы и господа, - начал он мягким, немного вкрадчивым голосом, который словно заструился в воздухе, - я - Андрей Коварин, менеджер группы, ради которой мы все здесь собрались. И я рад приветствовать вас всех. И не только я. Участники "На краю", которые сейчас выйдут к нам, поприветствуют вас вместе со мной. Мы вместе постараемся сделать так, чтобы сегодняшний вечер запомнился вам всем. Почему - объяснит генеральный директор этого замечательного места под названием "Горизонт", которое через пару часов - совсем скоро - станет площадкой для выступления одной из самых динамичных групп России. Группы из круга неформата, которая смогла заинтересовать вас так, господа, что вы не поленились собраться сегодня здесь вместе с нами.    Возле красавца Андрея, с которого я буквального не могла отвести взгляда, появился грузный мужик с таким жизнерадостным лицом, что мне самой захотелось улыбаться.    - Добрый день, - хрипло произнес он в микрофон, - позвольте представиться - Игорь Иванович Тонеев, генеральный директор ночного развлекательного клуба "Горизонт". Я также рад видеть вас всех и, чтобы, так сказать, не отнимать у нас всех время, хочу кратко поблагодарить вас и сообщить - все вы приглашены, так сказать, на концерт группы "На краю" как специальные гости. - Он закашлялся. - А после концерта прошу в наш новый ВИП-зал "Карамель", чтобы так сказать, вы смогли оценить нашу ночную программу.    Все зааплодировали. Я тоже, но с мрачным выражением лица. Только короткостриженная журналистка рядом со мной хлопала мало, лениво и мрачно заметила, наклонившись к моему уху:    - Хочет, чтобы благодарные гости разрекламировали его клуб. - Прошептала она. - Устаревший, но неплохой пиар-ход. Действенный. Сегодня ты можешь не беспокоиться об ужине.    - Почему? - Не поняла я.    - Наш дорогой Игорь Игнатьевич, или как там его... Иванович собирается сделать шикарный фуршет, по всей видимости. Ты разве не знаешь? Недавно открылся новый клуб "Параллели". Для "Горизонта" - мощный конкурент, вот директор и старается.    Интересно, откуда журналистка из Москвы знает такие подробности из жизни нашего города? Даже я не в курсе, где что открывается и закрывается.    Тем временем Андрей, который мне так понравился, вновь взял слово, заговорив о том, что на сегодняшней пресс-конференции музыканты смогут ответить на все интересующие журналистов вопросы. Лина очень неодобрительно на него посмотрела и заявила:    - Скользкий тип. Решил сделать на своих ребятках большие деньги. Поговаривают, он...    Что там кто поговаривает, я так и не расслышала, потому что вновь раздались нехилые аплодисменты, говорящие больше не о безграничной любви журналистов и прочих присутствующих к этой группе, сколько о том, что пришел конец ожиданиям пресс-конференции. Свет в зале приглушили, и через одну из дверей неспешно вошли те самые музыканты, ради которых все здесь собрались. Фотографы яро принялись их снимать на свои профессиональные камеры с неслабыми вспышками, и зал мгновенно наполнился щелканьем фотоаппаратов и отблесками яркого света. Ну прямо как в фильме!    Я внимательно вглядывалась в парней, склонив голову на бок. К моему удивлению, ребята из "На краю" не слишком отличались от изображенных на стенде мрачных парней, исподлобья глядевших на этот мир, делая ему, миру, тем самым великое одолжение. Я не знаю, действительно ли это был их сценический образ или в жизни они оставались точно такими же хмурыми и надменными с виду, познавшими в столь относительно юном возрасте популярность, но выглядели парни весьма эффектно.    Их было пятеро, и все они были одеты преимущественно в темную одежду. Честно сказать, их манера одеваться мне вообще никогда не нравилась, так что и сейчас я не осталась в восторге, но все равно продолжала смотреть на них, не отводя взгляда - быть на пресс-конференции музыкальной группы было для меня в новинку. Одно дело лицезреть их физиономии в Интернете или на постерах, другое - разглядывать вживую.    А первым, кого я узнала, был тот самый синеволосый, которого я видела в холле. Он с независимым видом шагал самым первым, засунув в карманы военных штанов руки с закатанными по локоть рукавами свободной расстегнутой рубашки. Под рубашкой виднелась простая черная майка и металлические цепи на шее. Я изумилась - надо же, это не просто был обыкновенный синеволосый неформал, а синеволосый музыкант из популярной (в неформальной среде особенно!) альтернативной группы. Вот Нинка облажалась - послушала бы меня, оглянулась, увидела бы живьем своего любимчика. Или она принципиально любит только этого своего беловолосого Кея?    - Синие волосы - как экстравагантно. Нет, ну надо же, какие прически, какая одежда! Эксплуатируют ребята готический образ, эксплуатируют. Плащи, заклепки, рваные штаны, ботинки чуть ли не до колен, бесконечный пирсинг, - не хотела молчать музыкальный критик. - На "вижуал кей" понемногу напирают. У запада желают перенять лучшее... Точнее, у востока. А, может, просто сумасшедшие. Если присмотреться, у нас сейчас, к сожалению, много юношей и даже девушек в таком виде и даже в худшем, шатаются по улицам. Да, деточка, знакомитесь, это Келла, барабанщик. Судя по его досье, которое я читала сегодня в самолете, бунтарь, заводила и грубиян. Любитель девочек, а также драк, выпивки, и, вероятно, чего-то более сильного.    И она ехидно засмеялась. Кажется, критик недолюбливала группу "На краю".    Вслед за синим появился парень с длинными, ниже плеч, черными волосами, такими блестящими и ровными, что я обзавидовалась. Его слегка пугающие, абсолютно белые глаза (несомненно, это линзы), подведенные чьей-то щедрой рукой, в которую попало сразу несколько черных карандашей для век, с видимым равнодушием смотрели на журналистов. Двигался он бесшумно, изящно, как будто бы его ногах были не тяжелые ботинки со шнуровкой едва ли не до колен, а кроссовки "Найк". Взмахнув полами кожаного плаща, он сел рядом со своим одногруппником и закинул ногу на ногу.    - Это у нас Арин, - сверилась с какой-то бумажкой Лина. - Парень молчаливый, готичный и, говорят, безразличный ко всему на свете. Терзает бас-гитару. Странно, что он при всем наличии на себе железа и цепочек, не бренчал и не звякал, когда шел.    Следом за мрачным с виду Арином, к столу направлялись два абсолютно одинаковых, не слишком высоких и тонкокостных молодых человека - только прически у них были разными. У одного светло-каштановые, мелированные волосы обрамляли неровными прядями несколько женственное лицо. У второго была какая-то сложная прическа, заправленная большим количеством лака - иначе бы его иссиня-черные волосы его не торчали бы под разными углами, а просто рассыпались. Одеты молодые люди были тоже одинаково, словно стремились подчеркнуть свою похожесть: в черные рубашки с эполетами, из-под которых торчали кожаные темно-фиолетовые ремни, в широкие штаны и высокие кеды. Из украшений на парнях были кучи странных браслетов на обеих руках и грязно-сиреневые галстуки, порванные снизу. У светловолосого на спине мелькнула багряная нерадостная надпись: "В этом мире правят твари". Да и лицо его было не самым добрым: возможно из-за грима, а, может быть, из-за жутких линз, делающих радужку его глаз матово-черной и не отображающей свет. По крайней мере, мне показалось именно так, когда я взглянула на его лицо с темными провалами дыр вместо глаз.    А черноволосый мог похвастаться красочными татуировками на обеих руках, расслабленной походкой и насмешливым выражением лица.    - Братики-близнецы. Мучают акустическую гитару и ритм-гитару. - Не могла сидеть спокойно Лина. - И не просто мучают, а пытают. Слышала, как у них струнно-щипковые стонут?    Странно она инструменты для игры в басовом диапазоне называет. Но я все-таки кивнула в ответ.    - С этими двумя нечисто что-то, - забормотала женщина, оценивающе разглядывая парней, которые совершенно синхронно улыбнулись камерам, - не могут они быть такими одинаковыми...    Я пожала плечами. Вообще-то могут.    - А вот и наш лидер этой милой почти дэз рок-бой-команды, - с видимым удовольствием произнесла критик, только что пальцем на парня не показала.    Последним, медленно и даже как-то плавно, как большая хищная кошка, вышагивал любимый Нинкин Кей. Его походку кто-то смешливо-ехидный в моей голове тут же назвал "поступью уверенного в себе мужчины". Одет он был неоригинально: тоже во все темное, но простое. Приталенная футболка с треугольным вырезом и какими-то белыми рванными надписями на английском, неширокие джинсы с заклепками по бокам и длинной светлой цепью, несколько украшений: пирсинги, серебряная цепь с синим камнем и напульсник на правой руке. Тяжелые кожаные ботинки в стиле "милитари" на здоровой платформе мрачно и неспешно, но твердо ступали по полу.    И хотя половина лица молодого человека и была закрыта черным непрозрачным платком, похожим на повязку, которую носят врачи, боящиеся заразиться от своих пациентов бактериями, я узнала его по бело-серебристым необычным волосам, разметавшимся во все стороны. Среди светлых прядей появилось несколько ярко-фиолетовых. Ну, хоть какое-то цветовое разнообразие в облике Кея!    - Свиным гриппом, что ли, болеет? - словесный поток коротковолосой женщины никак не хотел прекращаться. - Напялил масочку! А глаза-то у нас какие! Цвета янтаря!    Я внимательно поглядела на молодого человека - необычайные светло-оранжевые линзы делали его взгляд, мягко говоря, странным. Как будто он одновременно смотрел и на меня, и куда-то вдаль. Темные, длинные, но не черные, а, скорее, серо-коричневые брови вразлет словно подчеркивали эту особенность его плутонианского взгляда. С ярко-янтарными глазами он еще больше походил на большую дикую кошку - на осторожного и крайне умного тигра, знающего, что в цирке не стоит бросаться на людей. Лучше это делать тогда, когда дрессировщик не видит этого.    На картинках и фотографиях этот Кей выглядел немного по-другому. Так же взросло, сдержанно, эффектно, но фото не могли передать его некой, как ни странно, величественности, которая сопровождала парня на сцене, и его мрачного магнетизма.    Он был ярким. Он был очень ярким - и это прослеживалось не только во внешнем, но и на внутреннем плане. Я чувствовала это. Такие люди, как этот Кей не могли быть малозаметными. Сама природа наделила его гипнотической привлекательностью и заставляла бросаться в глаза. А еще, кажется, он был спокойным, выдержанным, ко многому равнодушным и очень властным. Может быть, даже деспотичным. Почему мне так показалось, я не знаю. Свои ощущения я пока была не научена контролировать.    Группа в полном составе уселась за стол, явив свои лица журналистам. Их красивый и импозантный менеджер Андрей также занял место рядом со своими подопечными. По мне, так он единственный, кто смотрелся среди них адекватно. Парни, конечно, прикольные, но явно не для меня, а вот он... Ничего. И голос у него такой классный. Манящий, привлекательный...    - Сейчас будет скучно. Начнут задавать глупые вопросы. Ребятки по очереди будут отвечать. Или не будут. - Пробухтела Лина, отчего-то не сводя очей с солиста. - А этот Кей... черт возьми, нельзя рокеру быть красавчиком!    - А сколько это мероприятие будет длиться? - поинтересовалась я, потому как мне совсем не улыбалось торчать здесь слишком долго. Одновременно с моим вопросом где-то в конце послышался слабый глухой стук, как будто что-то упало.    - Часа полтора. Потом у них концерт будет. Ну что же, - некрасиво ухмыльнулась она, - посмотрим, как живьем выступают.    - Или не живьем, - сказала я. Лина одобрительно кивнула.    Я ради интереса уставилась на сцену. Сидят, кумиры, блин. Отвечают на вопросы журналистов, которые настроены по отношению к группе весьма благодушно. Переговариваются с друг другом, явно не считаясь с залом... Но все равно выглядят необычно, как будто бы передо мной не музыканты, а инопланетяне с Юпитера пресс-конференцию дают.    Сначала мне было интересно, и я даже вся извертелась, глядя на парней и слушая их неторопливые ответы.    - Какие у вас ближайшие планы?    - Когда будет выпущен новый альбом?    - Есть ли у вас девушки?    - В каких отношениях вы с фанатками?    - Секс, наркотики и рок-н-ролл, это про вас?    - Где вы берете вдохновение?    В большинстве случаев отвечал, конечно же, Андрей, Кей высказался пару раз, но по делу, и когда он говорил, в зале была полная тишина. Загадочный Арин и один из близнецов молчали больше всех, зато показались мне самыми взрослыми - судя по их словам и интонациям, они были довольно серьезными парнями. Другой же близнец и синеволосый Келла больше ржали - вместе с журналистами.    "Планы? Планов много. Ребята немного отдохнут, дадут пару концертов и начнут запись альбома... Следующая наша ступень - целенаправленное покорение запада, мы уже имеем там кое-какие позиции"    "О выпуске нового альбома будет объявлено на пресс-конференции через месяц-два"    "Наша личная жизнь - загадка для нас самих... Так что вопрос про девушек - трудный... Но мы их любим!"    "Фаны: и парни, и девушки - наше все. Без них нас бы не было. И к фанаткам мы относимся так же, как и к фанатам: мы благодарны им"    "Про нас, про нас, только два первых слова уберите... Мы - это только музыка, вы что, какой секс, какие наркотики, ха-ха-ха!"    "Вдохновение не берут, оно приходит в разум само. Открывается для сознания. Я думаю, вдохновение есть у каждого, оно запечатлено где-то на подсознательном уровне, просто его нужно... попытаться достать из себя. Любым способом"    Вокруг бушевал круговорот вопросов-ответов. А потом появилась некоторая отстраненность. В голову стали тонкими змейками заползать разные мысли. Как там Нинка? Она же в гримерную пробраться хотела. Получится у нее или она и дальше будет изводить меня? Как она это сделает? И как претворит в действие инструкцию экстрасенса? Вот же она глупая, поверила Альбине! Сидела бы она лучше тут, чем лазить, где попало. Вон ее Кей как близко, окидывает янтарным взглядом весь зал. Смотрит, изучает, медленно пьет воду... Лучше бы больше отвечал на вопросы приглашенной прессы, как-никак лидер группы. Или ему лень?    Единственным, на кого мне нравилось смотреть - так это на менеджера, который отвечал на вопросы журналистов едва ли не больше, чем сами музыканты. Хоть он и старше их всех, зато обаятелен и элегантен. Умеет грамотно отвечать на вопросы, вон, только что умудрился рассмешить всех журналистов. Даже злобная Лина улыбнулась. Второй раз она улыбнулась тогда, когда Кей все же начал отвечать на один из вопросов, посвященный слегка спецефичным текстам песен. Оказалось, что почти все тексты пишет он сам. Изредка ему помогает в этом деле Арин. Изредка над ними работает вся группа вместе. Голос у фронтмэна группы оказался красивым, сильным и очень холодным, хорошо акцентированным, умеющим проникнуть если не в душу, то куда-то в район сердца. А речь его была не менее хорошо поставленной. Наверное, таким голосом у парня прекрасно получается шептать на ушки девушкам всякие глупости, милые непристойности и обещания, а потом не выполнять их...    Пока я смотрела на вокалиста, он вдруг опустил взгляд на меня. Блин, я сто раз читала, что восторженные фанатки пишут, будто бы на концерте их кумир посмотрел им в глаза, заметил, выделил из общей толпы. И меня это, честное слово, веселило! Но теперь я сама могу едва ли не поклясться, что Кей долго и внимательно смотрел в глаза мне, и я не могла отвести их, зачарованная таким вниманием. Янтарные, удивительные радужки...    Странно.    Очень странно.    Набраться храбрости и кивнуть?    Улыбнуться в ответ?    Проиграть в эту странную игру-гляделку?    Я не выдержала и первой отвела взгляд. Мне показалось, что губы Кея изогнулись в улыбке - маску он к тому времени все же снял.    Хотя, наверное, мне это только показалось. Вот же козел! Уставился, навел смуту в моей и так невеселой душе и давай себе дальше журналистов слушать.    На середине пресс-конференции, когда задавался очередной вопрос о личной жизни музыкантов, посвященный интимным отношениями с фанатками, синеволосый почему-то поднялся со своего места и вышел. Это дало новый повод для язвительных замечаний Лины:    - Воспитанности выше крыши. Свалил и теперь вообще не вернется. Звезда-а-а...    Однако она ошиблась - парень вернулся минут через двадцать, довольный, как переевший сметаны кот. Он так широко улыбался, что сидевший позади нас молодой человек в полосатой рубашке, хохотнул, правда, очень тихонько, чтобы слышали только ближайшие соседи:    - С облегчением, чувак!    Я улыбнулась, а Лина, к моему удивлению, затряслась от мелкого смеха. Странные они, эти люди искусства.    Когда пресс-конференция подошла к концу, я столь облегченно вздохнула, что критик заметила:    - Тебе тоже надоело? Ну, ничего, скоро начнется концерт, фуршетик. Оттянемся.    До начала концерта я хотела найти Нинку, чтобы выместить на ней все свое плохое настроение. Из-за нее мне пришлось потерять столько часов драгоценного времени выходного дня! Я могла сидеть дома и читать книгу. Или кино новое смотреть. Или с родственниками препираться, в конце концов, сидя на уютной кухне. А я сижу тут и в буквальном смысле фигней маюсь: единственная радость - посмотрела на красивого мужчину, которого больше никогда не увижу.    Но, с другой стороны, что там лукавить, мне хотелось найти свою неугомонную подружку, чтобы узнать: метод экстрасенса подействовал или нет? Хотя, я больше склонялась к тому, что ничего не произойдет - странные ухищрения с пирамидкой, водой и камнями не дадут положительного результата. И приворожить известную личность совершенно невозможно! Ну, пусть этот Кей еще не такой известный, чтобы о нем знало полмира, но популярностью-то он обладает. В социальных сетях существуют сотни сообществ, посвященных, как и ему самому, так и его группе. И куча девчонок, также как и Нинка, мечтают заполучить солиста и его дружков в личное пользование. Да и неформальных парней-фанатов немало... Говорят, на автограф-сессию, которая была перед конференцией, их собралось о-о-очень много сегодня - пришлось даже усиленный наряд милиции вызывать, чтобы фаны не устроили беспорядки.    Журналисты покидали свои места и с веселым гомоном (вероятно, предстоящий фуршет их так развеселил и ободрил) направлялись к выходу по одному и группками. Я тоже пошла вслед за ними, одновременно печатая смс Нинке. Примерно такого содержания:    "Ну, как, подействовало уже?"    Ответ пришел достаточно быстро - когда я, немного смущаясь, сидела на одном из мягких низких диванчиков ВИП-зала "Карамель", куда всех журналистов пригласил директор этого ночного заведения.    "Отстань. Ничего еще случилось. Жду Кеечку, чтобы выполнить пункт 9!"    Кеечку она ждет! Что там за девятый пункт? По-моему, это вступление в контакт с объектом, как сказано в магической инструкции. Ну ладно, пусть ждет. Интересно, она возле гримерной его караулит или как? Раз Нинка уже готова с ним пообщаться, значит, все остальные пункты она выполнила. И когда она успела тогда глаза в глаза музыканту посмотреть? Что-то я такого не помню.    Ладно, раз подруга сейчас будет занята, посижу в компании журналистов и бесплатной еды, которая в обилии была на длинном и широком шведском столе. Буду сегодня брать от жизни все.    Честно говоря, в ВИП-залах я никогда раньше не бывала, и теперь мне было жутко интересно, чем они отличаются от обычных. Оказалось, много чем. Во-первых, кроме приглашенных, обходительных официантов и суровой охраны на входе, здесь никого не наблюдалось. А, во-вторых, тут было невероятно красиво! Как сказал кто-то из присутствующих, перед нами "классический вариант с нотками шика". Много яркого света, несколько искусно сервированных столов округлой формы, элегантные букеты цветов на них, мягкие стулья с резными спинками, приятная классическая музыка, радужные хрустальные люстры, отделка, выполненная из натуральных дорогих материалов цвета карамели. Присутствовали в зале даже пара изящных фонтанчиков и большие, в золоченных широких рамах картины. Слава Богу, на них была изображена природа, а не современная абстракция!    К тому же здесь был прекрасный обзор сразу в двух направлениях. Зал "Карамель" распологался на втором этаже, с одной стороны возвышаясь над концертной площадкой, на которой сейчас проводили чек-аут, настраивая звучание инструментов и усилителей, а другой стороной находился над одной из танцевальных площадок.    Сейчас на танцполе было пусто - как оказалось, ночная жизнь в "Горизонте" начинается строго в 23.30 по местному времени. Кстати, как объяснил директор клуба, при желании гостей, можно было опустить особенные жалюзи, чтобы не слышать того, что творится внизу. Сначала я прилипла к той стороне, где настраивала звук целая команда техников, к которым чуть позже присоединились несколько музыкантов, а потом уселась за столик рядом с изящными перилами по приглашению отыскавшей меня Лины.    Сейчас почти все гости-журналисты, таскавшие бесплатные напитки и еду просто в бессовестно-огромных количествах, сидели на удобных белых стульях с мягкими спинками и ждали начала концерта. Внизу понемногу стали собираться те, кто пришел на выступление "На краю". Здесь были и девушки, и юноши: кто младше меня, а кто старше. Были и довольно взрослые мужчины и даже женщины, зачем они решили прийти - мне было не понятно.    Последовав примеру своих мнимых коллег, и перестав беспокоиться, что меня разоблачат, я набрала в тарелку всего понемногу. Лина развлекала меня и еще трех сидевших с нами за столиком журналистов своими байками из мира шоу-бизнеса.    Минут через сорок, когда уже самые голодные наелись, на сцене появилась группа "разогрева", а еще через полчаса, наконец, свершилось: "На краю" вышли на сцену. Поклонники разразились такими дикими воплями, что я прикрыла руки ушами. Мои соседи громкому звуку ничуть не удивились - наверное, часто бывают на подобных концертах.    Парни из группы за это время успели переодеться в еще более вызывающую и мрачную одежду. На лицах некоторых из них появились (или стали еще более заметными) подведенные глаза и прочий сценический грим. Количество ремешков, заклепок, кожи и латекса тоже заметно увеличилось.    Ор и гам фанатов перешел из бессвязных воплей в осознанный крик:    - На-кра-ю! На-кра-ю! На-кра-ю-у-у-у!!!    Лина что-то сказала мне, но я не разобрала ее слов - чтобы я услышала ее, короткостриженной женщине пришлось бы орать мне в самое ухо. Она опять завела свою пессимистичную песню об этих парнях, кажущихся величественными на сцене.    - Я приветствую всех вас! - Произнес в микрофон беловолосый Кей, поднимая вперед ладонь. Его несколько вкрадчивый и уверенный голос лидера разнесся по залу, и от этих четырех слов девушки-неформалки внизу завизжали, словно каждая из них нашла минимум по пять тысяч рублей. Или даже долларов.    - Сегодня особенный день, - говорил дальше солист группы, обводя янтарными глазами зал, - мы даем последний концерт в своем городе, и предпоследний в России перед тем, как уехать в Германию на запись второго альбома. Мы все вас любим и очень благодарим за ту поддержку, которую вы нам оказывали в течение этого года!    Зал опять восторженно взревел. В это время, пока блондин говорил, близнецы из группы ходили по самому краю сцены и пожимали руки самым ярым фанатам, которые протиснулись к сцене, окруженной охраной. Кажется, зал был переполнен - на пресс-конференции Лина заметила, что директор велел продать куда больше билетов, чем было можно.    - Начнем? - задорно выкрикнул синеволосый, на секунду отбирая микрофон у коллеги по сцене. - Начнем или нет???    - Начнем! - заорал зал.    - А может, нам уйти?? - надрывался парень, заводя толпу.    - Не-е-е-е-ет!!- еще громче заорала публика, видимо, испугавшись, что в таком случае им не возместят деньги за билеты.    - Вы точно хотите нас слышать?? - приложил свободную руку к уху неугомонный парень, снявший рубашку и остающийся сейчас в черной майке.    Да точно-точно. Иначе зачем бы они пришли? От скуки?    Зрители, которые едва ли не подпрыгивали от переполняющих их эмоций, очень громко сообщили своим кумирам, что они очень хотят, чтобы шоу началось.    И оно началось.    Заиграла тяжелая мрачная музыка, давящая на уши, яростно заметалось по сцене лазерное освещение, и не менее яростно стали выплескивать свою энергию застоявшиеся фанаты творчества группы "На краю", которые прыгали, толкались и хором подпевали солисту. Кей, взяв обеими руками микрофон и поднеся его близко к губам, исполнял самую первую популярную песню, сделавшую его группу известной едва ли не мгновенно. Песня называлась странно "Белый и горький", и речь здесь шла вовсе не о шоколаде, а о жутких любовных переживаниях не кого-нибудь, а маньяка-убийцы, между прочим. Я несколько раз слышала этот трек у Нинки (несколько сотен раз, если быть точной) и знала, чем кончатся маньяческие переживания: возлюбленная, которую он попытался похитить для создания здоровой ячейки общества, то есть, семьи, зарезала его ножом и убежала. А он, несчастный и окровавленный, целовал выроненный ею платок, испачканный в его крови, пробуя его почему-то горький вкус, а потом-таки отошел в мир иной.    Увы, я успела послушать только одну эту песню. Из-за Нинки. Сначала она мне позвонила, но по понятным причинам я разговаривать с ней не стала - все равно слышно не будет. Потом она мне написала смс:    "Ты где? Немедленно приходи к залу, где была пресс-конференция!!!"    Пока я раздумывала, идти мне или не идти, она прислала еще штук пять подобных сообщений.    Лучше пойти. Нинка, скорее всего, убедилась в том, что магический способ привораживания не подействовал, и теперь рвет и мечет. Может быть, даже мечтает убить экстрасенса.    Да, у нее точно ничего не получилось - ее любимый Кей во все горло поет уже вторую песню, сжимая в руках микрофон так, что костяшки пальцев побелели. И ни к кому он не приворожился. Зато выдал сейчас мощный гроул в припеве, я аж вздрогнула! А глупая Нинка потеряла возможность поесть на халяву и посмотреть последний концерт в городе своих "милашек".    Я вышла из "Карамели" и с трудом нашла зал, в котором проводилась пресс-конференция. Сейчас там было относительно тихо и спокойно. Звуки рок-концерта были приглушены стенами.    Моя подруга стояла около входа в зал с крайне рассерженным видом, подпирая спиной стену. Голубые глаза пылали какой-то безграничной злобой, волосы были слегка растрепаны, ноздри трепетали.    - Ну, приворожила? - с откровенной усмешкой спросила я, приближаясь к Нинке.    - Ты дура? - не в тему спросила она.    - Нет, дура ты. Нина. Я заранее знала, что ничего не получится, - отозвалась я с превосходством. - эта Альбина, или как ее там, жуткая шарлатанка. Но ты не расстраивайся, ты этого Кея и так закадришь. Наверное.    - Кто тебе сказал, что не подействовало? - обозлено прошипела она и стукнула кулаком по стене. Если бы я, к примеру, видела ауру людей, как герои компьютерных игр, не сомневаюсь, что узрела бы вокруг Нинки настоящее огненное пламя!    Я опешила:    - Подействовало?? Это как? - я абсолютно не верила в странную магию Альбины.    - Это обыкновенно! Но не на того! - невнятно объяснила Журавль, нервно дернув плечом. - Вот дерьмо, так ноги болят, а тут еще такое...    - Да какое? - едва ли не прыгала я вокруг подруги. - Расскажи! Что произошло?!    - Полнейший отстой, Катька...    Девушка принялась за свой рассказ, изредка с выражением вспоминая чью-нибудь маму или других родственников, а также прочие нелестные выражения.       Расставшись с Катриной, Нина спешно пошагала в сторону гримерок. Удостоверение журналиста, болтавшееся на шее, сегодня пропускало ее туда, куда раньше ей, как обычной фанатке, вход был заказан. От осознания этого на пухлых розовых губках лжеангела играла почти что победная улыбка. Девушка привыкла, что она получает желаемое, а вот средства достижения цели ее совершено не волновали - они могли быть любыми. К тому же с ней была любимая подруга, согласившаяся помочь и поддержать.    План клуба Нинкой был изучен уже давно, поэтому она знала, куда идти. В гримерную к группе ее, конечно, все равно не пропустят, но выполнить пункт N 2 она сумеет. Посмотрит своему Кею в глаза, когда он будет выходить оттуда, чтобы пройти на пресс-конференцию. Перед этим она не забыла выпить залпом содержимое бутылечка, которое показалось Нинке чуть подслащенной водой.    Она остановилась посредине коридора, по которому в пресс-зал должны были пройти музыканты.    Пункт N 2 удалось провернуть очень легко - молодые люди вообще всегда обращали на нее внимание. Парни из группы "На краю", шедшие под предводительством приторно-красивого менеджера и пары сотрудников клуба, исключением не стали. Один из последних, важный дядька игриво ей подмигнул.    Контакт глаза в глаза с Кеем получился. Увидев так близко своего будущего молодого человека (а в этом уверенная в себе Нина ни в коем случае не сомневалась), девушка почувствовала, как ее сердце переполняется бурной радостью и каким-то волнующим приятным чувством. "Ты будешь моим" - сказала она про себя, закусывая от радости нижнюю губу. Пластиковый пакет с магическими штучками она крепко сжимала в руках. Так как в саму комнату, где переодевались и гримировались музыканты, ей было не войти, девушка решила проводить все магические манипуляции около двери. Тем более в этом хорошо освещенном коридоре людей больше совершенно не наблюдалось.    Достав пирамидку Боэ и положив пакет прямо на пол, Нина выполнила все требования с 4 до 7 пункта: поводила руками над пирамидкой, представляя Кея во всей красе. Никто ей не мешал, и она совсем не торопилась. Затем снова выпила волшебной воды и стала ждать, когда сможет вновь увидеть солиста группы. Нина планировала так и оставаться возле двери гримерной - парни же все равно будут возвращаться обратно, и это прекрасный шанс пообщаться. Тем более, что Альбина, когда брала деньги, заверяла, будто подсознательно настроила молодого человека на симпатию к ней, Нине.    Пункт 8 вызвал кое-какие сложности - красный камень любви следовало оставить в закрытой комнате, как в "месте сбора его энергетики". Подумав, девушка выбрала самый тоненький и маленький камушек и с трудом просунула его в щель между дверью и стеной, едва не сломав ноготь - это послужило катализатором к тому, что в неспокойной головушке тут же начали придумываться сами собой не самые милые ругательства как для тех, кто строил и проектировал клуб, так и для Альбины и ее камней любви.    Мысленно наругавшись всласть, Нинка вновь встала около гримерной и принялась ждать, нетерпеливо постукивая ногой. Пока Нинка выполняла ритуал для приворота, мозоль почему-то совсем перестала болеть, а теперь жгла кожу с новой силой, заставляя Журавля придумывать заковыристую брань еще и для продавцов из бутика. Подумав, что все равно никого нет, светловолосая девушка сняла туфли, и ей сразу же стало легче.    Пока Нинка размышляла с коварной улыбкой на лице о том, как она будет представлять Кея своим многочисленным знакомым, а также родственникам, и как все ей обзавидуются, в полутемном коридоре появился чей-то мужской силуэт. Приглядевшись, Нинка с изумлением поняла, что это барабанщик любимой ею группы "На краю". Он шел, засунув руки в карманы, глядя под ноги и насвистывая что-то безмятежное. Как уже говорилось выше, этот парень имел прозвище Келла и отличался от своих одногруппников несколько эксцентричным характером, задорностью, веселостью и любовью к шуточкам, не всегда, впрочем, остроумным и приличным, а также хулиганским нравом и бесшабашностью, присущим многим молодым людям холерического темперамента. На ударной установке Келла играл с большим энтузиазмом и весьма профессионально - он мог выдавать неплохие скоростные сбивки, да и игра его, по словам одного из многочисленных Нинкиных знакомых, увлекающихся тяжелым роком в целом, и барабанными партиями в частности, была "технична, музыкальна и мощна". На живых выступлениях группы нередко можно было услышать его соло-партии с замысловатым барабанным рисунком, поднимающие всеобщий драйв.    Нинке Келла, конечно же, нравился, но гораздо меньше беловолосого солиста. Из-за врожденной гордости, девушка не стала бросаться на молодого музыканта с требованиями дать автограф и сфотографироваться на память, решив, что если у нее будет собственный Кей, то автографы и фото ей уже будут без надобности, а если и понадобятся, она спокойно их добудет.    Стараясь не обращать внимания на Келлу (это далось любопытной блондинке с трудом), Нина сделала вид, что ей интересен пол.    "Иди отсюда, иди, - про себя приказывала барабанщику она, - у меня тут дело экстрасенсорной важности. Иди мимо, мимо..."    Но молодой человек с синими волосами не послушался ее ментальных просьб, мимо проходить не стал, а, дошагав до двери в гримерную, остановился, медленно повернул голову в ее сторону и очаровательно улыбнулся.    - Привет, милашка, - сказал он, оглядывая Нинку с ног до головы, словно хотел купить и не знал, сколько заплатить.    Немного ошарашенная таким поворотом событий девушка кивнула головой.    - Что ты тут делаешь? - весело спросил Келла, все так же глядя на нее. Нинке совсем не нравилось, когда на нее так откровенно пялились, и она слегка занервничала.    - Стою, - процедила сквозь зубы она.    - Стоишь? - темные, чуть прищуренные глаза молодого человека остановились где-то в районе ее груди. Девушке это явно не понравилось - она недовольно посмотрела на музыканта. Ей даже взгляда не пришлось поднимать: они оба были примерно одного роста.    - Ты красива, - вроде бы парень делал комплимент, но делал это с таким видом, словно красивой Ниночка была благодаря именно его собственным усилиям.    - Спасибо. Я знаю. - Не удержалась блондинка от последнего предложения.    - Это знаю и я, кошечка.    Музыкант в скоростном режиме начинал Журавлику "разонравливаться". К тому же от него пахло ненавистной мятной жвачкой, а мяту девушка не переносила с самого детства. Да и голос Келлы был с подозрительно дурашливыми нотками.    - Постоим вместе?    - Наверное, не стоит, - отодвинулась от него подальше Нина.    - Почему? У тебя обалденные ножки. Ты очень классная. Как раз для меня, - сделал ей еще один сомнительный комплемент молодой человек, улыбаясь во весь рот. Нижняя его губа справа была украшена металлическим пирсингом-кольцом, в брови виднелась штанга с острыми шипами, да и оба уха были тоже проколоты - чего стоило только длинное спиральное украшение, тянущееся от хряща до мочки и называемое "индастриал штанга".    - Спасибо, - с неприязнью ответила девушка, - но я одна хочу побыть.    "Проваливай, что тебе надо?"    - Ты какая-то странная, - поморщился Келла. - Может, ты наша фанатка?    Нинка, которая начинала злиться, помотала головой.    "Что приперся, даун? Иди своей дорогой! У тебя пресс-конференция" - думала она про себя, но хамить не хотела. Вообще, у нее была такая проблема - большинство людей девушку жутко раздражали, и всех их хотелось поставить на место, предварительно сказав им, сколько конкретно у них недостатков и куда нужно пойти, чтобы их исправить. Только вот часто ей приходилось молчать, улыбаться и строить из себя глупую и милую куклу, чтобы суметь понравиться людям и завладеть их доверием. Лишь избранные видели Нину Журавль такой, какой она была на самом деле, без покрова вечной маски добросердечного земного ангела, а именно ее лучшая и единственная подруга Катя, брат, сестра, родители, кое-какие другие родственники, а также некоторое число бывших поклонников, над которыми девушка любила поиздеваться. Превращение из ангела в Демона их всегда шокировало. Младший брат Сергей по этому поводу как-то даже сыронизировал, что это "метаморфоза из феи в тролля", за что получил кучу подзатыльников и укус руки от любящей сестренки. Увы, физически расправиться с Келлой блондинка не могла.    - Значит, ты просто так тут стоишь? - с такой же дебильной, по мнению Нины, улыбкой, переспросил синеволосый и протянул. - Про-о-осто та-а-ак ничего не быва-а-ает... Точно просто так?    Она утвердительно тряхнула головой. Белокурые волосы упали на лицо вьющимися прядями - перед тем, как приехать в клуб, девушка долго мучила парикмахершу в любимом салоне красоты, и та в результате сделала ей красивую и пышную прическу, устав от своей назойливой и критичной клиентки так, как будто бы укладывала волосы, по меньшей мере, целому дивизиону гламурных девиц.    Келла, ничуть не стесняясь, осторожно заправил выпавшие пряди Ниночке за уши. Она от ярости побелела, но все еще молчала - прикосновения к себе она терпеть не могла, тем более от незнакомого "панка". Если бы рядом находились те, кто отлично знал характер девушки, они бы удивились такой ее длительной выдержке.    - Ты мне нравишься, - доверительно сообщил молодой человек, приближаясь к ней.    - Н-да? - Процедила сквозь идеально белые и ровные зубы Нинка, вопреки логике большинства обожающая посещать стоматолога.    - Очень, - с этими словами парень оперся рукой о стену очень близко с Нинкиным плечом и наклонился к ее лицу - их носы едва ли не соприкасались. - Повеселимся этой ночкой, девочка, м?    Такое предложение, а также запах мяты прорвали барьер терпения незаметно сжимающей кулаки девушки, и она, бесцеремонно отпихнув от себя Келлу, который этого явно не ожидал, спросила сквозь зубы:    - Чего надо, мальчик?    Тот несколько удивлено поднял проколотую бровь и весело засмеялся.    - Не вижу ничего смешного. Лапы убери и скачи дальше, придурок. - Презрительно посмотрела на него блондинка.    - Ну милашка... Так вот ты кака-а-ая... - протянул парень и поинтересовался нормальным голосом. - А почему ты туфли в руке держишь?    - Чтобы проломить череп тому, кто будет ко мне приставать. Шуруй, давай, пока я добрая! - рявкнула Нинка, которую очень нервировало появление синеволосого. Вдруг она из-за этого идиота пропустит своего Кея? И тогда все пойдет насмарку...    А со сцены он казался таким клевым.    - Ты мне нравишься. Я хочу с тобой пообщаться поближе. Я Келла, а ты? - не обращая внимания на грозные интонации девушки, спросил он, внимательно глядя на нее чуть раскосыми светло-карими глазами с черными крапинками вокруг зрачков.    - А я твоя смерть, придурок, - ничуть не стесняясь, огрела его по голове туфлей Нина - парень наклонился слишком близко к ее рассерженно искривленным губам.    - Ты чего?! - отпрыгнул Келла, и на его красивом и слегка ассиметричном лице появилась неподдельная обида. - А если ты мне этим каблуком голову бы реально раскроила?    - Жаль, что не раскроила. Проваливай, давай в темпе, мальчик, - сжала губы в тонкую полоску Нина, небрежно вертя туфлю в воздухе. - Я же сказала - шуруй!    "Мальчик" молча посмотрел на девушку, явно что-то взвешивая в голове, потом как-то нехорошо улыбнулся и неуловимым движением вырвал из ее рук грозное оружие, купленное в дорогом обувном магазине. А потом подхватил Нинку на руки и затащил в гримерку, которая, к ее ужасу оказалась открытой. А она ведь чуть ноготь не сломала, пока запихивала камень любви в щелку - и нужно ведь было всего лишь повернуть ручку двери!    Одновременно блондинка брыкалась, царапалась и пыталась укусить Келлу за руки. Один раз у нее это даже получилось - только вместо запястья она цапнула музыканта за шею. Наверное, парню стало больно, и он выпустил ее из рук.    - Чертова вампирка! - заорал он громко, перекрывая ее нецензурную трехэтажную брань. - Ты, вообще, девка??    - Нет, я мужик!! - со всей силы огрела его по плечу Журавль (она целилась в голову, но музыкант ловко увернулся) и добавила еще пару ругательств, от которых слегка загорелые щеки Келлы покрылись стыдливым румянцем.    - Капец, ты... - пробормотал он, отбиваясь от цепких рук девушки. Пара ее ударов достигла своей цели. - Ну, в тебе и силы!!    Молодой человек вновь приподнял ее и, стараясь увернуться от града ударов, бросил девушку на мягкий диван. А перед этим умудрился чмокнуть в щеку, разозлив Журавлика еще больше.    - Успокойся. - Велел он.    - Сейчас. Не подходи! - ощетинилась блондинка, затаившись среди вороха одежды. Келла неизвестно почему покачал головой и расхохотался.    Нинка краем глаза заметила в гримерной, в которую она раньше так мечтала попасть, небольшой складной ножик, забытый кем-то на столике около большого зеркала. Кстати, как мельком успела заметить внимательная девушка, в этой комнате выглядело все не совсем так, как по ее представлениям должна была выглядеть гримерная музыкантов или артистов. Минимум мебели: несколько высоких зеркал с заставленными столиками, длинная металлическая вешалка с большим количеством концертной одежды, стол с пепельницами и водой, два мягких дивана, на которых кто-то складировал в беспорядке кучу вещей. Повсюду бутылки из-под колы и пива, обертки, смятые тексты песен и ноты, медиаторы, провода, рюкзаки или сумки, чья-то гитара в чехле в углу, еще одна рядом...    Заметив нож, порядком испуганная поведением уже бывшего кумира, Нинка, которая вполне отдавала себе отчет, что она намного слабее этого кретина с синими волосами и просто так с ним не справится, решила добыть холодное оружие и сбежать. Про Кея она на время вообще забыла. Какой тут Кей, когда на ее честь, возможно, покушаются идиоты!    Келла, весьма удивленный как физическими способностями, так и словарным запасом хрупкой и милой с виду высокой блондинки, решил немного передохнуть, и отступил к двери, недовольно морщась. Одновременно он хулиганским голосом уверял девушку, что ей с ним понравится. Мол, он нежный, заботливый и все такое.    Нинка, которую он уронил на диван, затаилась. Осторожно проползая по чьей-то зеленой толстовке и черному пуловеру, она не сводила прищуренного взгляда с парня. А тот, в свою очередь думал: "Боги, она на меня как змея смотрит!" - и размышлял, как бы успеть запереть девушку в комнате и сбежать. Андрей за столь длительное отсутствие на пресс-конференции по голове не погладит и опять наедет с претензиями... Времени у парня оставалось совсем мало.    Внезапно Нинка сделала прыжок вперед, напомнив Келле дикого миниатюрного кенгуру, схватила нож и, выставив его вперед, кинулась на опешившего барабанщика.    - Ты что?! - заорал он, не сомневаясь, что эта сумасшедшая с легкостью всадит ему нож куда-нибудь под ребра. - Убери, нельзя!!    - Можно! - кровожадно фыркнула девушка, выставив нож перед собой. - Проваливай, наркоман!    - Я не наркоман, - очень скромно отошел от двери синеволосый, косясь на поблескивающий в электрическом свете нож.    - Ты просто псих! И дятел! Тупой скот! - с этим воплем Нина распахнула дверь и выбежала в коридор. Туфли она машинально сжимала в руках.    "Правду про него газеты писали - нарик проклятый!" - на ходу думала она, желая, чтобы барабанщика утащили куда-нибудь в преисподнюю.    Выглядывая из-за угла, светловолосая девушка выждала, когда синеволосый наглец уйдет и вновь вернулась на свой пост, помня о том, что она должна пообщаться с Кеем. Сердце ее гневно выстукивало барабанный военный марш.    Только пообщаться этим вечером им все же не удалось. Когда она, почти через час, с замиранием сердца увидела толпу, идущую с пресс-конференции и состоящую из музыкантов ее любимой группы, откуда-то взявшихся техников, многочисленной администрации клуба, а также менеджера ребят с холеным лицо, Нинка уже готова была выскочить навстречу Кею, как вдруг ее опять заприметил сумасшедший огурец по имени Келла и с радостным восклицанием: "Моя малышка!", бросился к ней.    Журавль оторопела.    - Ты чего убежала? - укоризненно обратился он к девушке. - Я тебя напугал, да? Слушай, прости, просто ты мне так реально понравилась, что я ступил... Не знаю, что со мной такое... Ты мне, короче, нравишься, леди.    Дальнейшее Нинка не слышала. Она вдруг перестала чувствовать стук сердца. В ее голове что-то щелкнуло (она искренне надеялась, что это не клюв), и к своему огромному ужасу, Нина поняла, что магический ритуал каким-то образом влюбил в себя не Кея, а Келлу! Может быть, потому, что именно он увидел ее самым первым после ритуала, а может быть, еще по каким-то причинам.    "Я убью чертову ведьму Альбину своими руками! Чтобы она сгорела!!" - никогда не подозревала себя в неправильных действиях девушка. Во всем и всегда были виноваты другие.    - Слушай, давай получше познакомимся, а то ты меня не так поняла, детка! - Направился к Нине Келла, когда как ее драгоценный Кей, не обращая на нее, красавицу с шикарной прической и длиннющими ногами, никакого внимания, заходил в гримерную, разговаривая о чем-то с черноволосым бас-гитаристом! Рядом с назойливым ударником же остался один из близнецов, в котором Нинка не без труда, узнала Фила. Ей почему-то вспомнилось, что младшая сестра Кати, надоедливая и болтливая Нелька, этого самого Фила любит больше всех. Он, видите ли, самый милый, хотя на сцене может выглядеть очень диким.    - Ты знаешь, наркоман, - очень внимательно поглядела на молодого человека Нина, - лучше не надо.    - Почему? - нисколько не обиделся синеволосый, во все глаза уставившись на девушку.    - Потому. И не приближайся ко мне, - сощурилась Нинка    - Приходи на наш концерт, - вмешался вдруг Фил, поправляя рукой сложную светло-каштановую прическу. - Я вижу, ты Келле нравишься. И вообще ты здорово выглядишь, очень женственно.    Голос у гитариста был не таким противным, как у Келлы, и выглядел парень так же здорово, как на постерах. И не ел ее глазами. И вообще, был каким-то по-детски трогательным, явно отличаясь от сценического имиджа. Поэтому ему Нина симпатизировала и грубить не стала.    - Извините, я занята, - с достоинством сказала девушка и направилась в противоположную сторону, одновременно думая, что в первую очередь она отрубит коварной мошеннице-экстрасенсу, и как ей отвязаться от Келлы, которого ей просто хотелось пристрелить. Второе место уверенно держали мысли о том, как теперь ей, Нине Журавль, расчетливой и упрямой девушке, привыкшей добиваться своего, приворожить симпатяжку Кея?!    - Нет! Приходи, малышка! - то ли с надеждой, то ли с весельем в голосе выкрикнул Келла и молниеносным движением бросил на стоящий рядом одинокий столик с расположившимся на нем цветочным горшком, узкую и длинную цветную бумажку. А потом... миг - и вырвал из рук девушки сумочку.    - Ты что, совсем Nзапрещено цензуройN? - далее из уст Нины полетели новые забористые матерные выражения, достойные лучших сапожников. Но поймать коварного музыканта она так и не смогла - помешала непонятно откуда взявшаяся охрана, буравившая девушку тяжелым взглядом.    - Приходи на концерт! Там и отдам!! - подмигнул ей синеволосый, прячась в гримерной. - Билет на столике! Я буду жда-а-ать!    В душе Нинки яростно заколыхалось пламя злости, грозящее перерасти в лютый пожар. От злости блондинка даже на пару секунд забыла, как дышать, и только лишь яростно сжимала кулаки, едва не сломав при этом ноготь.    В сумке оставались все деньги, кредитная карточка и множество других дорогих сердцу Нинки вещей вроде косметички, духов или флешки с любимыми ужастиками, с которыми девушка не желала расставаться. Конечно, она могла бы сейчас заявиться в гримерную и устроить грандиозный скандал в своих самых лучших традициях, да только она не хотела показывать своего истинного лица Кею. К тому же ей что-то подсказывало, что ее приходу там явно не обрадуются и, не глядя на ее, Ниночкины, немалые достоинства, примут за фанатку и выставят вон.    Почти что полчаса Журавль успокаивалась, сидя на подоконнике в женском туалете и придумывая разнообразнейшие кары проклятому Келле и не менее проклятой Альбине за такую подставу. В милой головке проносились самые разнообразные сцены казни: от четвертования до утопления.    Это же надо такому случиться! Ее драгоценный план провалился! Кей не сможет быть ее собственным парнем! Наркоманский ублюдок Келла своровал сумку! Еще и шантажирует!    Сначала она хотела позвонить отцу, но потом передумала - тогда ей и самой достанется. Папа и так не одобряет всех этих походов в клубы. И вообще, он думает, что средняя дочь сегодня пошла на Музейную ночь...    Чуть успокоившись, Журавль решила поговорить с Катриной, но почему-то связь отсутствовала, и Нинка смогла отправить смс и позвонить только через некоторое время. Плохая телефонная связь понизила ее настроение еще на пару градусов. Потом она все-таки написала Радовой сообщение, они встретились, и Нинка с видом рассерженной тигрицы сообщила, что с ней приключилось. Злость проходила. Присутствие лучшей подруги всегда ее успокаивало.          Ох, ну и зла же она была!    А я была поражена. Пусть и неправильно, но любовная магия, или как там называла свои манипуляции с энергетикой Альбина, действовала, и это было самым невероятным!    Это сработало! Нинка почти что приворожила Кея!! Удивительное рядом! Хоть оно и неправильное...    - Чего радуешься? - хмуро глянула на меня подруга. - И что мне делать? На хрена мне этот кособокий урод?    - Кто? - не поняла я.    - Келла, кто! - взмахнула сразу обеими руками девушка. - Чертов ублюдок, угораздило же его появиться не вовремя!    - Да, я помню, он во время конференции уходил... а пришел счастливый донельзя, - вспомнился мне уход синеволосого.    - Сумку-то твою пойдем выручать? - спросила я раздраженную подругу.    - А как ты думаешь? - огрызнулась она. - Там все мои вещи... Поганый извращенец! - завопила она внезапно. Наверное, Келлу вспомнила.    - Слушай, может тебе согласиться хотя бы на этого синего? - спросила я ее. - Глядишь, так и к Кею подберешься. Келла этот не страшный совсем. И тоже музыкант.    - Хватит глупости говорить, - отмахнулась она. - Пошли в концертный зал. Я свои деньги так просто ему не отдам. И вообще - никто не смеет мною манипулировать, тем более такой прыщ!    - Ну, он же из твоей любимой группы, - попыталась поддеть Журавлика я.    - Он теперь - исключение, - рявкнула подруга, которая быстро разочаровывалась в людях. - Идем! И я ему устрою прописку в Аду, Nзапрещено цензуройN!    Лучше бы она вообще на концерт не ходила. Честное слово, я пыталась уговорить ее все-таки позвонить отцу. Он человек влиятельный. Вмиг разберется с пропажей сумки. Но Нинка упрямее самого противного осла - куда там мне ее уговорить!    На концерт Журавлю даже не понадобился оставленный барабанщиком билет - у нас ведь были журналистские пропуска.    Когда мы вошли в трясущийся и вибрирующий от топота, ора и громкой музыки зал, освещаемый мощными прожекторами, я прижалась к подруге - так страшно мне стало. Я в принципе знала, что такое слэм, но попасть в него мне вовсе не улыбалось. Когда мы втиснулись в толпу, уверенный и усиленный микрофоном голос Кея разносился по всему залу:    - ... разделяйтесь на две половины! Давайте-давайте! Сделаем "стену смерти"! Когда я скажу три - и только когда я скажу три - разбегайтесь!! Разбегайтесь, слышите?!    - Да-а-а-а-а!! - взревел зал радостно. Вот же мазохисты!    Слэм - это небольшой персональный ад, когда разгоряченная публика начинает агрессивно толкаться и врезаться друг в друга, махая руками и ногами. "Стена смерти" - своеобразная стенка на стенку. Это когда поклонники тяжелой музыки разбегаются и со всей дури врезаются друг в друга. Кому-то нравится, и кто-то принимает в этом действе самое активное участие. А вот меня точно затопчут. Парни здесь совсем не маленькие и не хиленькие.    Моя подруга тоже это прекрасно понимала. Поэтому мы с Нинкой молча взявшись за руки и уворачиваясь от прыгающих парней и девушек, подобрались к стеночке. Некоторые поступили так же - в слэме хотели участвовать не все, хотя желающих было очень много. Самые яростные из них образовали перед сценой с подбадривающими поклонников музыкантами, мошпит - круг, в котором самые активные действия слэма и производились. Именно там должна была сейчас появиться стена смерти. Кажется, если я ничего не путаю.    Пробрались мы к спасительной прохладной стене вовремя. Потому что буквально секунд через сорок Кей под мощные аккорды бас-гитары оглушительно закричал:    - Готовьтесь, готовьтесь! Раз... я говорю раз... два, малыши, не боитесь?... два.... Три!!!    И фанаты побежали друг на друга. Веселье началось под захлебывающиеся резкие звуки музыкальных инструментов.    Вроде бы мне слышались звуки врезающихся друг в друга тел, но, думаю, это мне всего лишь казалось от излишней эмоциональности.    Я не видела, что там происходило с бушующими поклонниками, но, судя по тому, как наверху, находясь в своем красивом ВИП-зале, прилипли к перилам журналисты, на мош пите было весело! Сверху одновременно снимали на камеры и фотоаппараты. Еще бы, там, наверное, настоящая мясорубка! Кажется, про группу "На краю" напишут очень много статей.    - Распрыгались! - проорала мне на ухо еще больше обозленная Нинка. Как бы у нее нервный тик не начался.    Я согласна кивнула головой.    Мы с ней стояли возле стенки довольно долго, дожидаясь, пока толпа успокоится полностью. Нинка хотела пробиться к самой сцене, потому как она не совсем понимала, как "синильный козел" разглядит ее в такой толпе.    - Сейчас пойдем к сцене! - громко, чтобы я слышала, орала она мне на самое ухо. Я, чувствуя, как жесткая и громкая музыка заставляет вибрировать легкие, отвечала ей:    - Да ни за что!! Я туда не пойду!    Мне было страшно идти в самую гущу разгоряченных любителей альтернативной музыки.    - Пойдешь! - кричала в ответ Нинка. - Ты же моя подруга! Немедленно пошли!!    - Я не самоубийца!! - пыталась я перекричать музыку и с сожалением констатировала, что сделать этого не смогу, даже если мой голос усилить в четыре раза.    Идти нам не пришлось. Наверное, Небеса услышали мои молитвы, и в очередном перерыве между песнями, когда одни музыканты разговаривали с публикой, а вторые жадно пили минералку (между прочим, потом стаканчики с водой ребята отдавали стоящим у самой сцены поклонникам, и те с радостью принимали "угощение" из их рук), синеволосый Келла вновь на какое-то время завладел микрофоном.    - Сегодня в этом зале моя любимая девушка! - весело прокричал он, близко подходя к микрофону и едва ли не касаясь его губами. Мужская часть одобрительно подбодрила ударника. Женская - скорее расстроилась, но тоже зашумела.    - Я хочу сказать ей, как сильно я ее люблю! И хочу! - Еще громче завопил парень, а я почувствовала боль - так сжала мою руку обозлившаяся Нина. Я за нее держалась, чтобы случайно "не потеряться".    - В полночь, в ВИП-зале "Конфетти" я жду тебя, моя леди! Приходи, я отдам тебе все самое дорогое! Ай лав ю!    - Е-е-е-е-е-е! - поддержали музыканта поклонники. - Приходи!!    Я не знала, на кого мне глядеть с сочувствием: на далекого весельчака Келлу или на рядом стоящую пылающую от гнева Нинку. Что-то мне подсказывает, что эти двое друг друга стоят.    А зал, приветствуя новую композицию, уже вновь погружался в очередное штормовое море музыки, рискуя в нем утонуть.    Мы покинули концертную площадку и направились к журналистами, за столики.    - "Я офдам теве фсе фамое довогое!" - противным голосом передразнивала Нинка этого странного Келлу. Почему-то в ее интерпретации он очень сильно шепелявил и имел тонкий гнусавый голос. - Да у него из всех вещей самое дорогое - это моя сумка!    - Думаешь, он такой бедный? - засомневалась я. - Они же вроде как музыканты довольно известные...    - Да ты знаешь, сколько стоила эта сумка? - зло пыхтя, прорычала подруга. - Да меня отец чуть не убил, когда я ее из Италии заказывала! Это, между прочим, "Версаче"! А мои кредитки? А заколка с кристаллами Сваровски? А ручка "Паркер"?    - Зачем тебе ручка "Паркер"? - очень удивилась я.    - Тебе не понять, ты все равно модой не интересуешься!    - Раз ты такая модная, слушала бы гламурный r'n'b! - не отступала я. - А не всякую там альтернативу.    Подруга одарила меня таким тяжелым взглядом, что я перестала с ней спорить. Воспользовавшись этим, она вновь стала ругаться:    - Да если он мне мою сумку не отдаст, я ему сердце через нос вырву! Я его убью!    - Как?    - Его барабанные палочки в уши затолкаю, чтобы мозг.... Хотя, - осеклась она, - откуда у него мозг? У этой сволочи там вакуумное пространство сидит!    - Как вакуумное пространство может сидеть? - поинтересовалась я, припоминая физику. - Вакуум - это же среда.    - Среда, среда, - кивнула подруга. - Понимаешь, дорогая моя, когда мозг у человека выкипает, он превращается в газ. Газовую среду. А вакуум - это как раз состояние газа и есть. У него в башке вакуум, у этого проколотого рыла...    - У него еще и губа проколота, и брови, - вставила я, уже откровенно веселясь. У меня теория с тараканами в голове, у нее с вакуумом...    - Да хватит меня перебивать!    - Успокойся, ты же его приворожила, вот парень теперь и хочет с тобой встретиться, - успокаивала я Нинку, озираясь - на нас иногда с интересом смотрели люди, проходившие мимо - подруга говорила вовсе не тихо.    - Там мои деньги! Там мои вещи! Да как он посмел! Моя сумка! Скотина!    - Ну, этот Келла же пообещал вернуть тебе все, - несколько опасливо тронула я за руку подругу. Та яростно прошипела:    - Пусть попробует не вернуть. Пусть. Я ему кишки на шею намотаю, и повешу на них этого засранца! Я ему вены вытяну через уши и задушу ими! - очень мерзко расхохоталась подруга.    Даже я немного Нину сейчас боялась: столько ярости было в ее жестах и словах. По-моему, если Нинку подпустить близко к этому синеволосому, она кинется на него, как разъяренный лев на гладиатора и попробует узнать, каков он на вкус.    - Я его печень съем! - воинственно заявила она мне, напоминая демона. - Выпью кровь! Порву желудок! Из вен сыр-косичку сделаю.    Как у нее еще глаза красными огоньками не загорелись, и рога не выросли?    - Нина, ну я же ем, - возмутилась я, передергиваясь от таких подробностей.    - И что? - уставилась на меня та.    - Мне немного неприятно. Слегка так.    - Ничего, переживешь, - она подхватила длиной изящной вилкой со дна своей тарелки кусочек хорошо прожаренного мяса. - Вот так вот возьму и съем его селезенку! - С этими словами подруга запихала в рот еду. - И пфофую!    Это она так слово "прожую" произнесла. Я отвернулась от нее. У меня нервы не стальные - вдруг тошнить начнет от ее слов. Воображение у меня богатое.    Хотя я понимаю злость подруги: она ехала сюда, абсолютно уверенная, что влюбит в себя милого сероглазого (или уже янтарноглазого?) Кея, а к ней в буквальном смысле прицепился совсем другой человек! И даже в гримерную на руках зачем-то потащил - наверное, чести хотел лишить. Или другие пакости задумал.    Представив картину, где синеволосый, мерзко улыбаясь, бросает дико орущую и не желающую сдаваться Нинку на диванчик, я захихикала. Что за глупая ситуация? Это так на него методика экстрасенса подействовала? Может, и мне при случае тогда к Альбине забежать? Мне менеджер понравился...    - Чего хихикаешь? - мрачно осведомилась Нинка, не сводя глаз с поющего Кея. - Проклятый жук-навозник... я ему ноги вырву и вместо них барабанные палочки вставлю. Ур-р-род.    Под навозником и уродом явно подразумевался коварный Келла. А я Нинке говорила, что все эти музыканты с приветом. Кто-то с маленьким, а этот синий - с большим.    Я не ответила. Пусть подруга, и я вместе с ней, попали в очередную глупую ситуацию, зато забавно вышло. Будет что вспомнить, так сказать. А Нинка уставилась на сцену, решив не ругаться, а наслаждаться музыкой и голосом ее несостоявшегося звездного парня. Взгляд ее сразу стал мягким.    - Я бы отправил тебя к господину всея пороков, - прошептал Кей завершающие слова одной из песен завораживающим шепотом, - чтоб преподать тебе, тварь моя, пару простых уроков...    Фанаты опять шумно возрадовались непонятно чему, подхватывая его зловещие слова и завершая их:    - Только найду тебя...    Мдэ, ну и песня. Правда, поклонникам нравится...    Я внимательно посмотрела на Кея, уставшего, мокрого, но все еще энергичного и отчего-то искренне улыбающегося, точно зная, что он поет в живую. Всегда.          Сейчас мы с Журавликом сидели на удобных стульях ВИП-зала "Карамель", как и остальные журналисты, пришедшие на халявный фуршет и концерт группы "На краю". Само выступление недавно закончилось, и благословенная тишина казалась непривычной, как афроамериканец в далекой сибирской деревеньке.    Писательской братии, впрочем, было все равно - есть музыка или ее нет. Она активно ждала ночного открытия клуба и не менее активно поглощала еду и напитки, которые чудесным образом все не исчезали со столов. Кое-кто уже так хорошо распробовал алкоголь, что несвязно разговаривал.    До начала ночной работы "Горизонта", тогда, когда все три этажа заполнятся любителями ночной жизни, дискотек, танцполов и ди-джеев, оставалось около часа. Любезный директор клуба, а также несколько его помощников с милыми улыбочками ходили между приглашенными журналистами и призывали "немного подождать, чтобы увидеть сегодняшнюю божественную ночную программу". Гостеприимно размахивая руками, директор клуба Игорь Иванович сообщил:    - Дорогие гости! Сегодняшний день - специально для вас! По своим удостоверениям вы сможете побывать в любых, так сказать, частях нашего заведения. Начиная от большого танцпола, заканчивая бильярдом. Так сказать, все для вас! Все для вас!    Журналисты ему вяло поаплодировали. Многим уже было все равно, где поглощать алкоголь.    Ой, он так статьи-то хвалебные хочет, что все разрешает. Наверное, конкуренции все-таки опасается. Зато это чистой воды везение для моей озлобленной и несчастной Нинки. Кстати, что характерно, по тому поводу, что у нее ничего не получилось с Кеем, подруга почти не переживает - все ее добрые и светлые чувства к нему были отодвинуты на второй план ненавистью к Келле.    - Ну вот, - повернулась я к Нинке, после того, как директор растворился среди гостей - ходи, где тебе хочется! Директор сказал, что для журналистов с их удостоверениями все открыто. Может, потом в журналисты податься, а? Халява такая.... Найдешь свой "Конфетти", встретишься с...    Я замолчала, глядя на подругу. Пока я говорила, она ловко перехватила у одного из ребят-официантов сразу два высоких бокала с ядовито-синими коктейлями и теперь большими, совсем неженскими глотками поглощала содержимое одного из них.    - Ты что, напиться тут захотела? - вцепилась я во второй бокал. - Не смей!    У Нинки и алкоголя странные взаимоотношения. Пара бокалов вина или одна-две бутылки пива никак на нее не действуют, разве что делают ее активнее и злее, чем обычно. Но большее количество алкоголя полностью меняет психику этой чудачки - она становится белой и пушистой, лезет обниматься и вообще, похожа на вулкан, извергающий из себя добро. Просто не человек, а ангел, меценат и добрых дел мастер в одном лице! В таком состоянии она добродушная и милая, как никогда. Готова сделать все, что угодно даже для незнакомого человека. Побыв хорошей, излишне болтливой и чересчур щедрой, Нина начинает слабеть, вянуть, как застоявшийся в воде цветок, и домой ее приходится тащить чуть ли не на руках.    - Я не напиваюсь, - уже присосалась ко второму бокалу Нинка, вырвав его из моих рук, - я себя поддерживаю в тонусе.    Темно-синяя жидкость коктейля исчезала из бокала с огромной скоростью, и мне лишь оставалось печально наблюдать за этим.    - В каком таком тонусе? Не пей, пожалуйста, много, я не хочу тебя на себе тащить домой!    - А тебе и не придется, балбеска! Я знаю, что я делаю. И вообще, в двенадцать я встречусь с синеволосым козлом, заберу свои вещи, ну и, конечно, расскажу ему, что воровать вещи у девушек - плохо. А потом мы с тобой пойдем веселиться, ясно? Тысяча чертей, - процитировала она одного из мушкетеров, - я найду его и заставлю пожалеть, что он такой недоносок!    - Думаешь, он считает себя недоноском? - скептически спросила я, вспоминая барабанщика. По его одному виду можно сказать, что у него самомнения выше крыши. Хотя до Нинки ему все-таки далеко.    - Я считаю. И этого достаточно, - потрясла кулаком в воздухе подруга. - Я из-за этого кретина не смогла Кея заполучить! Я его зарежу.    В подтверждение своих слов она потянулась рукой к коленям, на которых обычно лежала ее сумка. Сейчас там, естественно, было пусто - и ее рука нащупала не знакомое кожаное изделие, а воздух. Это рассердило Нинку еще больше, хотя я думала, что больше уже невозможно. Подруга, яростно потрясая гривой светлых волос, некрасиво ругалась, не стесняясь окружающих.    - Еще и мозоль болит! - горестно взвыла она, ударившись о ножку столика.    - Лучше бы папе рассказала, - произнесла я. - Он бы за тобой приехал хотя бы.    Такой вариант развития событий ее не устраивал.    - Ну уж нет. Я тут потусуюсь! И вообще, вдруг Кеечку встречу. Я слышала, кто-то из этих говорил, - обвела чуть затуманенным взглядом присутствующих Нинка, - что Кей останется в клубе. А жаловаться я вообще не хочу. Со своими проблемами могу справиться сама. Сама, и только.    Ее губы вдруг растянулись в неприятной улыбке, а глаза забегали в разные стороны, как у воришки.    - Ты чего? - растерянно посмотрела я на подругу.    - Ничего, - отвечала она. - Мне нужно позвонить. Сиди здесь и никуда не уходи, а то потом ищи тебя по всему "Горизонту"!    С этими словами подруга бабочкой выпорхнула из-за стола и скрылась в толпе людей.    Вернулась она минут через пять, крайне довольная, поигрывая бусами.    - И кому ты звонила? - смерила я ее подозрительным взглядом.    - Папе римскому! - в руках у Нинки появился новый бокал. На этот раз коктейль в нем был не синим, а рубиново-красным, где-то на середине бокала плавно переходящим в желтый.    - Хватит пить! Ты не для этого сюда пришла! - Рассердилась я.    - Я же сказала - мне для тонуса, - отрезала подруга. - У меня сегодня день великого стресса, а ты ноешь. И вообще, это последний.    - Так кому звонила-то?    - Папе, - радостно отозвалась Нинка.    Я облегченно вздохнула. Надеюсь, ее родитель заберет нас отсюда?    - И когда он приедет?- осведомилась я.    - Скоро. Сказал, что сейчас с одним мужиком разберется и прикатит с ребятами.    - В смысле разберется? - не поняла я.    - В прямом. Папа сейчас на разборке какой-то, - хмыкнула Нинка. Она опять сняла свои туфли и уже никого не стесняясь, сидела без них, босиком.    Я медленно перевела на подругу взгляд.    - На какой такой разборке?    Что-то не могу я представить представительного дядю Витю, главу семейства Журавлей, который, в общем-то, человек довольно хороший, хоть и нудный, пришедшего на бандитскую разборку. И не то у него социальное положение чтобы такими глупостями заниматься.    Наверное, все-таки не стоило Нинке пить коктейли, потому что она стала нести какой-то бред.    - На обычной. Ты не знаешь, что такое "разборка"?    - Знаю. Но зачем ему на нее ехать? Ему делать больше нечего?    - Понятия не имею, - отрезала девушка. - Может, на него наехали, а может, он наехал на кого. Я же тебе не профессиональный уголовник со стажем. Откуда я знаю, чем Папа занимается?    - Зачем твоему папе бандитские разборки? - осторожно спросила я. - У него дела в фирме идут плохо?    - При чем тут мой отец? - рассвирепела Нинка. - Ты совсем с ума сошла? Тебе противопоказано в клубы ходить. Конечно, моему папочке заняться нечем, как в двенадцать ночи ехать на разборку! Он, наверное, весь свой офис собирает и мчится туда, не забыв прихватить с собой бейсбольные биты и стволы. А там его ждет другой бизнесмен со своими работниками. "Офисные войны", блин.    - Правда, что ли? - кажется, я глупею с каждой секундой.    - Ну конечно! - расхохоталась Нинка. - И Джордж Лукас будет про них фильмы снимать! Ой, Катя, умеешь ты настроение поднять! Надо же такие глупости еще умудриться сморозить, а?    Я растерялась:    - Но ты же сама сказала, что позвонила папе...    Она закрыла лицо ладонями и опять расхохоталась:    - Ой, Катя! Ну, ты даешь! Я позвонила не папе, а Папе. То есть не своему дорогому папочке!    - А чьему? - удивилась я, понимая, что кто-то из нас явно тупит. - Моему?    - Ага! Чтобы он сюда на своем холсте прилетел и всех кисточками распугал! Нет, он с собой Чуню возьмет, их все напугаются и разборок вообще никаких не будет. Я позвонила Папе. Папа - это кличка, - принялась доходчиво объяснять мне подруга. - Ты наверняка его помнишь. Этого парня Иваном зовут, и он на "джипаре" разъезжает.    Я вздрогнула. Ивана этого я хорошо помнила. Здоровый мужик, у которого бритая налысо голова плавно перетекает в плечи, а лицо такое грубое, словно вырезанное из камня. На лбу у этого Ивана шикарный шрам в лучших традициях Франкенштейна. Нос переломан в двух местах и не отличается особой изящностью. Кажется, пару раз этот парень бывал в местах не столь отдаленных. И сейчас занимается чем-то противозаконным. Приятный человек, одним словом.    Каких только знакомых у Нинки нет!    А познакомились они совершенно случайно. Моя подруга сидела в такси и ждала собственного брата, который должен был вернуться из магазина, где продавали сноуборды и скейты, но запаздывал. Нинка сидела на переднем сидении и подпиливала ногти, очень сильно злясь на Сережку. Когда она в очередной раз выглянула в окно, чтобы посмотреть на дорогу, то ее взгляд наткнулся на появившегося, словно из воздуха, бугая со шрамом на лбу. Он оглядывался по сторонам и тяжело отдувался, словно ему пришлось немало побегать. Где-то вдалеке слышались крики, ругань и топот - за парнем мчалось не меньше пяти человек, очень похожих на него по комплекции.    Нинка верно решила, что просто так гнаться за человеком с харей бандита не будут. Тем более догоняющие очень громко грозились отправить накачанного парня в ад и поминали всех его родственников до восьмого колена. Они ясно давали понять, что если догонят бугая, то ему придется плохо. Поэтому подруга решила совершить добрый поступок, о котором хвасталась мне раз сорок пять. Перегнувшись через открытое окно, она крикнула:    - Запрыгивай в машину!    Несмотря на габариты, бугай ловко запрыгнул в авто, а Нинка, которой хотелось приключений на свою пятую непоседливую точку, велела водителю:    - Трогай, шеф!    Водитель тоже оказался далеко не слепым мужчиной - он прекрасно видел погоню. Поступок пассажирки его, конечно же, смутил, но перечить он не стал. Мало ли что этот здоровый детина, залезший на заднее сидение, с ним сделает! Рассудив, что уж если теперь у него "на борту" столь сомнительный пассажир, которого следует опасаться, шофер с силой вдарил по газам и скрылся в облаке пыли, тайно радуясь, что номера у его такси забрызганы грязью.    Нинкин брат вышел из своего магазина, счастливо обнимая скейт, как раз в то время когда от такси с сестрой уже и след простыл, зато на дороге, потрясая кулаками, грозно ругались странные бритоголовые люди с большим количеством татуировок на руках и пальцах.    Таким образом, Нина и познакомилась с Иваном. Тот оказался не просто каким-то там гопником, а правой рукой местного городского криминального авторитета по кличке Сивый. У Вани тоже было прозвище (о котором я совершенно забыла) - друзья и недруги называли его просто Папой. Как мне потом уже объяснила подруга, это из-за того, что у него была милая фамилия Папиков.    Господин Папиков или просто Папа был очень благодарен своей спасительнице, разузнал ее адрес и телефон и даже пригласил на ужин в дорогущий ресторан. Там он назвал ее своею "сестренкой" и сказал, что сделает для Нинки все, что угодно, стоит ей только попросить. Она не стеснялась и иногда просила кое о чем.    - Ты что, позвала этого бандита? - воскликнула я.    - Ага. Наподдаст пусть синему поганцу, как следует!    Я схватилась за голову. Сама парня приворожила (пусть это произошло случайно, но это все-таки она виновата), а теперь еще и этого бугая Папу натравить на него хочет.    Пока я переживала насчет дальнейшей судьбы синеволосого, из толпы журналистов царственно выплыла короткостриженая Лина, которой, по-видимому, было очень скучно.    - Ждете открытия, девочки? - обратилась она к нам.    - Ждем, - многообещающе произнесла Нинка. - Очень.    - Как вам концерт? - села, не спрашивая разрешения, рядом с нами критик известного музыкального журнала.    Я неопределенно пожала плечами. Выступление группы мы с Нинкой досматривали уже в этом ВИП-зале, расположенном над сценой. Нинка целый час торчала у перил и смотрела на Кея, поющего или орущего очередную песню. Тогда выражение ее лица становилось умиленным. Изредка ее взгляд натыкался на Келлу, который сосредоточенно, в такт бешеной музыке, со всей силы бил по тарелкам и барабанам. Честно сказать, играл он неплохо, профессионально, но при каждом его соло Нина кривила лицо или даже демонстративно закрывала уши. За ней было бы очень забавно наблюдать постороннему человеку.    - Мне понравился концерт. Только их барабанщик... раздражает, - ответила тут же моя подруга, непроизвольно сжимая руки в кулаки.- Синеволосый чурбан.    - Да, барабанщик у них почти что Мистер Эпатажность. Хотя, среди прочих рок-музыкантов он не слишком-то выделяется. Красить волосы синей краской - это уже неоригинально.    - Какой краской? - зло хохотнула Нина. - Он их в синьку окунул, теперь ходит, радуется! Знаете, как я его прозвала? Синильное Рыло.    Лина ужасно обрадовалась, что нашла человека, кто хоть в чем-то недолюбливает "На краю". Ведь по ее словам, услышанным мною еще тогда, когда мы сидели рядом, "эта пресс-конференция абсолютно белая", то есть недоброжелательных представителей прессы на ней почти что не наблюдается.    - И играет он ужасно, - подхватила критикесса. - Да и не он один. Девочка, ты знаешь, что такое талант? - поинтересовалась Лина у Нинки. Кажется, она тоже слегка выпила. Я, наверное, здесь одна трезвая осталась.    - Знаю, - тут же ответила подруга, кивая. Она возвела глаза к потолку и выдала: - Как говорил Горький, талант - как породистый конь, и необходимо научиться управлять им, а если дергать повода во все стороны, конь превратится в клячу. Вот эту клячу с синей гривой мы могли наблюдать на сцене. Видали, как ее дергало?    Лина оценивающе улыбнулась. Сравнение "синеволосый-кляча" ей очень понравилось. Я думала, что она выдаст светловолосой девушке слова о таланте, принадлежащие Довлатову, те самые, что она говорила мне всего лишь пару часов назад, но критик блеснула новыми знаниями:    - Талант, по словам великого Бальзака, это развитие природных склонностей. Вы знаете Оноре де Бальзака?    Мне пришлось кивнуть, хотя и о нем я имела весьма смутные представления, а вот Нинка согласно заболтала головой, как болванчик. Ей нравилось показывать свою образованность и слышать похвалу за это. Тем более услышать похвалу от столичной известной гостьи...    - О, молодцы. Приятно видеть читающую молодежь. Так вот, талант есть развитие способностей. А у этого молодого человека с бесчисленными проколами способностей совсем нет. Один только ветер между ушами. Музыка - это великое искусство! А во что превратили его эти мальчишки? А вы видели это ужасное действо, когда их фанаты бросались друг на друга? И прыгали, прыгали... Всем повезло, что никому не пришлось вызывать скорую! Там же могли кого-то затоптать, не так ли? А музыканты, и особенно солист с этим синеволосым, побуждали толпу к этому ужасу! А тексты песен? Какая жестокость! Какая отсутствующая рифма! Какой полуночный бред! Кто их сочиняет?    - Давайте лучше о синеволосом! Говорят, он наркоман! - перевела тему Нина.    И эти две оставшиеся полчаса едва ли не по косточкам разобрали несчастного Келлу. Наверное, у него горели уши, и он икал без остановки. Иногда Лина пыталась заговорить о Кее и других парнях, но Нинка это в корне пресекала. Потому что если моя сумасбродная подружка терпеть не могла только барабанщика, то Лина не слишком любила всю группу в целом. Про остальных Нина гадости слышать не хотела. Зато критик сумела немного пообсуждать менеджера-красавчика, заявив, что он бабник, плагиатор и откровенная сволочь, которая пытается заработать на группе большие деньги. У меня появилось такое чувство, что Андрей и критикесса знакомы лично, и отношения их не самые доброжелательные.    Нина и Лина сумели найти друг друга. Они сидели, словно две кумушки и с открытой, ироничной злобой критиковали всех и вся, одновременно блистая знаниями в самых разных областях. Начали с Келлы и его менеджера, закончили первыми лицами страны. Когда парочка перешла на обсуждение одного из последних международных конфликтов, возомнив себя великими геополитиками, клуб вновь ожил. Одиннадцать тридцать - законное время начала ночной сессии. На противоположной от нас стороне, которая выходила своим балконом на большой танцпол, сначала тихо, разогреваясь, а потом все сильнее и сильнее зазвучала ритмичная музыка. То ли техно, то ли хаус - в этом я совсем не разбираюсь. Плавными невидимыми рывками громкий пульсирующий звук заполнял все пространство клуба. Одновременно с музыкой ожили и яркие неоновые цвета - это было включено световое оборудование. Повсюду заискрили все цвета радуги, в такт музыке, и выглядело это очень красиво.    - С вами ди-джей Скрин! И много-много-много часов драйва! - разносилось эхом по клубу. Пришедшие потанцевать с воплями приветствовали ди-джея.    Жаль только, что я уже привыкла к тишине. Нинка, отвлекшись от женщины-критика, наклонилась ко мне и проорала:    - "Горизонт" окрыли для дебилов! Как раз почти двенадцать! Сейчас пойдем искать этого выродка!    Чтобы попасть во второй Вип-зал "Конфетти", нам пришлось спуститься вниз, на первый уровень, - сначала нужно было пройти мимо танцпола и барной стойки, а потом еще спуститься на нижний этаж.    Несмотря на то, что клуб только-только открылся, уже множество людей находилось на танцплощадке и возле огромной пятиметровой барной стойки, да и все столики в зоне отдыха были заняты теми, кто хотел весело провести субботний вечер и ночь. Большое количество отдыхающих и веселящихся было на среднем уровне - то есть на балконах, расположенных по периметру танцевального зала, который как раз считался уровнем первым. На балкончиках было расположено много диванчиков, и в прошлый раз, когда я приходила в клуб вместе с Нинкой, мы сидели именно там, наблюдая шоу-программу сверху. ВИП-зал, где располагались журналисты, находился на третьем, верхнем уровне.    Нинка с сожалением оглядела нижний уровень - ей тоже хотелось на танцпол. Танцевать она обожала и делала это очень красиво. Все-таки не зря все детство в школу бального танца проходила, а потом еще и танцем живота занималась.    - Хочешь здесь остаться? - спросила я девушку, вновь повышая голос, чтобы моя речь достигла ушей Нинки.    - Нет, конечно. Пошли в это самое "Конфетти". Я сейчас его задушу, эту скотину. - Она никак не могла называть Келлу по имени. Она была зла на весь мир и выругалась вновь, оглядевшись. - Чертова алкашня.    Многие разогревались спиртными напитками - оба бармена были заняты нескончаемым потоком клиентов. Кстати говоря, встретить под сиянием цветовых эффектов можно было не только молодых людей и девушек - люди гораздо старшего возраста тоже были не прочь посетить "Горизонт" и хорошо провести время. Только вот подростков младше восемнадцати не было: фэйс-контроль работал усердно и не пропускал несовершеннолетних.    - Не отставай! - горела озлобленная Нинкина душа местью, и девушка, несмотря на свои мозоли, быстрым пружинистым шагом направлялась мимо большой и медленно крутящейся в самом центре зала сцены в противоположный конец этого огромного помещения. На сцене, кстати говоря, уже находился субтильный и сосредоточенный субъект в наушниках - веселый ди-джей. Он стоял, слегка покачиваясь в такт музыке около диджейского пульта, и проделывал какие-то манипуляции с вертушками. Именно он был источником всех этих ритмичных долбящих звуков.    Опасливо косясь на внушительных размеров дискобол, медленно вращающийся на самом верху, я поспешила за подругой. Почему-то этот огромный зеркальный шар мне не понравился еще в прошлый раз - я все боялась, что он оторвется и грохнется вниз.    Увернувшись от какого-то размахавшегося руками молодого человека, который, по-моему, вошел в транс из-за однообразной музыки, я выдохнула и сердито уставилась в спину Нинки. Ну не люблю я такие шумные и людные места - что поделаешь?    Через пару минут мы вышли из этого царства громовой музыки и ярких подсветок, лазерной иллюминации и попали в холл. Музыка была слышна во много раз слабее, что не могло не радовать. Народу здесь было тоже совсем не мало - он все прибывал и прибывал.    - Смотри, куда прешь! - крикнула Нинка какой-то девушке, которая вместе с большой компанией шагала ко входу на танцплощадку. Кажется, девушка наступила ей на больную ногу.    - Сама смотри! - не осталась в долгу кудрявая и сильно загорелая брюнетка.    Остановившись, Нинка тут же высказала ей, почему та может считать себя ночной бабочкой - только в нецензурных выражениях. Та тоже сказала Журавлю что-то обидное. Я испугалась, что они сейчас вцепятся друг другу в волосы, но молодые люди, которые сопровождали брюнетку, решили не обострять конфликт и молча утащили ее подальше.    - Вот же шалава! Ну что ты стоишь, Катя, пошли быстрее! Вдруг он мои деньги украдет? - Хмуро кинула на меня взгляд Нина и повела дальше.    - Ты не веришь, что он в тебя влюбился? - с улыбкой поинтересовалась я.    - Верю, - не поворачиваясь ко мне, буркнула девушка, - я с этой Альбиной еще поговорю! И не напоминай мне о ней.    - Почему? - невинно спросила я.    - Потому что эта экстрасенсша, мать ее, у меня на втором месте в черном списке!    - Что это у тебя еще за черный список появился?    - Список тех, кого мне убить надо. И хватит задавать глупые вопросы, а то займешь там почетное третье место.    - Ну и ладно, - пробормотала я, понимая, кто в списке на почетном первом месте.    Мы еще раз спустились по высокой мраморной лестнице, прошли мимо огромного аквариума с желтыми и красными рыбками, испуганно шарахающимися от тех, кто стучал пальцами по стеклу. Пройдя мимо еще одной небольшой, но уютной барной стойки и входа на второй малый танцпол, изолированный от первого, мы остановились возле высоких дверей, ведущих в ВИП-зал "Конфетти". Скучающая охрана, стоящая около них, увидела болтавшиеся на наших шеях удостоверения журналистов и пропустила. Приятно, ничего не скажешь. Один из мощных парней-стражников только сказал Нинке вежливым тоном, что ее ждут в первой комнате. Видимо, Келла предупредил охрану.    ВИП-зал "Конфетти" состоял из четырех комнат, рассчитанных на десять-пятнадцать человек. И, как успела заметить подруга, каждая из них была оформлена в индийском стиле и имела многочисленные мягкие диваны, подушки и занавеси.    - Ты там была раньше? - заинтересовалась я.    - Была, - кивнула подруга. - Я же не то, что ты. Я везде успела побы...    Она замолчала на полуслове - одна из дверей, из-за которой тихо лилась какая-то нежная музыка без слов, приоткрылась и к нам вышел синеволосый - все с такими же растрепанными волосами. Он приветливо нам помахал, держа в одной руке бокал с пивом. Потом указал пальцем на Нинку и поманил к себе. Морда у него была при этом наглая-пренаглая. У моей подружки от ярости даже глаза покраснели и ноздри затрепетали. Не Нина Журавль, а настоящий бык, увидевший беззащитного тореадора! Жаль только, что на этом Келле одежды красной нет - только черные джинсы с тяжелыми цепочками и светлая футболка.    - Нина, - успела я шепнуть ей, прежде чем она бросилась на парня, - не убивай его!    - Убью. Я буду его убивать, а ты иди и повеселись где-нибудь. Папа не отмажет нас двоих.    - Но... - растерялась я.    - Подожди меня там, - почему-то приказала мне добрая подруга. - Он ведь нарик. Мало ли что еще и с тобой сделает.    - Хэй! Как тебе концерт, леди? - выкрикнул синеволосый в это время. Нинка ненавидит, когда ее ласково называют и всяческие нежности тоже терпеть не может. Поэтому ее злость выросла еще чуть-чуть.    - Леди? - прошипела она.    - Ага. Ты моя леди. Иди ко мне? - Молодой человек вновь поманил ее ладонью, пальцы которой были унизаны черными перстнями.    - Сейчас приду, - пообещала подруга. Келла точно получит гордое звание самоубийцы!    - Жду, киса.    - Ну что? Ты готов к смерти, моллюск? - Очень и очень нехорошо посмотрела на парня Нина, проигнорировав его слова. Она небольшими, но твердыми шагами надвигалась на музыканта, потирая руки.    Тот как-то нервно сглотнул, но все равно ответил с улыбкой:    - Я готовился к встрече с тобой, медвежонок!    - Урод! Какой я тебе медвежонок? - неожиданно схватила его за ворот футболки девушка. - Я что, на медведя похожа? У меня волосатое коричневое лицо, страшная пасть и когти есть?! А? Живо отвечай, рыло!!    - Я... я не рыло, - попытался перехватить парень руки Нинки. Наглость в нем постепенно испарялась. Кажется, его так еще никто не называл. И я его вполне понимаю - не каждый человек удостаивается такой "заманчивой" клички.    - Ну, если я, по-твоему, медведь, значит ты - самое настоящее рыло, - стала трясти парня за плечи Нинка, - отдавай мою сумку, мерзкий придурок! Козлоногий выродок!    Интересно, а мне нужно идти и помогать Нинке трясти парня, или она сама управится? Вот уже ногами лягаться начала, как будто с детства занималась не танцами, а кик-боксингом.    - Слушай, - очень ловко увернулся от пинка Келла, - принцесса, я тебе твою сумку отдам, перестань же...    - Убью!    Вдруг Нинка прекратила боевые действия, прислушалась, повернув голову к приоткрытым дверям, откуда он вышел.    - А кто это сидит вместе с тобой? - вкрадчиво, словно кошка, проговорила она.    Синеволосый пожал плечами - поведение Нины внушало ему опасение:    - В ВИП-комнате? - С недоумением спросил он. - Парни из группы. Ты же видела меня на сцене? Я крут? - и он рассмеялся, обнажая чуть заостренные зубы.    - Парни из группы? - сама у себя переспросила Нина. И вдруг лицо ее буквально просветлело. Я тут же уловила ход ее мыслей - если там сейчас сидит группа "На краю", то и ее обожаемый Кей тоже там. А это просто невероятное везение...    Хищница почувствовала жертву и спешно натянула на себя маску невинной овечки.    - Извини... я очень нервная. А ты такой замечательный ударник. Талантливый, - вдруг очень милым голосом проговорила Нинка, аккуратно разглаживая складки футболки на плечах Келлы. - Я прямо засмотрелась на тебя.    - Да ну? - в голосе парня сквозило искреннее недоверие, как будто девушка сообщила ему, что она - прямой потомок Марсианских правителей-инопланетян.    - Ну да, - ничуть не смутилась Нинка. - У тебя руки такие сильные, - не преминула заметить эта притворщица, все еще надеющаяся на встречу с Кеем. Она, задорно засмеявшись, провела ладонью по его предплечью. - И голос такой сексуальный. Скажи мне что-нибудь? Я ведь тебе нравлюсь?    От такой смены поведения в шоке была не только я, но и сам синеволосый. По-моему, если он купится на такую открытую лесть, то сможет считать себя дураком всю оставшуюся жизнь.    И он купился! Поверить не могу, что такие глупые парни бывают!    - Ну... нравишься, - взглянул ей прямо в глаза Келла, проверяя, шутит ли девушка или нет.    - Тогда пойдем туда? - едва заметно кивнула Нинка в сторону комнаты. Кажется, оттуда медленно разносился тягучий и сладкий аромат кальяна. - Мы бы с тобой хорошо провели вместе время. Познакомишь меня с друзьями, представишь как свою девушку.    Обернувшись на меня и словно бы говоря: "Повеселись где-нибудь пока", Нинка, позволившая Келле взять себя за руку, направилась к своей мечте, которая, вероятно, курила в шикарной комнате кальян. Синеволосый с опаской вглядывался в лицо новоприобретенной девушки, ожидая подвоха. Последнее, что я слышала, были слова молодого человека о том, что он "просто офигел, когда увидел такую красотку".    Я в гордом одиночестве направилась вон из ВИП-зала "Конфетти". Обиженная. И что мне тут делать одной? Я ведь даже одета совсем не по-клубному. Эта Нинка вечно так - сначала позовет с собой, а потом какую-нибудь свинью подложит. Никогда больше не соглашусь на ее уговоры.    Сначала я решила вернуться в "Карамель", но поняла, что абсолютно не запомнила дорогу туда. Потому, немного поразмыслив, я направилась на свободное место возле барной стойки, мимо которой мы шли. Над нею висел здоровый плазменный экран, транслирующий все, что происходит на большом танцполе. Вроде бы прошло не так много времени, а там народа стала раза в два больше, чем было.    Приобретя странный слабоалкогольный коктейль "Вирус весны", и отбившись от какого-то настойчивого мужика с ярко выраженным кавказским акцентом, желающего со мной познакомиться, я, ерзая, стала осматриваться по сторонам. Табурет был жесткий и неудобный. Слава Богу, хотя бы звук здесь был не такой громкий, как на танцполах, и людей намного меньше. И не такое яркое освещение, от которого рябит в глазах - скорее полумрак.    Вот же невезенье. Пришла в место, где нормальные люди развлекаются и отдыхают душой и телом одновременно, а сижу в одиночестве и скучаю. И Нинка хоть бы с собой позвала - мне бы тоже хотелось познакомиться с ребятами из группы. Так, ради интереса.    А чужое веселье теперь только лишь раздражает.    Напротив меня, за одним из больших столиков расположилась очень шумная компания. Вот уж люди умеют веселиться! И смеются, и шутят, и напитки один за другим покупают, и девушки вокруг них слоняются.    - Выпьем за Наталью! - Выкрикнул кто-то из них и с шумом открыл шампанское. - Нимфа, за вас!    Наталья, длинноногая рыжая девушка с очень миловидным лицом, захихикала и залпом опрокинула бокал с искристым напитком.    - А теперь за прекрасную Елену! Не вы ль та самая Елена, из-за которой началась Троянская война? Не вас ли воспевал Гомер?    Еще одна девушка, в очень коротком открытом платье засмеялась. Так же громко выпили и за нее. Я с возмущением глядела на них - чего так показушно радоваться, когда мне, несчастной и одинокой, скучно и грустно?    Оттянутся же парни. Точнее, не парни - я вгляделась в веселящихся - им уже лет по тридцать пять - сорок, не меньше. Один из них даже папу напоминает - одет в рубашку, похожую на Томасовскую любимую и с такими же русыми растрепанными волосами до плеч...    Напоминает ли?    Нет, не напоминает. Это и есть мой драгоценный родитель. С ума сойти, даже мой папочка посещает ночные клубы!    Как я раньше не узнала! Сидит в окружении своих друзей-художников и кучи девушек, говорит нетвердым голосом какой-то тост, посвященный творчеству и "великой старушке-античности", которая почему-то "течет в наших жилах". А сам же сказал, что всю ночь в мастерской будет сидеть. Вот же врун несчастный! Но ничего, я ему сейчас обломаю веселье.    Дело в том, что Томас очень любит всячески развлекаться, но при собственных детях, то есть при мне, Эдгаре и Нельке, он старается выглядеть очень положительным и образцовым.    Я встала на ноги и подошла к веселящейся компании со спины. Один из дядек, который уже лет пятнадцать известен мне как Славон, заметил меня и ткнул папу в бок. Тот не обратил на тычок никакого внимания и продолжал говорить что-то игривое рыжеволосой Наталье.    Я, заметив взгляд Славона, приложила палец к губам. Тот пожал плечами и кивнул.    Это очень странный мужчина, кстати говоря. Самому лет так под пятьдесят, а он все называет себя вечным подростком, не терпит, когда его называют на "вы", и заставляет всех подряд величать себя не как-нибудь, а только Славоном. Совершенно чокнутый дяденька! Однажды он жил в нашей квартире около месяца - его шестая жена выгнала его из дома. А со своей седьмой супругой, у которой Славон живет до сих пор, он еще не познакомился. Так как своей жилплощади у папиного друга не было, Томас предложил ему пожить у нас. Мы все, кроме папы, чуть не сошли с ума от такого соседства. Славон едва ли не каждый день приглашал домой кучу знакомых, наплевав, что находится не у себя в квартире. Его гости пили, пели, ели, играли на различных музыкальных инструментах и шумно разговаривали. Папа был в восторге. Нашу квартиру посещали как люди искусства, так и представители цыганского табора и лица без определенного места жительства, которые обществу более известны как бомжи. Леша грозился выставить из дома и Томаса, и его друга, а я с братом и сестрой горячо его в этом поддерживали. Ситуация накалилась под Новый год, когда я, Нелли и дядя ушли в совместный поход в супермаркет (такие походы бывают у нас не чаще, чем один раз в году!). Брат тоже слинял из дома - в ближайшее Интернет-кафе, не выдержав шума и гама. А папа уехал в командировку - на очередную выставку. В доме остался только Славон, который тут же пригласил "поиграть в картишки" пару друзей. Те, естественно, не замедлили прийти. Когда домой вернулись мы, нагруженные по самые уши покупками, то вдруг обнаружили, что не можем открыть двери - чьи-то заботливые руки услужливо поменяли один из замков. Как же тогда разозлился Леша! Он словно оказался на месте тех несчастных девушек, которые прыгали у нас под дверью и грозились убить неверного Алексея. Теперь он сам стучался в свою собственную квартиру, пинал ее и грозился вызвать милицию. Добрые соседи открыто злорадствовали. А за стенами нашей квартиры тем временем шла веселая гулянка, в ходе которой Славон благополучно заснул, а его гости невежливо сообщили моему дяде, что не пустят в дом их друга неизвестно кого и посоветовали Леше уйти на три народные буквы.    В результате мы поделили покупки на троих и отправились в разные стороны - приближалась ночь. А провести ее в подъезде никому не хотелось. Нелька пошла к какой-то своей приятельнице, я нашла приют в Нинкином доме, которую охватила настоящая истерика, когда она узнала причину моей временной "бездомности", а дядя уехал к очередной подружке.    В свою квартиру мы попали только следующим вечером - когда прилетел папа. После этого Томас упросил какого-то знакомого принять на время Славона. Знакомому этот сумасшедший надоел достаточно быстро, и он сплавил его двоюродной сестре, которая отчаянно искала мужа.    Я тихо остановилась за спиной папы, не забыв спрятать лже-удостоверение в кармане, и тронула его за плечо. В это время в клубе почему-то заиграл ремикс на "Розовую Пантеру".    - Олечка? - спросил Томас радостным тоном, ожидая увидеть кого угодно, только не меня.    - Олечка, Олечка, - зловеще произнесла я. - Ты чего это тут делаешь, а?    Увидев среднюю дочь, то есть, меня, папа вскочил на ноги, одновременно пряча открытую бутылку с пивом куда-то под подушки диванчика, и отсаживаясь подальше от рыжеволосой девушки.    - Кэ... ка... Катриночка?! - возопил он. - Доченька, ты что тут делаешь?    - А ты что? - выразительным взглядом обвела я всю дружную компанию.    - Да так, - стушевался папа.    Пиво из бутылки стало весело литься на диван и на подол платья Натальи. Она взвизгнула:    - Томас, аккуратней со своей выпивкой!    - Какой выпивкой? - гневно уставился на нее мой родственник. - Я не пью, между прочим, что вы несете при моей дочери?    - Вы? - пробормотала девушка, которую Томас только что называл "милым ангелом". Я бы тоже удивилась.    - Отодвиньтесь от меня подальше! Что вам надо? - потребовал папа. - Нет, лучше вообще уйдите, сюда сядет моя дочь. Ребята, - глянул он на присутствующих, - кто не знает - это мой второй и любимый ребенок Катрина. Поздоровайся, Катечка, - обратился он ко мне, как к маленькому ребенку.    Пришлось сказать "здрасьте".    - Какая ты выросла большая! - засюсюкал тонким голосом нечесаный круглолицый человек в мешковатом балахоне. - Я тебя еще маленькую помню! Ты смешно грызла кубики, помнишь, Томас? Ты отбирал у нее кубики, а она их грызла. А потом ты вспомнил, что с утра ее не кормил, ха-ха-ха-ха-ха!    - Не было такого.    Под грозной папиной мимикой его друзья под шумок стали убирать на пол бокалы и бутылки, как будто бы я до сих пор была маленьким ребенком. Бармен около своей стойки давился от смеха, пара посетителей тоже с интересом на нас уставилась. Этот Томас из-за всего балаган сделает! И, главное, будет выглядеть хорошим и добрым, а остальные будут казаться полнейшими дебилами!    - А еще твой папа тебя однажды на улице оставил и только через три часа вспомнил, - никак не мог успокоиться обладатель странной одежды. - Оставил в песочнице, убежал, а когда прибежал, ты там уже заснула посреди ведерок и лопаток! Помнишь, Катенька?    - Нет, - помахала я головой, наблюдая, как спутницы папиных друзей по одной отчаливают от столика. Лица у них были обиженными. Впрочем, некоторые папины приятели уходили следом за своими дамами, и вскоре нас осталось только пятеро: я, Славон, сюсюкающий надо мной мужик в хламиде, сам Томас и тощий дядя Боря - тот самый, который установил в нашем доме идиотский звонок. Этот дядя Боря пьяно щурился и дрыгал ногой в такт музыке.    - Таня, - с нотками раздражения сказал папа, обращаясь к круглолицему, и я с ужасом поняла, что это не мужчина, а женщина, - Таня, не смущай ребенка.    - Это я тебя смущаю? - басовито захохотала Таня, - это тебе стыдно, что был таким беспечным папашей!    Остальные тоже засмеялись. Я вздохнула. Честно сказать, я даже не знаю, как он меня с братом и сестрой не угробил в раннем детстве.    - Я был и остаюсь совершенно нормальным! - буркнул Томас и поспешил перевести тему. - Катя, а зачем ты, собственно, сюда пришла?    - С Нинкой, - честно ответила я, - а что, нельзя?    - Как раз можно! Даже нужно! Ты же девушка - просто обязана бывать в таких местах! Как можно чаще!    Таня выразительно на него покосилась и покрутила пальцем у виска:    - Нормальные отцы дочерей в такие злачные места не отпускают, а ты поощряешь. Допрыгаешься.    - Но не сидеть же ей целыми днями дома! Правда, Катрина?    - Неправда.    - Вот видишь, Томас, благодари Всевышнего, что твоя дочь умная, - хмыкнула мужикоподобная Таня. - И скромная, даже оделась прилично, и пупа не оголила, и ног тоже, как все эти девицы, - с этими словами она выразительно обвела взглядом немногих присутствующих в баре девушек.    Я неуютно себя почувствовала - я бы тоже нормально, как эти девчонки оделась, если бы знала, что после пресс-конференции попаду на ночную вечеринку в "Горизонте"!    - Да ну тебя в баню, Таня, ты ничего в моде не понимаешь.    - Куда мне? - хохотнула женщиномужчина, не обидевшись.    - А где Ниночка-то?    - Ниночка занята. А ты сам-то объясни, как сюда попал. Ты же в мастерскую собирался? - спросила я папу, поскольку мне вовсе не улыбалось сообщать ему правду.    - Они позвали, - обвел взглядом присутствующих Томас. Славон тут же возмутился, заикаясь от переизбытка алкоголя:    - Че-чего несешь? Э-это ты на-нас позвал по-пойти разве-ве-веяться! И бу-бутылки за-заставил спрятать!    - Не слушай его,- махнул руками отец, - он у нас чуть-чуть чокнутый. А давайте я вам лучше расскажу про свою первую зарубежную выставку?    - Спасибо, не надо, - хором отказались Таня и дядя Боря. А я добавила:    - Мы о ней уже около трех сотен раз слышали.    Папа надулся:    - Ну, дорогие мои, тогда сами что-нибудь веселое рассказывайте, - и, подумав, добавил:    - Зануды.    - Давайте, я вам лучше поведаю, как папа в школу к Нельке приехал? - предложила я, чувствуя, как настроение падает еще на градус - сидеть с молодящимися взрослыми в известном ночном клубе - что может быть лучше для девушки? Не дай Бог меня в таком окружении увидит кто-нибудь из знакомых, слухов и смеха не оберешься!    - Пожалуй, не надо про школу, - не захотел папа, - давайте лучше коктейлей... молочных закажем?    - Давайте, я лучше расскажу, как он своего сына в первый класс потащил? - вмешался дядя Боря, которому стало скучно. Я с интересом на него посмотрела. Такого я еще никогда не слышала.    Однако эту занимательную историю я так и не узнала - к нашему столику подошел мужчина и поздоровался со всеми мягким, шелковым голосом. Я мгновенно обернулась - так и есть - тот самый менеджер группы "На краю". Есть же справедливость на белом свете!    - Андрей! - светским тоном приветствовал его папа, пожимая руку. - Добрый вечер - добрый вечер! Садись с нами - места достаточно.    - Спасибо, - улыбнулся мужчина и сел возле меня. Я чуть руками не захлопала от восторга - на таком близком расстоянии он казался еще красивее. Черная рубашка с острым воротником подчеркивала его обаяние.    - Ты почти всех здесь знаешь, - говорил тем временем Томас, - это мои друзья. Они, как и я, принадлежат искусству.    И он стал перечислять их по именам.    А то я их не знала! С детства едва ли не каждую неделю наслаждаюсь их обществом.    - Славон, - немедленно поправили папу.    - Это обворожительная леди, - указал она на Таню, закутанную в черную хламиду (я захихикала), - Татьяна. Почти что пушкинская героиня - ее фамилия Карина. Карина - Ларина, похоже, правда?    Я закашлялась - много раз мне доводилось слышать имя известного российского дизайнера Татьяны Кариной (Леша ее едва ли не боготворил), но не думала, что дизайнер может выглядеть вот так... стремно! И так ужасно одеваться! Вот уж чудеса...    - Наслышан-наслышан, - склонил голову Андрей с улыбкой.    Таня почему-то басовито захихикала.    - А это моя дочь - Катрина, - представил папа, наконец, и меня.    - У тебя уже такая взрослая дочь? - удивился менеджер. Все удивляются, что у такого шалопая, как Томас вообще могут быть дети.    - Взрослая и красивая! - с гордостью сообщил папа.    К моему нескончаемому восхищению Андрей поцеловал мне руку, коснувшись губами кожи. Справедливость все же существует!    - А это Андрей, бывший музыкант и мой старинный приятель. Очень талантливый и деятельный молодой человек, - дал хорошую рекомендацию вновь пришедшему папа.    - Я хотел кое-что уточнить по нашему договору, - сказал менеджер группы "На краю".    - Я со всем согласен! Все будет в срок! - взмахнул рукой папа, лишь чудом не ударив дядю Борю по носу.    Хм, какие у них могут быть личные дела? Странно. Но здорово. Хоть бы наш гостелюбивый папочка Андрея позвал к нам домой! Я была бы в восторге - появился бы повод поближе познакомиться с ним. Отчего-то мне кажется, что этот Андрей - человек, который способен дать девушке очень стабильные отношения, а стабильность, по моему глубокому мнению - самое главное для крепких отношений.    Они разговорились. А я сидела и смотрела на мужественный профиль Андрея, наслаждаясь его мягким голосом. Просто взгляда оторвать от него не могла. Неужели такие совпадения бывают? Мой отец знает менеджера группы "На краю". Похвастаться ли этим Нинке? А, хотя, зачем? Она же все равно сейчас сидит вместе со своим Кеем, игнорируя синеволосого и терроризируя блондина. И что теперь делать несчастному влюбленному? Если он будет преследовать Нинку, моей подруге придется пойти к Альбине и просить сделать так, чтобы любовные чары растаяли. А все же: предположим, Нина сейчас рядом со своим возлюбленным. Сумеет ли она понравиться ему? Ведь Журавль из кожи будет лезть, чтобы Кей на нее обратил внимание, а лезущая из кожи вон Нинка - это сильно. В переносном смысле, я хотела сказать. Она же все-таки не змея, чтобы действительно кожу сбрасывать. Ну, может где-то в глубине души только гадюка редкая.    Мои размышления прервали чьи-то заглушающие музыку вопли, и я обернулась на шум. К моему огромному удивлению, вдоль бара неслась Нинка, и была она похожа не на змею, а на какую-нибудь испуганную лань. Следом за нее мчался синеволосый Келла.    - Стой, стой, подожди! - кричал он. - Ниночка! Малышка, стой! Это была шутка!    Та, не останавливаясь, пронеслась мимо нашего столика, Келла ловко перепрыгнул через соседний диван и едва не поймал ее. Брови менеджера Андрея удивленно изогнулись:    - Келла? - тихо пробормотал он. - Опять начал... Я же им сказал...    Что он там сказал своим подопечным, я так и не узнала, потому что в это время опять подала голос Нинка:    - Убери руки! Не смей ко мне приближаться! Не смей меня трогать!!! А-а-а! - заорала она, юрко метнулась в сторону и через мгновение скрылась в проходе, ведущем на маленький танцпол, а уже оттуда во всеуслышание добавила, что он, Келла, не только рыло, но и мерзкий извращенец.    Что у них там случилось такого? Он приставал к Нинке?    - Нина!! Малышка!! Да остановись ты! - не мешкая, бросился за ней синеволосый, но в ответ услышал только смачное ругательство.    - Как на Ниночку похожа, - изрек папа, глядя им вслед, - но в отличие от нее совсем невоспитанная.    - Молодые сейчас все такие, - кивнула Таня.    - А сама-то какой в юности была? - ехидно спросил дядя Боря. - Кто однажды старосте группы трусы снял при всех?    - Не помню такого, - отрезала женщина. - Боря, алкоголь и воображение живут прямо пропорционально - меньше пей, меньше всякой чуши казаться будет.    Я прыснула, но что он там ответил, не слышала. Сказав папе, что мне надо отлучиться, я поспешила за подругой. Вдруг привороженные влюбленные с ума сходят? И привораживающие тоже...    Следом за мной, извинившись, торопливо ушел и Андрей. Он набрал чей-то номер в навороченном мобильном телефоне и раздраженно кричал, чтобы собеседник его хорошо слышал:    - Это ты, Рэн? Что там опять с Келлой случилось? Он сейчас гнался за какой-то девицей. Такое чувство, что он к ней конкретно приставал. Да... Дебил! Естественно, я найду его. Но об этом могут узнать журналисты - их тут сегодня целое море. А нам сейчас не нужны негативные статьи! Ищите этого дурака. Он на первом этаже. А я пока насчет обложки поговорю. Поторопись, я еще ребят отправлю и охрану. Ну идиот...    Мужчина, извиняюще улыбнувшись, обогнал меня, коснувшись моего плеча, и первым оказался в малом танцевальном зале.    Так я опять попала в царство оглушительной электронной музыки, от басов которой все вокруг вибрировало - даже мое сердце.    Этот зал был оформлен совершенно по-другому, нежели его большой собрат. Места меньше, зато софиты и лучи намного ярче. Всю заднюю стену занимает несколько больших плазменных блоков, соединенных в гигантский квадрат. На этом огромной экране были видны то ди-джей, крутящий пластинку, то сами танцующие, то изгибающиеся в двух высоких клетках девушки в коротких кожаных шортиках.    В отличие от холла здесь было жарко. Очень жарко. Я поняла, что долго здесь в своем жакете не выдержу - недаром танцующие были едва ли не полураздеты.    Я опасливо отошла к стенке, вдоль которой тянулись маленькие диванчики, на которых сидели влюбленные парочки и, щурясь от дикого света, изредка падающего на лицо, стала высматривать в плотной толпе Нинку и Келлу. Андрей куда-то пропал, и в толпе танцующих я его не видела.    Осторожно начав обходить зал по периметру, я вглядывалась в фигуры людей, то и дело ускользая от чьих-нибудь локтей. Ну и где эта парочка?    Нинку и Келлу я не увидела - я их услышала. Сквозь гром звуков, где-то впереди, вдруг раздался яростный визг. Я бросилась в ту сторону и увидела, как подруга, отобрав у какой-то девушки алюминиевую банку с очередным алкогольным напитком, швыряет ее в синеволосого, пытающегося поймать светловолосую беглянку. Того вновь спасла природная ловкость - он уклонился и вся жидкость, очень весело шипя, попала на широкую грудную клетку очень спортивного молодого человека в темных очках. Молодому человеку это очень не понравилось - он оскалил рот в злобной улыбке и направился к Келле. Тот, не обращая внимания на промокшего парня, вновь бросился за Нинкой. Обиженная девушка и бывшая обладательница банки с пивом, тоже в стороне не захотела оставаться и, решив показать Нинке, где раки зимуют, кинулась за моей подругой. Бойфренд этой девицы устало вздохнул, поманил друзей и поспешил вслед за любимой.    Я утерла лоб ладонью - они тут сейчас устроят веселье! Но размышлять мне было некогда - мне тоже пришлось бежать вслед за этими чокнутыми людьми.    К тому же синеволосого, кажется, узнали какие-то девчонки, потому что кто-то радостно завизжал под моим ухом, выкрикивая:    - Это Келла, Келла! - и еще пара человек пустилась вслед за нами.    Такой веселой вереницей мы начали огибать весь танцевальный зал. Некоторые танцующие очень пофигистично относились к мчащейся вперед толпе, а кто-то весело махал руками и выкрикивал:    - Куда вы все бежите?! Это новая фишка на пати?    Когда мы оказались около небольшой сцены, ди-джей, задорно прыгающий под собственный трек, заметил нас, помахал нам руками и закричал в микрофон:    - Сегодня здесь настоящий драйв, ребята! Музыка повышает вашу активность! Музыка делает нас счастливыми!!    - Да-а-а! - поддержали его танцующие.    - Музыкальный забег! Это музыкальный забег! Давайте устроим крутую ночь! Ди-джей Лэймерс подарит вам лучшую техно-музыку!    - Да-а-а-а! - вновь согласились с ди-джеем все присутствующие. Как потом мне рассказывала моя соседка Настя, в тот вечер гости "Горизонта" устроили сначала на малом, а потом и на большом танцполах, самый настоящий хоровод. Но в то время, пока этот Лэймерс заводил публику, я просто хотела не отстать от бегущей подруги и ее навязчивого поклонника. При этом чувствовала я себя самой настоящей, неподдельной кретинкой, которую снимает скрытая камера.    Тогда, когда мы вновь выбежали в холл, я чуть было не отстала от ребят - пришлось проявить осторожность, чтобы не попасться на глаза Томасу и его компании. Я только краем глаз заметила, что на их столике вновь появилось некоторое количество бутылок и та самая Наташенька. Папа не обратил на меня никакого внимания - он что-то увлеченно доказывал Тане.    Остановились мы на мраморной лестнице, ведущей наверх - хорошо еще, что она была широкой и уместились все. Вышло очень комично.    Нинка тяжело дышала в углу, кидая откровенно-злые и брезгливые взгляды на Келлу, но к нему почему-то не приближалась. Синеволосый барабанщик, засунув руки в карманы, укоризненно и задумчиво смотрел на облитого парня в солнечных очках, который считал, что во всем виновата не блондинка, кинувшая банку, а "этот дранный панк" (эти слова я отчетливо слышала). Именно этот молодой человек сумел остановить Келлу, а Ниночка почему-то остановилась сама.    Моральная и физическая поддержка в виде пары тяжеловесных друзей защищала тыл молодого человека в очках. Обиженная девушка и ее подкрепление в виде парня и его друзей тоже жаждали мщения - все они стояли на ступенях ниже. Восторженные фанатки, не понимающие, в чем дело, оставались у самого основания лестницы и доставали сотовые телефоны, чтобы запечатлеть Келлу. Я остановилась позади всех, озадаченно решая - как помочь Нинке?    Первой боевые действия открыла, как ни странно, именно моя подруга.    - Если ты ко мне подойдешь, - бросила она презрительный взгляд на музыканта, - я перегрызу тебе сонную артерию.    Вместо Келлы ей в ответ завопила девушка, и я осознала, что Нинке повезло вырвать напиток не у кого-нибудь, а у той самой кудрявой брюнетки, с которой она поцапалась перед входом на большой танцпол.    - Ах, какая ты смелая! А ну-ка извиняйся, стерва крашеная! Ты себя кем возомнила, корова? - качала права кудрявая.    - Это кто тут еще крашеная корова? Да ты тут рамсы попутала, страшила. - Рассвирепела Нинка, мгновенно забыв о своем барабанщике. Всем и каждому моя подруга сообщала, что эти светлые, редкого золотистого оттенка волосы - абсолютно естественные и не порченые перекисью. "Я - натуральная блондинка", - любила повторять Журавль, слушая, как начинают восхищаться люди. Ну, на самом деле она, конечно, красилась - на пару тонов осветляла свои светло-русые густые волосы. Но признавать это, особенно в такой ситуации, Нинка вовсе не желала. Между девушками завязалась перепалка. Представители мужского пола в нее пока не влезали.    Тем временам активизировался молодой человек в солнечных очках:    - Ты, - грубо обратился он к Келле, - ты че, крутого из себя возомнил, Nзапрещено цензуройN? Ты на хрена на меня это вылил? - Ткнул парень себе в мокрую грудь большим пальцем.    Келла проигнорировал это выпад. Наверное, ему было обидно - бросалась банкой ведь какая-то там Нинка, а наезжают на него. Он молчал.    - Я тебя спрашиваю, эй! - вновь обратился к нему бугай.    - Разуй глаза, - раздраженно прошипел музыкант из группы "На краю", которому, кажется, вовсе не улыбалось вступать в драку, - я тебя вообще не трогал.    - Девка твоя трогала, - не смутился его соперник. - Отвечай за нее. Или в штаны наложил?    Келла совсем не влюбленным взглядом окинул стройную фигурку моей подруги, что-то грозно оравшей кудрявой брюнетке. Кстати говоря, возле лестницы стали останавливаться заинтересованные возможной разборкой посторонние люди и с откровенным интересом смотрели вверх.    А, между тем, молодой человек в темных очках продолжал грубым тоном:    - Че, панк? Дупло синим намазал и крутым стал? Да?    Я с некоторыми затруднениями поняла, что под дуплом он имеет в виду голову.    - Синим! - захохотал кто-то из его друзей, поигрывая мышцами. - Синие синее любят! Особенно если это синее с голубым отливом!    Словно бы по заказу неоновые огни, чей свет замысловато украшал холл, вспыхнули лазурью и аквамарином и осветили голубым оттенком лица тех, кто стоял на лестнице. Лицо барабанщика тоже. Накаченные парни громко заржали. Друзьям брюнетки тоже стало смешно. Даже я невольно улыбнулась.    Келла оказался вспыльчивым. И подобного рода обвинения принять никак не мог.    - Я сейчас тебе дупло синим намажу, хорек. - Отозвался он, неуловимым движением доставая из кармана шипованый металлический кастет. Другой рукой с видимым удовольствием вытащил на свет мягко поблескивающий в неоне ножик. Кажется, тот самый, который в гримерной нашла Нинка. Видно было, что с обоими "инструментами" ударник на короткой ноге.    Грозное оружие ребятам не понравилось, но они все равно не отступали, хотя в активное наступление идти теперь не решались. Ножа и кастета они опасались.    - Ой, - тем временем встревожено зашептались девочки-фанатки за моей спиной, - это же, правда, Келлочка! А вдруг его побьют?! Он же один, а их много!    - Надо ребят позвать! - спохватилась вдруг одна из них - с точно такими же синими волосами, как у барабанщика, только у нее пряди были длинными и струились по спине. - Наши парни Келле помогут!    Когда я оглянулась - этой девушки уже и след простыл. Та-а-ак, сейчас она еще желающих подраться позовет. Тогда они точно тут устроят старую добрую потасовку. И где вообще, охрана, интересно мне знать? А менеджер куда пропал? Почему я нашла синеволосого и Нинку, а он нет? Может, мне самой позвать охрану?    Я подняла глаза на подругу - надеюсь, ей хватит ума не вмешиваться и перестать ругаться с брюнеткой? Увы, она оправдала мои ожидания только наполовину. Заключив временное перемирие, одновременно обе кричащие девицы обратили внимание на своих спутников. Брюнетка вопила:    - Что ты стоишь, Игорь! Надери ей задницу!! Она меня оскорбляет!    - Я не бью девушек, - слабохарактерно отозвался этот самый Игорь.    - Тогда парню ее врежь! - требовала реванша брюнетка. - А я ей сама устрою, слышишь, стерва?    - Настенька, успокойся, - попробовал успокоить ее Игорь    Нинка тем временем, уперев руки в боки и вновь оскорбив барабанщика, а потом повернулась к недругам Келлы и зло выговаривала:    - Ты, Мистер-Я-Крутая-Мышца, делай отсюда ноги. Побыстрее.    - Чего? - вытаращил на нее круглые рыбьи глаза тот. Очки облитый уже снял.    - Того! Вали домой к мамочке дальше жрать анаболики! А этим синим я сама займусь! И убью тоже сама! А пока не трогай его! - грозно прорычала подруга, явно пугая своим поведением этого парня.    - Э-э-э, ты что, киска?    - Убирайся, смерд, - фыркнула еще раз она. - Я сказала, пошел вон. И не смей его трогать. - И она кивнула на напряженного Келлу.    Надо же, можно сказать, моя подружка решила защитить синеволосого умника, прозванного ею же рылом!    Мне оставалось только удивляться.    Если так подумать, Нинок и музыкант похожи на безумную парочку... Экстрим-парочку.    - Ты мне че, приказы приказываешь? Вот же ты мразь немытая! - удивленным тоном одарил качок Нинку милым эпитетом. - Все такие девочки-блонди - Nзапрещено цензуройN!    Один из молодых людей из его группы грязно выругался, подтверждая слова друга, но и для него заботливая Ниночка нашла доброе слово:    - Замажь хлебало, увалень! Я тебе сейчас кишки изо рта вытащу.    Келла с уважением покосился на мою подругу и что-то ей произнес, но я не расслышала его слов.    - Парни, давайте его вместе проучим? - обратился затерорризированный собственной пассией Игорь к приятелям.    - И девку его заодно! - выкрикнула Настенька, мечтающая вырвать Нинке все волосы на голове и пересадить их на лицо блондинки.    - Это мы сейчас вас проучим! - прибыли новые действующие лица - молодые парни неформально-хулиганского вида. Одеты они были в темные футболки, на которых красовался логотип группы "На краю" - контуры летящего вниз молодого человека с абстрактными прозрачными крыльями, над которыми развивались замысловатые буквы "Н.К.". Эти ребята не выглядели накачанными, напротив, были жилистыми, но даже я могла определить, что кое-какой опыт уличных боев у них точно есть.    В этот момент совершенно некстати вспомнилось, что в нашей семье никто, кроме дедушки-военного, к его большому разочарованию, драться не любит и не умеет. Из представителей мужской половины, я имею в виду. Нам с Нелькой это совершенно и не нужно. Хотя сестрица та еще боевая штучка. В отличие от нее, Эдгар дрался, а, вернее, был бит целых два раза в жизни: лет в шесть и в одиннадцать, когда старшеклассник хотел отобрать у него деньги на школьные завтраки. Папа как убежденный пацифист вообще выступал против всяческого насилия, пытаясь все решить мирным путем, а Леша имел очень быстрые ноги - при случае просто сбегал от опасности куда подальше.    Зато эти поклонники "На краю" драться любили и, что самое главное, умели.    - Келла, хай! - крикнул один из них, видимо, знавший барабанщика лично, а потом без лишних разговоров кинулся на парня в мокрой майке и вмазал тому по лицу.    Я и глазом моргнуть не успела, как завязалась драка. Почему-то некоторые глазевшие на это безобразие молодые люди приняли лестничный бой за некое развлечение и тоже полезли в самое его пекло. Наверное, косточки решили размять.    А охраны все не было. И это казалось мне странным. Зато появились заинтересованные и нетрезвые журналисты (их я сразу узнала, недаром же мы вместе просидели столько времени в ВИП-зале поглощая халявную пищу).    - Ух ты, какая баталия! - возник около меня тот самый мужик в зеленом пуловере, которого нагло обманула Нинка. Меня не вспомнил. - Девушка, обратился он ко мне, - а что тут происходит?    - Кажется, пьяные дерутся, - наврала я, высматривая среди парней, схватившихся друг с другом, подружку. Ее я почему-то не видела, как и синей макушки Келлы.    - А директор говорил, что у них тут такая охрана знатная, - усмехнулся мужик, - и камеры наблюдения повсюду. Девушка, девушка! Вы это куда? Вернитесь!    А я, громко сглотнув, решила пробраться на лестницу, чтобы найти Нинку. Вдруг ее там уже по кумполу тюкнули, и она валяется без сознания??    Честно сказать - было страшно. Мне один раз чуть было не заехали по голове, а во второй раз я едва увернулась от чьего-то острого локтя совершенно случайно.    Что же, Катя, больше не будешь осуждать молодых девиц в романах со странным поведением - сама только что расписалась в собственном ярчайшем кретинизме. Может быть, это у тебя больше шестнадцати тараканов в собственной головушке?    - Дура! - заорал мне один из ребят Игоря, отчаянно отбиваясь от совершенно левого парня, не имевшего никакого отношения к "разборке". - Ты куда лезешь??    Какой же заботливый! Жаль, что отвлекшись на меня, он получил от противника профессиональный хук справа, под ребра, и выбыл из игры под названием "драка дискотечная, ночная".    Не знаю, парень, куда лезу, честное слово - не знаю. Я же ведь действительно - дура. Да, с этого момента меня так и нужно называть... Я ведь и имя все хотела себе поменять - теперь на Дуру и оформлю новый паспорт.    А потом, проползая около самых перил, я увидела кровь - на лице одного из дерущихся. Темно-красная, почему-то густая, как кисель, она беззаботным ручейком текла из носа, капая на белую футболку и оставляя на ней замысловатые разводы.    Кровь...    Я очень-очень боюсь вида крови. Каждый раз, когда мне нужно идти в поликлинику, чтобы сдавать анализы, я едва ли не хлопаюсь в обморок только от одного вида многочисленных прозрачных пробирок, в которых находится чужая кровушка. Те два раза, когда у меня брали кровь из вены, я теряла сознание на радость врачам, привыкшим ко всякой гадости еще в своих медицинских вузах и почему-то дико радующихся, если другие, непосвященные во всю "кроваво-мясную кухню" боятся крови или вида трупов. А уж как весело мне становится раз в месяц....    Итак, моя мнительная нервная система в очередной раз дала сбой. Стало нечем дышать, закружилась голова... Мозговой центр отдавал нервным клеткам ясную и четкую команду: "обморок". Нет, если я здесь упаду, это наверняка ничем хорошим не закончится!! Я попыталась взять себя в руки - но, естественно, этого у меня не получалось. До сих пор ощущая себя набитой дурой, я смиренно прикрыла глаза и сползла по стенке вниз, ожидая, что меня сейчас затопчут дерущиеся с азартом (и поэтому ничего не видящие) парни. Но нет - такому не суждено было случиться. Кто-то взял меня за плечи, приподнял, затем ловко, но небрежно схватил за талию и уволок наверх, подальше от дерущихся. А потом прислонил к стеночке, не забывая поддерживать - ноги у меня до сих пор подкашивались.    - Спасибо, Господи, - пробормотала я, облегченно вздыхая.    - Наедине можешь не называть меня Господом, - услышала я в ответ чуть хриплый мужской голос, показавшийся мне знакомым.    Боже, кто бы это не был, награди его, ладно? Любовью награди, деньгами, исполнением желаний. Он же меня спас типа...    - Ты в порядке, девочка? Что с тобой? Тебя ударили?    - Нет. Я боюсь вида крови.    - Вот как. Тебе лучше? Сможешь сама пойти?    - Да, спасибо, со мной уже все хорошо, - отозвалась я, открывая глаза. Понемногу тошнота, подступившая к горлу от вида крови, улетучивалась, захватив в свою компанию головокружение. Я так и видела, как эти две заразы улетают, пакостно смеясь, куда-то наверх, обещая еще вернуться, как только я вновь увижу чью-то жидкую ткань сердечно-сосудистой системы.    - Уверена?    - Да.    - Волшебно. Идем. - Молодой человек твердо взял меня за руку, чтобы вести за собой. Но... Куда идем? С кем это я иду? И кто мой благодетель?    Я снизу вверх поглядела на нежданного спасителя. Сначала взгляд наткнулся на плечи, обтянутые черной плотной тканью водолазки. Потом на шею, на которой висела серебряная цепь с замысловатым кулоном, в чьем центре блестел топаз или какой-то другой голубой камень. Следом заметила кончики серебристо-белых волос, и только потом до меня дошло, что я этого человека уже где-то видела. Не раз и не два... и кажется даже не три.    Точно - на меня смотрели знакомые янтарные глаза. Нинкин Кей! Чтоб мне лопнуть! Это солист "На краю"! Как говорит мой дедушка - "вот так номер, чтоб я помер".    А Кей-то здесь каким боком? А, он же друг Келлы. Пришел спасать одногруппника.... Но мне почему помог? Спрашивать это у музыканта я как-то постеснялась, просто шла за ним, цепляясь за твердую ладонь. Совсем обычная у нашей рок-звезды ладонь, не холодная и не горячая. Ничем не отличается от руки нормального человека - пять пальцев, запястье: все на месте. Только пальцы эти унизаны широкими кольцами из холодного металла, а так - ничего особенного.    Ух ты, Нинка от зависти съест свою собственную сумку, которую у нее стащил Келла! Нет, она съест собственную ногу! Хотя... ей лучше не говорить о моей встрече с ее любимчиком, а то тогда будет велика вероятность того, что сгрызет она мою ногу, и не только ее...    Нет, этот светловолосый мне совсем не нравится, но так приятно, что он меня вроде бы как защитил. А теперь за руку ведет куда-то. Нет, я серьезно, самая настоящая дура - даже не спросила, куда!    - Молодой человек, - не пожелала я показывать свою осведомленность о популярности Кея, - а вы кто?    - Молодой человек, - услышала я очень неоригинальный ответ.    - А мы куда идем?    - К твоей подруге, - ответил он кратко.    К Нинке что ли? А-а-а, она, наверное, с этим синеволосым сейчас. Может быть, Ниночка все-таки умудрилась познакомиться с лидером "На краю" и попросила его привести меня к ней? Я даже восхитилась своей подругой-балдой. Это она что, за неполный час охомутала Кея так, что он ее распоряжения выполняет? Но почему тогда она устроила с барабанщиком клоунский кросс по клубу?    - А зачем вы меня спасли? - продолжала я, не в силах обращаться к нему на вольное "ты".    - Могу обратно вернуть, - сообщил он, расталкивая какую-то компанию на своем пути.    Пришлось отказаться.    В этот момент мы вновь проходили мимо той самой барной стойки и столиков, за одним из которых сидел мой родитель с друзьями. Сейчас они что-то бурно обсуждали. И до меня долетели отрывки фраз мужеподобной Тани:    - Слышали, в этом "Горизонте" только что драка была? А ты, Томас, все твердил, что это "тихое, спокойное местечко"! Я бы на твоем месте не разрешала твоей Катьке здесь шариться!    Кей неопределенно хмыкнул и даже прибавил шагу, но я его тормозила. Тошнота и Головокружение свалили, забыв прихватить Слабость.    Таня громогласно продолжала:    - А то будет Катенька твоя, как вон та девица, - и она небрежно кивнула на меня, не узнавая, - с такими вон дружить наркоманами крашеными! Видали, какие у него глаза красные от очередной дозы? И сама она наркоманка - идет, шатается!    Дядя Боря, единственный из всей компании сохранявший более-менее трезвую голову и острый взор, меня отлично разглядел и подмигнул, показывая большой палец кверху. Одновременно с этим он взглянул на Таню, скорчил кислую мину и закатил глаза к потолку. Мол, совсем они меня достали, а ты молодец, что сбежала и нашла себе крутого парня!    - Ты что, - заявил тем временем папа, который от энного количества спиртного в крови не смог узнать родную дочь, - моя Катюша очень порядочная и скромная. А ее молодой человек - очень интеллигентный мальчик. Совсем не похож на этих всех проколотых-шипастых. Искусство любит...    - Не наговаривай, - услышала я громкий голос еще одного папиного друга с огромной рыжей бородой, - сам-то в молодости ушел в глубокий андеграунд. Тебя из-за этой антисоветчины даже из института выгнали.    - Сравнил наше поколение с ихним! - опять возмутилась Таня, а дальше их разговор я не слышала.    - Идем, - сжал мою ладонь Кей.    Минуты через две я находилась в той самой ВИП-комнате, оформленной в шикарном индийском стиле. Здесь главенствовали все оттенки красного. Всюду была искусно выполненная резьба и роспись. Под ногами мягкой волной стелился пушистый темно-оранжевый ковер с геометрическими яркими рисунками. Огромный круглый и удобный диван, заваленный горой вышитых подушек, был застелен алым покрывалом ручной работы. Напротив двери сияли огромные зеркала в бирюзовых богатых рамах с замысловатым орнаментом. Всюду на меня глядели вазы, шкатулочки, какие-то индийские божества, милые столики, заваленные остатками чьего-то пиршества и заставленные разнообразными бутылками и банками. В воздухе летал тот же самый сладкий и чуть терпкий запах кальяна. Сам прибор для курения расположился в углу комнаты, на низеньком столике. А еще здесь находились качели - в виде длинной скамейки с кольцами по бокам, в которые были вдеты толстые и прочные малиновые веревки, уходящие под высокий потолок.    На качелях беззаботно качался Келла. Нинка как принцесса на горошине, возлежала на овальном диване в окружении пары-другой тысяч подушек: маленьких и больших, круглых и квадратных, пурпурных и зеленых.    - А вот и ты, недостающее звено! - радостно приветствовал меня синеволосый.    - В смысле? - не поняла я.    - В прямом. Воссоединилась с подругой. Смотри, Кей, эта фурия в ангела превратилась, - обратился он к светловолосому солисту группы. Его друг скептически посмотрел на Нинку - та безмятежно улыбалась.    - Катюша пришла! - тоненьким и добрым-предобрым голоском сказала она, приподнимаясь. - Ой, как хорошо, что ты здесь!    - Что с ней? - спросила я Келлу встревожено. В это время Кей молча спиной завалился на диван, опершись на локти, и принялся рассматривать Нинку. Та захихикала и попыталась потрепать его по волосам.    Барабанщик тем временем пожал плечами:    - Это я у тебя хотел спросить. Вы же подруги, ты должна знать все странности этой девочки. У нее раздвоения личности не наблюдается?    - Ты дал ей алкоголь? - похолодела я, узнавая симптомы "перепития". Подружка превысила свою планку. Как я домой ее потащу теперь? К папе, что ли, за помощью побегу? Или к дядя Боре?    Я устало вздохнула и подошла к Нинке.    - Еще пила? - строго спросила я.    Нинка блаженно зажмурилась.    - Это вы ей дали спиртное? - вздохнула я, поворачиваясь к Келле.    - Она сама к нему присосалась, - фыркнул барабанщик, раскачиваясь все сильнее. - Мы оттуда свалили - ну, оттуда, где драка была по милости этой великолепной феи...    Я кивнула. А парень продолжал:    - Только мы сюда пришли, она сама себе виски налила и выдула пару стаканов. А потом увалилась на диван и стала требовать подругу. Ну, тебя. Она вообще странная, - прошептал он, чтобы Нина не слышала, - у нее настроение меняется каждые полчаса. То она меня убить хочет, то на колени лезет.    - Ты же ее любишь, - ехидно заметила я, переставая стесняться. Подумаешь, звезды! Да те же "Красные Лорды" намного круче, пусть я их тоже не сильно люблю! А эти так, странные какие-то парни с не менее странным причесоном.    Келла засмеялся (и Кей тоже улыбнулся), а потом серьезно ответил:    - Да, я в нее внезапно как-то влюбился. Увидел - и все, моя крыша сорвалась окончательно. Я до сих пор в шоке. Вот она, любовь, мать ее...    - Мы отвезем вас домой, - прервал его Кей. Синеволосый вскинул брови, но ничего не сказал.    - Поедем домой, мышка? - весело обратился Келла к Нинке.    - Я маленькая мышка, - фальшиво пропела Нинка, встала с кровати и пошла обниматься с синеволосым. - А ты мой мышонок, правда? Обними меня? Ты же сегодня стал моим парнем? Моим любименьким...    Вулкан добра был разбужен алкоголем.    Келла отчего-то закашлялся, услышав про "любименького", и опять обратился ко мне, отстраняясь от блондинки:    - Вот видишь? А она, между прочим, меня сегодня зарезать хотела.    - Покатай меня, синенький? Будь моей лошадкой? - детским голоском попросила Нинка. Келла вздохнул и усадил ее рядом с собой, придерживая рукой за тонкую талию. Если бы моя подруга была бы в обычном состоянии, она бы за такие фривольности врезала наглецу между ног. Ну уж по лицу - это точно!    - Покатаю, леди. Какая ты милая, когда выпьешь! Улет!    - Не надо, - поспешила предупредить я парня, начинающего раскачиваться, - а то Нину тошнить будет. И вообще, она сейчас слабой станет. И ее придется тащить.    - Почему? - тут же остановил качели синеволосый, затормозив длинными ногами.    - Реакция на алкоголь, - пожала плечами я.    - А у тебя на что реакция? - из-под челки посмотрел на меня Кей внимательным взглядом, - зачем в драку полезла, подружка Демоницы?    Демоницы? Ого, значит, они точно познакомились! Только вот почему Келла за Нинкой бегал?    - Я это... - почему-то замямлила я, - думала, там Нинку того... пришибли вместе с ним, - и я кивнула в сторону второго музыканта. - Помочь хотела.    Тот расхохотался:    - Ну, ты даешь, девочка! Да мы вместе с ней сразу же свалили, как только наши фаны набросились на тех ублюдков. Я бы там поразвлекался, да менеджер сверху не вовремя появился вместе с охраной и этим вот красавцем. - Покосился на лидера группы Келла.    - А почему охрана не стала никого разнимать? - удивилась я.    - Чтобы внимание отвлечь. Ну, чтобы никто не засек, что я там был, мне внимание лишнее не к чему. И менеджер все твердит, что сейчас группе скандалы не нужны. - Стал пояснять синеволосый с чувством собственного достоинства. - А то бы я тому хорьку зад точно надрал.    Ха, не зря его обладатель солнечных очков панком называл, а критик Лина - хулиганом и задирой. У него что, до сих пор кровушка кипит?    - Бери свою Королеву на руки, - опять чуть хриплым голосом произнес Кей, - и через отдельный вход пойдем на стоянку.    - Чего-то у тебя с голосом не все в порядке. Кальяна перекурил или на концерте наорался? - поинтересовался барабанщик, приподнимая мою подругу, но остался без ответа.    - Заткнись уже, твою мать.    Вот что такое настоящий друг - он всегда вежливо ответит на интересующие тебя вопросы!    - Пойдем в машинку, мой котенок? Я расскажу тебе красивые сказки,- обвила его шею руками Нинка, как только оказалась поднятой.    - Ага, - буркнул Келла и спросил у меня, - а она точно драться не будет? А то мало ли - у нее ногти острые.    - Не-а, она сейчас смирная, - ответила я ему, озадаченная тем, рассказывать ли завтра утром подруге то, что случилось сегодня или она сама будет помнить свой позор? И станет ли Нинка потом мстить синеволосому, или он успешно уедет? А своего ненаглядного Кея она вспомнит? Ведь она о таком только мечтать могла раньше - побывать с ребятами из "На краю" в одной ВИП-комнате...    - Худая, а тяжелая, - проворчал парень, но, заметив мой взгляд, тут же приторно-нежно заметил. - Любовь - штука такая, что любые тяжести вынесешь!    Кей, которому он проорал это в самое ухо (проколотое, между прочим в пяти местах - я специально считала), поморщился и попросил друга вести себя потише и быстрее вытащить свой зад на улицу.    - А я не только свой зад вытаскиваю, - хмыкнул в ответ на это молодой человек, и пошел куда-то к большому окну, задрапированному многочисленными яркими шторами в индийском стиле. Неужели в окно хочет выброситься? Хотя нет, оно же декоративное.    Выбрасываться Келла не спешил, а всего лишь прошел во вторую комнату, которую я не видела ранее. Это помещение было таким же большим, полутемным и представляло собой что-то вроде караоке. Здесь даже своя маленькая сцена была, на которой одинокой тоненькой вышкой торчал микрофон, а всюду висели колонки и плазменные экраны. Естественно, сейчас техника была выключена. Пройдя мимо удобных диванчиков, на которых, видимо, должны были с комфортом располагаться гости ВИП-комнаты, а также мимо личной барной стойки с высокими изящными табуретами, мы подошли к едва заметной двери, которая вела сразу на улицу. А еще точнее - на охраняемую стоянку клуба. Второй выход существовал специально для удобства дорогих гостей, способных снимать себя дорогие залы и номера.    Таким образом, мы сразу же и попали на улицу, освещенную не только большой круглой и самодовольной Луной, зависшей на небе в окружении звезд-подданных, щедро рассыпанных по бархатному небу, но и огнями ночного клуба, которые призывно горели то голубыми, то вишневыми, то искрящимися белыми цветами, заманивая к себе прохожих.    На улице было довольно прохладно, но никого это не смутило, кроме меня. Моя и Нинкина верхняя одежда, между прочим, остались в гардеробе. Если я сейчас этим двоим скажу о том, что мне очень хотелось бы вернуться в "Горизонт" и забрать одежду, они нас вообще никуда не повезут. Ладно, эту проблему мы решим вместе с подругой - она в клуб все равно часто ездит - вот и заберет. А не сделает этого - я ее убью.    - Свежий воздух! - вздохнул полной грудью синеволосый и едва не уронил Нинку.    - Держи ее аккуратней, - серьезно попросил Кей, обводя своими странными глазами стоянку, а потом направился к темно-синей машине, кажущейся этой ночью черной. - Келла, ты со своей девушкой на заднее сидение, а ты, - повернулся он ко мне, - вперед. Не забудь пристегнуться. И скажи, куда ехать.    Он отключил сигнализацию, и все мы уселись в дорогую машину с тонированными окнами и кожаным бордовым салоном. Ух ты, даже телевизор здесь маленький есть! Шикарная тачка у солиста рок-группы, однако!    - Солнышко, - проворковала Нинка, устроившись головой на коленях Келлы, - спой песню. И одновременно она принялась грызть крышку собственного телефона.    - Какую еще песню? - офигел он. По-другому и не скажешь.    - Красивую. О любви хочу. Ска-а-а-азочной.    - Не-не. Давай я лучше тебе анекдот расскажу? - стал вытаскивать парень телефон из цепких зубов моей подружки.    - Не хочу анекдот, - надулась подруга, заметила проколы на лице парня и потянулась к пирсингу на губе, с явным намерением его оторвать. Келла успел перехватить ее руку и тихо посетовал, что "лучше бы она была прежняя".    - Я классный знаю, про трех патологоанатомов.    - Не-е-е-е-ет. Про сказку песню дай.    - Пристегнулась? - повернулся тем временем ко мне Кей. Как же необычно общаться с человеком, которого до этого вживую не видел ни разу, а лишь лицезрел его на картинках и постерах! Теперь у меня такое чувство, что я светловолосого где-то видела, а где - вспомнить не могу. А потом сразу понимаю - где-где, в Интернете, в клипах, да у Нинки в доме я его имела удовольствие лицезреть! Да что у Нинки - и у себя дома тоже - Нелька любит таких милых мальчиков, исполняющих тяжелую музыку... А голос знакомый - потому что слышала его песни.    Этот Кей прямо не человек, и даже не звезда, а сплошное дежавю на ножках. Нет, ножки - это сильно по-женски. Белобрысое дежавю? Музыкальное?    - Пристегнулась? - повторил он, отбрасывая волосы со лба и не глядя на меня.    - А? Нет, не получается... - вздохнула я и добавила. - Извини.    - Ничего, - ответил он и застегнул ремешок на сидении сам. Когда парень наклонился ко мне и касался рукой, стало немного труднее дышать и совершенно неожиданно захотелось коснуться его бело-серебряных волос.    Потом я возмутилась про себя, искоса глядя на Кея. Вот же он козел. Он обаятельный мальчик, и сам это прекрасно понимает, но своим обаянием меня смущает все равно. А какой девушке не польстит, что рядом с ней известный красавчик с выразительным взглядом?    - Адрес? - не поворачиваясь, спросил блондин.    Я покорно назвала свою улицу и дом, справедливо полагая, что Нинкины родственники не сильно обрадуются, увидев среднюю дочь в немного неадекватном состоянии. А у меня взрослых вообще дома сейчас нет.    - Ты такой замечательный человек, такой заботливый, - говорила подруга то Кею, то Келле, - и ты, Катя - лучшая на свете подруга! Мир чудесен?    - Чудесен-чудесен, - проворчал Келла, - ведь в этом мире ты, блин, живешь. Мышка, ты не радугой питаешься?    - Да, чудесен? Тогда спой! Ну-у-у... спой мне, миленький! Спой! А то укушу! - принялась ныть Нинка на заднем сидении.    - Да я не хочу петь! Принцесса, спи! - отбивался от нее Келла.    - Спой! Я отдам тебе за это свои серьги, милый, - принялась нетвердой рукой стаскивать украшение из ушей Нинка. - Купишь себе много красивой одежки.    - Не надо! - остановил ее Келла и взмолился, - слушай, Кей, ты же у нас певун. Сбацай этой мышке куплетика два, а?    Подумав, он добавил:    - Или я тебе морду набью, честное слово.    - Ну, если только морду, - улыбнулся вдруг Кей и запел.    Молодой человек решил исполнить что-то странное, незнакомое ни мне, ни Нинке, ни его другу. Тихое, медленное, лирически-спокойное и даже приятное на слух.    И голос у него, против моих ожиданий, оказался интересным и, можно сказать, красивым - чистым, бархатным низковатым баритоном. Не таким, как на концерте - там голос солиста "На краю" искажали микрофон, громкая музыка и общая акустика. Сейчас я могла сравнить его голос с хрустальным водопадом, с уступа которого грациозно падают вниз водные потоки. На концертах - с океаном во время шторма, мощным, чуть неясным и неистовым.    Кей не фальшивил, да и дыхание у него, как я успела заметить, было поставлено правильно, а ведь всем тем, кто хотя бы немного соприкасался с музыкой, известно, что дыхание - это основа правильного пения.    Но лучше бы он не открывал рот, честное слово!   

Успокойся и глазки, малышка, закрой,

Я сегодня всю ночь проведу здесь с тобой.

До зари буду петь, охраняя твой сон.

Я твой шут, ты - принцесса, а ночь - это трон.

      - Как здорово! - по-детски захлопала в ладоши Нинка и укоряюще сообщила Келле, - а ты дурашка, петь не умеешь! Я ему свои серьги подарю.    Келла как-то странно поморщился - я видела его недовольное лицо в зеркале заднего вида. Но он промолчал.   

Я касаюсь твоей нежно-бежевой кожи.

Ты ведь любишь меня? И я тебя тоже.

      Ну и песенка, не думала, что наш рок-герой такие слащавые слова будет подбирать. Это меня даже немного развеселило. Наверняка, где-то в глубине души этот малый с вычурной прической мечтал быть поп-кумиром миллионов девчонок, а из него вышел всего лишь фронтмэн группы, исполняющей то ли альтернативу, то ли нью-метал.   

Спи, пожалуйста, спи, я останусь с тобой,

Веришь, что я -твой принц и что я - твой герой?

      - Верю, - прошептала Нинка, приподнимая голову. Келла вдруг хмыкнул, но упорно продолжал хранить молчание. А Кей, следя за пустой дорогой, освещенной десятками в ряд стоящих фонарей, продолжал напевать, и голос его становился постепенно громче и громче.   

Тонкий месяц и звезды я тебе с неба снял,

С ними вместе навечно свое сердце отдал.

Я любить тебя буду все годы свои.

Ты не бойся, малышка. Ты спи. Просто спи.

      Нинка шмыгнула носом от переполняющих ее эмоций, Келла произнес непечатное слово, которое я могу перефразировать как: "Просто капец". Но я так и не поняла, к кому он обращался: к солисту, позорящему славное имя группы "На краю", к восторженной Нинке или к самому себе? Точно могу только сказать - что не ко мне.    Я его вполне понимала - зачем обесславливаться такой глупой любовной лирикой, которая больше к лицу молоденькой эстрадной певице? Зачем ронять имидж брутального мэна?    Кей пел, и я осознавала, что герой песенного произведения производит впечатление не просто парня, а влюбленного дурачка. Одного из тех, которые не замечают многочисленных измен со стороны благоверных, и верят в то, что их ребенок, подозрительно похожий на соседа-грузина, уродился таким смуглым и черноволосым в двоюродную бабушку тети дядиной племянницы по отцу супруги.    Да, голос есть, слух тоже, и мелодия красива, но эта сахарность и розовые слюни все портят... Разочарование.    Пока моя подруга радовалась, а я с большой долей скептицизма размышляла над текстом песенки, светловолосый певец, видимо, решил, что с двух полузнакомых девиц хватит его бесплатного концерта, поэтому закруглился, и финал был немного не таким, каким представляли его мы с Нинкой. Конец песни воистину был феерическим.    Едва заметно улыбаясь и глядя в зеркало, отражающее лицо поднявшейся Нины, Кей спел заключительную часть своей незамысловатой песни.    Вышло чудесно.   

Спит. Доверилась. Дверь я плотнее закрыл.

И с улыбкой ей в сердце свой нож я всадил.

Ночью тело увез в океан в чужой лодке.

Бросил в воду. Поверила мне, идиотка?

      Первые секунд десять в салоне машины стояла тишина, и слышен лишь был звук шин. Кей окончил песню и молча повернул руль, а заодно и свой крутой транспорт, налево.    Келла оглушительно расхохотался, я едва выдавила из себя какой-то странный звук, напоминающий удивленный смешок. Я ведь думала, что последним куплетом будет что-то милое про свадьбу этого чокнутого влюбленного и его засыпающей красавицы. А вот Нинка почему-то разрыдалась. Как будто бы была не студенткой университета, а первоклашкой, у которой злые ребята отобрали булку, да еще и за косы подергали.    Честно говоря, Нинка никогда не плачет. Она много раз мне говорила, что "рыдать - удел слабохарактерных придурков" и вообще, "один мудрый чувак сказал: ни один человек на свете не достоин твоих слез, а тот, кто достоин никогда не заставит тебя плакать". Подругу я видела всякой: раздраженной, злой, очень злой, разъяренной, демонически гневной, но плачущей - никогда. Я даже сомневалась, способна ли эта сумасбродка из себя хоть одну слезинку выдавить?    Оказалось, что способна, причем не одну, а сто одну. Крупные, прозрачные слезы потекли из ее глаз бусинками, попадая не на саму Нинку, а на майку синеволосого, к которому она в ужасе прижалась. Тот довольно улыбался, чувствуя себя настоящим героем - еще бы, такая фурия, как Нинка, просит у него защиты. Вальяжно поглаживая ее по светлым волосам, он говорил что-то вроде: "ты чего, это же весело" и " ну ты даешь, хватит реветь".    И плакала она вовсе не бесшумно, напоминая современный аналог библейской иерихонской трубы, той самой, которая за пару мгновений разрушила крепостные стены города.    - А-а-а, - орала подружка, кривя губы, - ты плохой человек, беленький Кей! Мне страшно теперь!    - Ну я же с тобой, - проговорил синеволосый тоном, который предполагал, что этот факт должен заставить Нинку петь и плясать от радости.    - Мне ее жалко-о-о-о-о! А-а-а-а-а, он ее убииил! За что? - сквозь обильные слезы вопрошала девушка. - Ка-а-а-а-атя! За что??    Я прикинулась, что не слышу. Раз с ней на заднем сидении находится барабанщик "На краю", то пусть ее и успокаивает, и объясняет.    - За что-о-оо он ее так??    - Он маньяком был, наверное, или серийным убийцей, - не нашел лучшего объяснения парень. Мою подругу, конечно же, оно не устроило, поэтому она завопила еще громче.    - А ты талант, мужик! - обратился к Кею Келла, пытаясь зажать Нинкин рот ладонью. - Минута - и девушка кричит. Готова.    - Это что, ваша новая песня? - поинтересовалась я, глядя на то, как мы мчимся мимо большого гипермаркета. До дома еще минут десять, если мы будем ехать так же быстро и без задержек. Если этот шедевр станет их новым треком, то триумф группе обеспечен.    - Нет, - ответил Кей и спросил, - налево поворачивать?    Я кивнула, а тем временем синеволосый принялся посвящать меня в музыкальную жизнь своей родной группы:    - Этот чувак сочиняет все на ходу, девочка. Стихи, музыку - все! - хвастался барабанщик. - Кей у нас молоток! Менеджер на него не наумиляется, ха-ха-ха. Круто он сейчас забацал, да, девочка?    - Я Катя.    - Ага.    Парень что-то хотел сказать мне еще, но в это время Нинка заверещала ему под ухо:    - Синенький, синенький, я его боюсь! Синенький, спаси!    - Не надо звать меня синеньким, - попросил ее почему-то Келла, не переставая поглаживать девушку по волосам.    На миг Нинка отвлеклась от плача и спросила заинтересовано:    - А как мне тебя звать? Голубеньким? - она слабым движением взъерошила волосы парня, вспомнила, что вообще-то рыдает, и вновь принялась отчаянно плакать, переживая за лирическую героиню, как за родную сестру.    Настроение барабанщика тут же изменилось: он перестал веселиться и попросил называть его Келлой и не как иначе. Это меня изрядно позабавило, и сразу же вспомнились нехорошие намеки парней в клубе.    Не обращая внимания на ор, стоящий в автомобиле, Кей весело бросил, не оглядываясь:    - А я говорил тебе, не крась волосы в этот цвет.    - А я тебе говорил, ко мне с этим больше не лезть. И вообще, чего ты за хрень сейчас спел, - совершенно забыл Келла, что минуту назад сам хвалил друга, - моя Королева меня визгом уже достала. Перепевай, давай.    - А-а-а-а-а-а, - подтверждая слова молодого человека, как-то по-волчьи провыла Нинка.    - Ага, сейчас, - больше не собирался устраивать представления светловолосый, - вполне приятная песня. Не находишь? - спросил он у меня, и я кивнула в ответ. Парень улыбнулся мне.    Пока Нинка орала, Кей вдруг почему-то резко затормозил, выругавшись. Нинка заглохла, опять едва не упав под сидение, как в том такси, я на пару мгновений перестала дышать, резко подавшись вперед, а Келла заорал:    - Ты дурной?! Водить разучился? Ты чего творишь, олигофрен?    - В окно посмотри, - мрачно посоветовал другу Кей, всматриваясь вперед, в освещенный фарами кусок асфальта. Перед темно-синей машиной музыканта стоял полубоком большой светлый джип-внедорожник с тонированными окнами и выключенными фарами - он перекрывал нашему автомобилю дорогу, специально обогнав нас и подрезав. За окном послышались громкие хлопки дверьми, и через пару мгновений мы смогли разглядеть чью-то большую и внушительную фигуру, смутно мне знакомую.    - Это еще что за...? - Пробормотал обладатель синих волос. - Неужели с "Горизонта" эти кретины решили нас догнать?    - Какие еще кретины? - Внимательно наблюдал Кей за тем, как к нашей машине медленно и уверенно подходит этот высокий и накачанный человек.    - С которыми драка началась. А все из-за нее, - кинул сердитый взгляд Келла на Нинку, уже переставшую вопить и лишь тихонько утиравшую слезы кулачками.    - Папа! - Вдруг поняла я, кто это. Шкаф три на три, Иван должен же был приехать в клуб по просьбе этой ненормальной, сейчас впавшей в глубокое детство Нинки! Он, наверное, каким-то образом заметил, как его "сестренку" выносит в полубессознательном состоянии из ночного клуба незнакомый парень, и решил поехать вслед за "наглецом". Мало ли что задумал тот против его названной родственницы! И угораздило же эту дуру ему позвонить!    - Это Папа, - кивнула я на бугая, властным жестом требовавшего, чтобы мы вышли из машины. Позади него, шагов через пять, маячили точно такие же спортивного вида парни.    - Папа? - Как-то даже побелел Келла, вглядываясь сквозь тонированные окна. - Ну и харя... А папа-то добрый? - спросил почему-то он у меня.    Я только пожала плечами. Как же, добрый, как Санта-Клаус. А вон те широкоплечие квадратные ребята - наверняка эльфы, помогающие разносить подарки на Новый Год и Рождество.    - Не злите его, а то он нас всех вместе в ближайшем лесочке закопает, - прошептала я, зачарованно глядя в окно.    - Мило.    - Давайте, выйдем? - предложила я, понимая, что Папу не надо заставлять ждать. Я первой нажала на ручку двери и вновь оказалась на улице. Налысо побритый бандит успел стать еще более накачанным с тех пор, когда я видела первый и единственный раз. А произошла наша встреча месяцев так шесть назад, когда мы с Ниной, гуляя по ее любимым местам - бутикам, нечаянно наткнулись на грозного Ивана. Тогда же Журавль и познакомила нас, очень лестно назвав меня своей лучшей подругой и почему-то правильной девчонкой.    - Добрый вечер, - произнесла я, надеясь, что Папа меня узнает. Кто знает, может, у него память короткая, и он сам как персонаж из той самой поговорки, где говорится, что "большая фигура, да дура".    Бугай хмуро кивнул и не стал долго задерживать взгляд маленьких прищуренных глаз на мне - переключился на Келлу и Кея, вылезших из машины с явной неохотой.    Пять к одному, что эти парни не понравятся Нинкиному знакомому. Я почему-то давно заметила, что представители любых неформальных культур и нарушители закона всех мастей друг друга, мягко сказать, не уважают.    Пока Папа не начал боевые действия, я, ощущая себя героем, поспешила произнести как можно внятнее и четче:    - Папа, я Катя, Нинина подруга. Мы виде...    - Я помню, бубен еще работает, - прервал меня здоровяк, и я облегченно вздохнула, - Нина-то где?    - В машине, - честно призналась я и принялась объяснять, - она напилась, поэтому нечаянно вам и позвонила. А теперь в машине сидит и спит.    - А это что за фраера? - С некой брезгливостью уставился Иван на лица музыкантов. - Прицепились к вам типа?    - Это наши друзья детства, - принялась я вдохновенно врать, понимая, что Папу надо как-то задобрить и показать, что с Нинкой все в порядке, и молодые люди с нами не несут никакой угрозы, а то мало ли что он устроит... Наверняка, после разборки злой - вон как прищурено и нехорошо смотрит на парней.    - Че-то мне друзья детства не нравятся, арбузы у них больно наглые, - ухмыльнулся Папа и подошел к ребятам поближе. Келла устало смотрел куда-то в сторону, как будто бы оказался здесь случайно, а Кей с безразличием уставился вперед - его взгляд как раз падал в район мощных плеч Папы. С тем же взглядом солист сидел и на пресс-конференции. Молодец, хорошо его отработал!    - Они очень хорошие, - бросила я быстрый взгляд на участников группы "На краю", - вон тот, синеволосый, он вообще крестник Нининой мамы.    С еще более возросшим интересом Иван оглядел Келлу:    - Не ширяльщик? - Спросил он грубовато.    Парень кисло посмотрел на Папу и отрицательно покачал головой.    - А че лещега синюшная?    - Что? - Пришлось переспросить мне. Я блатной жаргон не очень понимаю.    - Хаер почему синий? - Нехотя пояснил детина, приехавший к Нинке на помощь, и для полной убедительности показал пальцем на голову.    - У него болезнь волос, - не придумала я ничего лучше, не давая барабанщику и рта раскрыть. - Это реакция на лекарство.    - А-а-а...- Совершенно не обладал медицинскими знаниями здоровяк, поэтому и поверил. - Точно не шоркается утюг? Не нарик?    - Нормальный я, - даже с каким-то небольшим вызовом сказал Келла. Надо же, его за один день пару раз наркоманом обозвали. И при этом совершенно разные люди. Это навело его на определенные мысли?    - Тогда нормалек. Крестник, значит? - Подобрело немного лицо у Ивана, - привет Нининой мамке передавай. И не ширяйся, типа, дальше.    Ударник неестественно улыбнулся и, почему-то назвав Нинкину маму тетей Ирой, сказал, что и привет передаст, и ширяться не намерен. Хорошо, что этот шкаф не знал, как в действительности звучит имя Нинкиной родительницы.    - А второй кто? Че за акробат? - Тем временем заинтересовался Папа кумиром моей подруги. - Не ухажер ли сестренки? А то она мне тут жаловалась на одного черта подкошенного. Типа он ей отдыхать мешает. Пристает. Лапает.    И, грозно нахмурившись, Папа решительно стал подходить к Кею, приняв за того самого назойливого кавалера. Я испугалась - если бандит ему сейчас вмажет, то завяжется драка, и тогда группа "На краю" окажется на грани развала, потому что даже самому опытному менеджеру не найти будет одновременно хорошего нового вокалиста и барабанщика, взамен умерших. А некромантией, как известно, в нашем мире еще не занимаются, ну, если только не брать в расчет загадочных колдунов-вуду с далекого и солнечного черного континента. Но даже если Кея и Келлу оживить, то сомневаюсь, что их тела буду также хорошо справляться со своими обязанностями в группе, как прежде...    - Папа, - выкрикнула я, не дожидаясь, когда лысый Иван подойдет к светловолосому, - это совсем не Ниночкин ухажер, ты ошибаешься! Это мой парень!    - Твой? - Остановился бугай. - А, ну твой, тогда лады. Живи, волосатик. Ты, типа, на нее упал? - Спросил он невнятно Кея. - Смотри мне, я за сестренкой и за ней вот, - показал на меня большим пальцем Папа, - в ответе, типа. Они правильные девчонки.    Светловолосый, кажется, понял то, о чем говорит бывший уголовник, и молча кивнул. Ну, надо же, жаргон блатной знаем!    - Эй, сестренку-то мне покажите, фраерки, - почти по-доброму обратился он к парням, и Келла тут же распахнул заднюю дверь, словно говоря, вот она, твоя сестренка, смотри - все с ней в порядке!    - А тачила шикарная, - легонько пнул знакомый бандит колесо машины Кея, - волосатик типа мажор?    Волосатик типа музыкант.    Но ответом ему оставалась тишина. Только лишь слышался шум приближающегося к нам чужого автомобиля. Когда он проезжал мимо, то я заметила - водитель увеличил скорость, чтобы быстрее удрать с этого участка дороги. Наверное, подумал, что тут разборка намечается. Какие люди вокруг - все, как один, смелые и отзывчивые!    Иван засунул плечи и голову в салон машины (да-да, шея у него продолжала отсутствовать, как часть тела!) и смог, наконец, убедиться, что со светловолосой девушкой все хорошо. Вот только поговорить им не удалось - Нинка дремала, с удобством устроившись на чьем-то рюкзаке с символикой группы "На краю". Скорее всего, это вещь Кея или Келлы - вот они как себя любят и ценят, не стесняются с сумками имени себя ходить. Такое чувство, что у обоих музыкантов и у Нинки был один общий учитель по предмету "самолюбие и высокая самооценка". Культ себя - это сильно!    - Ты? - распахнула большие голубые глаза Нинка и увидела морду Ивана, - приветик, а я тут с мальчиками... Немного выпила... И я ни на кого больше не злюсь. Ну, просто совершенно!    И она звонко засмеялась. Папа с братской нежностью поглядел на покрасневшую от приема алкоголя Нину, и на его грозном лице появилось некое подобие улыбки.    - Я же говорю - выпила она немного больше, чем ей можно. Крестнику ее мамы даже на руках пришлось Нину нести, - сказала я, боясь, что подруга сказанет лишнего. Но, Слава Богу, она закрыла глаза и засопела, как бульдог.    Когда Папа, небрежно попрощавшись, вразвалочку пошел к своему джипу, а его верные соратники заспешили за ним следом, чтобы уехать в одни известные им дали, я облегченно вздохнула. Не вечер, просто жесть какая-то! Словно я не в модное ночное заведение ходила, а пережила Варфоломеевскую ночь.    Келла и Кей продолжали стоять около распахнутой "шикарной тачилы" и молчали, провожая глазами удаляющийся джип.    Вот же трусы, не могли себя крутых построить, с Иваном попререкаться? Эх, крутые рокеры, или кем там они себя считают, не оказались настолько крутыми. Не захотели лежать в больнице с переломанными костями... Но вообще-то это у меня логики нет совершенно - сама же только что боялась, что Папа и его широкоплечие друзья решат побить музыкантов, которые будучи парнями высокими и не сильно слабыми на вид, намного уступали в размерах Ивану и Ко.    - Это твой папа? - Поинтересовался барабанщик со странным смешком, когда я повернулась в его сторону. Он достал откуда-то сигарету и нервно курил. Нинка ненавидит запах сигарет еще больше, чем мяту, если бы она не спала, заставила бы Келлу сигарету съесть.    - Нет, - помотала я головой, - это не мой папа.    - А кто это тогда? - Не отставал синеволосый, выпуская дым чуть ли не мне в лицо.    - Папа. - Почувствовала я себя не в силах все толком объяснить. После такой знаменательной встречи мои нервы не давали головному мозгу прийти в себя.    - Так папа или не папа? - Сдвинул брови к переносице Келла, чувствуя, что он что-то не понимает.    - Ну, Папа. Иваном зовут. - Устало откликнулась я.    - Отчим? - Выдвинул новое предположение барабанщик. - То-то я смотрю, вы не похожи. Трудно с таким папочкой?    - А почему он Королеву сестренкой называл? - спросил и Кей, первым усаживаясь на свое место.    - Считает своей сестрой, - отвечала я, все сильнее раздражаясь собственной глупостью и непонятливостью этих двух, - вы же слышали, она "правильная девчонка".    Новоявленный крестник Нинкиной мамы не спешил залезать обратно в машину. Он с неподдельным изумлением уставился мне в лицо и начал нудно выяснять, зажав сигарету в пальцах:    - Он твой неродной отец и брат моей принцессы?    - Ты с ума сошел? Сплюнь!    - Да не может он быть отцом подруги твоей Демоницы, - тихо произнес Кей, заводя мотор, поэтому синеволосый парень не расслышал ни меня, ни его и продолжал:    - Моя девочка Нина чего, твоя тетка, что ли? Не, какой-то бред. А ты сама, получается, своего папашу боишься? Ну, я бы тоже боялся.    - Своего папашу я не боюсь, - сделала я акцент на первом слове. Теперь я понимала Нинку! Вот почему она злилась, когда я не как не могла взять в толк, кто такой Папа и почему он приезжает. Оказывается, тупых людей всюду хватает. И это не только я.    - Садитесь, - раздался недовольный голос Кея, - поехали. Или вы ждете, что они вернутся и проведут с вами остаток ночи?    Нас мигом задуло в салон. Но и там Келла не прекращал попыток узнать, кто такой Папа, и состоим ли мы с Нинкой в родственных отношениях с этим бугаем. А я, наконец, сумела объяснить, что Папа - это всего лишь кличка. Потом мне пришлось пересказывать историю знакомства Ивана и Нинки, а потом отвечать на радостные вопросы барабанщика, заключавшиеся в следующем: "какого зайца Королева помогает гопникам?" и "она совсем не знает, что такое чувство страха?"    Когда мы прибыли, наконец, к моему дому, чьи многочисленные окна были темны, часы на моем мобильном телефоне показывали, что сейчас половина третьего ночи. Это то самое время, когда мне снятся самые красивые сны. Любимое время. А сегодня оно было потрачено зря. Почти зря.    Я открыла подъездную дверь, пропуская гостей вперед. Хорошо еще, что около лифта и на всех лестничных площадках горит свет - наши бдительные соседи на каждом этаже даже дежурство установили по смене перегоревших лампочек.    Пройдя в гостеприимно распахнутую мною дверь, Келла едва не ударил Нинку головой об косяк и воровато огляделся - не видел ли кто? Кей не заметил, а я ничего не сказала. В моей душе поселились определенные подозрения насчет точности метода Альбины. Наверное, этот синеволосый не всегда Нинку так сильно любит, как ей говорил. Ну что поделать, ненастоящие чувства никогда не смогут перерасти в искреннюю привязанность.    - Нам наверх по лестнице, - проинструктировала я парней.    - Вот она, слава, - изрек вдруг дурашливым тоном барабанщик, глядя вправо, на стену. Второй музыкант последовал его примеру, но сразу же отвернулся, будто увиденное его ни капельки не заинтересовало. Но я знала, что и Кей тоже польщен.    - Круто быть известным, - очень нескромно изрек неугомонный барабанщик, - и быть известным рокером - круто в кубе! - И он довольно засмеялся. Ну-ну, рокер несчастный.    Причиной очередного роста самолюбия у обладателя эксцентричных волос являлась надпись: огромная, почти во всю стену, очень корявая и с подтеками внизу, но выполненная с душой. Почему? Да потому что она была посвящена его собственной и, видимо, очень любимой группе. "Банда "На краю" - the cool!" - было намалевано багряно-красной краской на первом этаже. Каждый, кто проходил к лифту, видел этот шедевр наскальной живописи и, так сказать, имел возможность насладиться ее видом.    - Я тоже такие граффити раньше оставлял, - похвастался Келла и стал перечислять непонятные и незнакомые мне названия групп, - только мы с мужиками писали "Metallica", "Guns N Roses", "Korn", "Marduk", "Wolves in the Throne Room"...    - А я думал, ты Бритни Спирс слушаешь, - серьезно заметил поднимающийся впереди Кей.    Его друг посоветовал блондину правильнее выбирать выражения, а также засунуть мисс Спирс в некое отдаленное местечко, проделать с ней пару таинственных манипуляций и больше не вспоминать об этой знаменитой певице, чьи интимная жизнь очень, по его, Келлиному, мнению, весьма и весьма разнообразна.    - Вы о чем? - дернуло меня спросить.    - Он проиграл пари и на квартирнике исполнил партию одной из ее песенок, - ответил солист, и в голосе его слышался откровенный стеб, - жаль, что в Интернете видео так и не появилось.    - Чего стоим? На какой этаж? - спросил проигравший, делая вид, что ему все равно.    - На последний, - жизнерадостно отозвалась я, подумав про себя, что было бы очень смешно соврать, что лифт не работает - тогда кое-кому пришлось бы тащить кое-кого на самый последний этаж. А этот факт точно не добавит хорошего настроения этим полузвездным мальчикам.    Лифт казался рабочим, и его скрипучие двери открылись сразу же, как я нажала на кнопку вызова. В него я зашла первой, следом за мной синеволосый, которому, судя по всему, надоело таскать свою Королеву. Кей почему-то оглядел лифт задумчивым взглядом и вошел последним.    Жалобно простонав, средство перемещения по этажам неспешно поехало вверх. Скоро будем дома. Счастье. Я, наконец, улягусь в свою мягкую кровать, забыв всех этих людей, стоящих сейчас около меня. И "Горизонт" забуду. Только красавца-менеджера забывать не хочу. Может быть, он мне приснится?    Лифт опять вздохнул и стал ползти медленнее.    - Давай, давай, "Бентли", набирай скорость, - скомандовал Келла. И пнул одну из стен. Взамен лифт злорадно затрещал и выключил лампочку. Наверное, на "Бентли" обиделся.    - Ну и домик, - почему-то обрадовался синеволосый, - главное, чтобы ваш домашний "Феррари" не остановился. Мне принцессу держать надоело. Я же не ваш Папа-качок.    Может быть, наш лифт был очень эмоциональным и не смог стерпеть такого наглого оскорбления, а может быть, просто так захотела шутница-судьба, но лифт действительно замер, напоследок пару раз натужно кашлянув.    Мы застряли неизвестно на каком этаже и в полной темноте.    - Вашу мать! Чертов лифт! - Взвыл Келла, поняв, в каком он оказался положении. - Чтоб я еще кого-то провожать поперся! Фак мой мозг!    В отличие от синеволосого, Кей сохранял относительное спокойствие. Конечно, он очень обозлился, потому что вообще мало кто любит сидеть в поломанном лифте, но не ругался и не извергал проклятья. Он тут же достал зажигалку (а певцам курить вредно - так и хотелось сказать мне), и осветил ею лифт. Я последовала его примеру и достала телефон, в котором, слава Всевышнему, был встроенный маленький фонарик.    - И часто он у вас ломается? - почти что спокойным тоном спросил блондин, пытаясь приоткрыть створки лифта - это у него получалось плохо.    - Часто, - кивнула я, нажимая на кнопку вызова лифтера, но никто нам не отвечал, - очень.    И с сотовыми телефонами тоже была проблема - связь отсутствовала.    - Проклятые сотовые операторы! - не преминул отметить этот факт барабанщик. Вообще-то, вместо слова "проклятые" он произнес кое-что другое, очень неприличное. - Халтурщики тупые. Чтобы вас Nзапрещено цензуройN!    Мне было стыдно, что мы застряли в лифте именно в моем доме. Так неловко - словно в этом была моя вина. Почему-то Келла считал иначе - он, поудобнее взяв спящую Нинку, метнул на друга злой взгляд и заявил, что "во всем виноват этот придурок". А потом добавил, чуть поразмыслив:    - Это все потому, что тебе заняться больше нечем, чувак! Я бы мог эту ночь провести с тел... - тут он посмотрел на меня, - ну не важно, с кем и где провести, но что с пользой - это факт. А твои тупые идейки...    - Закройся, - вновь подал ему очень добрый совет Кей, и я так и не узнала, в чем заключаются "тупые идейки" солиста. Этот парень прямо как моя Нинка - она тоже любит при любом удобном случае велеть всем молчать.    - Ну а что нам делать? - Вскинулся барабанщик. - До утра лифтера ждать?! Этот лось обкуренный, менеджер, нам все мозги про..., - он опять покосился на меня и сказал, - проест. Ну, что делать? Что??    Не нервничать. Ты же мужчина, возьми себя в руки.    - Лифтера ждать, - ответил Кей, еще больше приоткрыв створки лифта, и попросил меня посветить телефонным фонарем в образовавшийся небольшой проем, чтобы узнать, где конкретно мы застряли. Я с готовностью выполнила просьбу блондина. Вместе с дверьми лифта я осветила и его руки. Красивые, надежные, аристократичные, что ли... Да чтоб ему эти руки прищемило, зачем я о них в такой момент думаю? Аристократичные, ага, как же. Лучше бы я подумала, сколько женских тел перелапано этими руками! Все более-менее известные рок-звезды жуткие бабники и алкоголики. Ну, или наркоманы. И хотя эти двое на вид кажутся нормальными, все равно в них что-то должно быть не так. Что-то, отличающее их от обычных, здоровых людей. От таких, как я, например. Нинку в расчет брать нельзя - она, по рассказам ее мамы, в детстве много ударялась головой. А такие удары бесследно не проходят.    - Ну, что там? - недовольно спросил Келла. Тяжело, наверное, бедненькому. - Надеюсь, можно ваш "Ламборджини" разжать и пролезть?    Оказалось, что нельзя - мы застряли между этажами. Узнав это, барабанщик тут же поспешил выразить свое драгоценное мнение по этому поводу. Кей же молчал, прислонившись спиной к стенке и пробуя набрать чей-то номер на своем навороченном мобильнике. Слабо-фиолетовый свет от экрана падал на симпатичное лицо, придавая ему какие-то вампирские черты: заострил нос и скулы, щедро добавил глубоких кругов под глазами, увеличил яркость оранжевых радужек и придал общее хищное выражение.    - Связи нет и, думаю, не будет, - спокойно ответил парень.    - Красота! - взревел Келла таким басом, что я вздрогнула. - Вы что, издеваетесь? Лифт, тварь, чтоб его...    - Веди себя нормально. Испугаешь девушку, - раздраженно ответил ему одногруппник. Конечно, ему-то лучше, всякие тяжести на руках держать не надо.    - Может быть, он сам поедет попозже, - устало сказала я, следуя примеру фронтмэна группы "На краю", и привалилась к прохладной кабине, одновременно освещая кабину экраном своего телефона. Только сейчас я начала чувствовать, что устала от этой бесконечной ночи. Это Нинка сова - ей в темное время суток не спать в удовольствие, а я так не могу.    - Чувак, дай куртку, я Королеву положу на пол, - попросил Келла после очередной порции ругательств.    - Где ты видел на мне куртку?    - А, черт. Ну, тогда я ее так положу. Мне надоело.    Нет, чары Альбины-экстрасенса все-таки не сильно эффективны. Или, может, ночью их действие уменьшается?    - Не надо Нину на холодный и грязный пол бросать! - возразила я, представляя, какой скандал учинит Журавль, если вспомнит, что валялась на грязном полу, где не только люди в уличной обуви ходят, но и кое-кто еще и малую нужду изредка справляет...    - Не буду, - проворчал синеволосый. Он успокоился, но ему становилось все скучнее и скучнее. Поэтому он предложил:    - А давайте на спор кто-нибудь разденется? Тогда на его одежду мы Королеву и положим.    А давай ты ерундой страдать не будешь? Но вслух этого я, конечно, не сказала. Я не такая дерзкая, как Ниночка, безмятежно спящая на чужих руках. Хорошо, что Кей проигнорировал слова друга. Представляю, как я орала бы, если бы сомнительная честь раздеться ради Нинки и рук барабанщика досталась мне.    - Ну? - гнул свою линию Келла. - Давайте повеселимся, что ли?    - Как? В бутылочку поиграем? - с досадой спросил фронтмэн "На краю".    - Можно и в бутылочку, - плотоядно отозвался второй музыкант, глядя на меня. - Во взрослую бутылочку.    - Катя, лифтеры у вас когда на работу выйдут? - не слушал его Кей.    - Часов в девять. Или в десять. Или в одиннадцать... - со вздохом ответила я. - Но бывает, что этот лифт сам по себе начинает работать.    - Прекрасно.    На минут пятнадцать в кабине повисла тишина. Кей засунул в уши наушники-капельки, включил плеер и погрузился в мир тяжелой музыки. Какой равнодушный! Вот бы еще Келла замолчал. А он, напротив, превратился в некое подобие радио. Сначала этот парень долго ругал лифтеров, которые, по его мнению, плохо работают и поздно приходят на место службы. Потом так же долго бранил жильцов нашего дома, из-за того, что они посмели так сильно запустить лифт, и что он функционирует из рук вон плохо. Затем синеволосый вновь перекинул свое недовольство на "коллегу", но быстро прикрыл словесную лавочку под нехорошим янтарным взглядом друга, который, оказывается, имел феноменальный слух: не только одновременно наслаждался громкой музыкой, но и мог слышать то, что творится в кабине лифта.    А вот Нинка, не обращая ни на кого внимания, спала. Счастливая. Зато завтра она все волосы себе выдерет, когда узнает, сколько у нее было возможностей соблазнить Кея. Если, конечно, она его еще не соблазнила в клубе. Хотя, кто этих троих знает... Только завтра подруга сможет поведать мне о том, что произошло в "Горизонте" в мое вынужденное отсутствие. И я сомневаюсь, что представители славной группы "На краю" дадут мне ответы на все интересующие меня вопросы.    - Выберемся отсюда, сфотаюсь около стены, - сообщил не умеющий долго хранить молчание синеволосый. Он только что перестал пинать со злости дверь и из-за этого чуть даже не свалился.    - Какой стены? - не поняла я, светя сотовым телефоном в пол. Свет криво падал на мои закрытые туфли и почему-то на толстую рифленую подошву каких-то уж сильно крутых высоких ботинок Кея. Что за странная мода заправлять джинсы в обувь, пусть, даже если эта обувь крута на вид или вызывающе дорога? Прищурившись, я принялась разглядывать чужие ботинки: четыре ремешка, много дырок для шнуровки, металлическая вставка на носке. То ли "камелоты", то ли "гриндерсы", то ли "рейнджеры", которые в простонародье называют "гадами". У Нинки что-то подобное тоже есть - она, когда перевоплощается в некое подобие сумасшедшей неформалки, их на концерты таскает.    - Что значит "какой"? Такой, где про нас написано, - пояснил синеволосый таким тоном, что я должна была сама догадаться, какую стену он имеет в виду, и добавил, - даже подпишу что-нибудь. Типа, "Келла тут был". И автограф оставлю. Будет стена поклонения нам, - и он опять разразился нездоровым смехом. То сердится, то радуется, странный какой-то.    Вот же детский сад! Если он там свой комментарий нарисует, то наш подъезд снова взбунтуется. Дело в том, что не все получали эстетическое удовольствие от надписи, посвященной модной группе этих двух разгильдяев, и реагировали на разрисованную стену по-разному. Мне, например, как и дяде, абсолютно все равно, что написано в родном подъезде - главное не на моей собственной двери. Многим соседям тоже плевать на какие-то каракули. А вот некоторые личности, типа моих престарелых соседок Семеновны и Фроловны, просто с ума от злости сходят, когда видят в подъезде очередное безобразие. Каждую неделю рейд полусумасшедших старушек чуть ли не со всего дома обходит подъезды в поисках новых надписей или иных, по их мнению, гадостей. Возглавляет рейд староста нашего подъезда. И под его предводительством старшее поколение, не жалея сил, проверяет все углы и стирает ацетоном надписи. Добровольцы стараются поймать тех, кто по их словам "портит общекультурный уровень всех жильцов", "обезображивая" подъезд.    С мазней "На краю" у меня были связаны не самые приятные воспоминания. Когда эта надпись только появилась (а тогда она была маленькая и очень аккуратненькая), старушечий рейд ее, естественно, стер. Неизвестные художники узнали и восприняли этот акт, как святотатство, поэтому не поленились восстановить свое творение. Староста и старушки через пару дней с ругательствами убрали и вторую надпись. Но... Их неведомые оппоненты и поклонники "На краю" опять воссоздали буквы, правда, увеличив в размерах. И понеслось - целую неделю одни стирали, другие писали. При этом обе стороны показали всему подъезду, что такое истинное упорство! Староста со своими друзьями-пенсионерами, их подружки-бабушки, старенький слесарь дядя Костя, а также затесавшиеся в их маленький отряд три дедка с соседнего дома, дошли до того, что стали выслеживать злоумышленника, портившего стену. Они установили дежурство. Даже ночами караулили! Но так никого и не поймали. Подумав, что "мерзкие наглые подростки-вредители" сдрейфили, рейд целую неделю радовался, что стена чиста и девственна. Пенсионеры ее даже новой краской покрасили и едва ли не боготворить начали. Честное слово, не стенка - а просто алтарь какой-то. Но хулиганы не дремали, и одним тихим воскресным утром жильцы стали свидетелями того, как на прежнем месте всего за одну ночь появилась большая, нет, просто огромная красная надпись, сделанная какой-то суперстойкой краской.    Так фанаты группы "На краю" восторжествовали над подъездным "дневным дозором". Но на этом история не кончилась - староста, будучи мужиком умным и памятливым, вспомнил, что мой папа недавно хвастался ему, будто приобрел некие несмываемые краски, которые ему привезли прямо из Америки для создания очередного шедевра. Пораскинув мозгами, отряд в полном составе явился к нам домой, чтобы предъявить обвинения в хулиганстве и порче общественного имущества. Они даже заставили участкового прийти вместе с ними. Милиционер, молоденький, но уже очень усталый парень, не мог сопротивляться бешеному наскоку старшего поколения и пришел. В это время дома были я, брат и дядя. Эдгар в наушниках зависал в виртуальном мире, я спала, заткнув уши маленькими поролоновыми берушами - Нелька до этого слишком громко играла в компьютер, а Леша принимал душ. Именно ему и пришлось идти открывать двери - потому что яростные звонки слышал он один. Выругавшись, дядя не нашел ничего лучше, как обмотать вокруг пояса длинное полотенце и в таком виде пойти к незваным гостям. И даже в глазок не посмотрел - так и открыл.    Я к этому времени тоже успела проснуться и подойти в коридор, поэтому все видела собственными глазами. Бабушки, при виде полураздетой бывшей модели, сначала оторопели, немного поразглядывали ухоженное тело, а потом почему-то завяли и стали бормотать, что "такой славный мальчик так плохо не стал бы поступать". Мужская часть отряда, видя, как стушевались "их женщины" перед молодым мужчиной в непотребном виде, немного обозлилась и заявила Алексею, что он, дескать, рисует в подъездах всякую мерзость. Это стало настоящей новостью для моего дяди.    - Что вы несете? - сердито спросил Леша, которому было холодно стоять около двери из-за сквозняка.    - Ты наш подъезд изгадил! - сообщили ему нестройным хором дедушки. - Бандой своей!    - В смысле? У меня, знаете ли, собственный туалет есть, - еще больше рассердился он, подумав немного о другом. - Нужно мне гадить в вашем подъезде.    - Ты изрисовал стену! - гаркнул слесарь дядя Костя. - Хату свою измазал богоненавистными картинками, и за подъезд теперь взялся!    - Какую стену? - хотел, было, закрыть дверь Леша, но ему этого не позволили сделать.    - Возле лифта. Красными буквами, - пояснили дяде любезно.    - Месяц уже нас изводишь, - заявил еще какой-то воинственный дедок, скептически рассматривая наш коридор.    - Мы стираем, а ты пишешь, мы стираем, а ты пишешь, - пришла в себя и Фроловна.    - А-а-а, вы про первый этаж? - Леша был наслышан о местных баталиях отряда пенсионеров и мелких хулиганов, и крайне удивился таким поворотам событий, не ожидая, что обвинять в таком будут именно его.    - Вам что, - поглядел он на толпу бабушек и дедушек, - врачи всем что-то не то навыписывали? Что вы несете? Офигеть...    Его слова вызвали целую бурю протестов.    - Не хами!    - Хулиган!    - Гражданин участковый, сделайте что-нибудь!    - Что я сделаю? - развел руками позади стоящий паренек в форме, которому совсем не хотелось ввязываться в подобного рода скандалы. - Зачем этому человеку писать всякую чушь? Видно же, что про группу подростки писали, а не взрослые люди.    - И то верно, - оживился староста, - извините, Алексей Евгеньевич, значит, да, не вы преступник. Кто-то из вашей семьи.    - С чего вы это решили? - удивился еще больше Леша. - Вы все с ума сошли? Я думал, старческий маразм - штука не заразная. Идите, пожалуйста, отсюда.    Пенсионеры опять завозмущались, загалдели, демонстрируя, каким может быть рассерженный улей.    - Каков молодец на язык!    - А квартира-то у них какая, а? Обои какие, гляньте! А пол? А потолок?    - Кому кроме них над нами издеваться?!    - Да видели мы, Аркадьич, ужас, а не дом! Таким что у себя малевать пакость всякую, что на общественных стенах...    - Вы унижаете искусство! - дополнил общую картину дребезжащий голос члена-корреспондента Академии Наук, а ныне первого сплетника во всем доме. - Айвазовский и Шишкин перевернулись в гробу, когда свет увидел это!    - Сектанты, - проорала какая-то бабушка - божий одуванчик, - вы что, ритуалы тут устраиваете? Ну и харя вон там у них! Это что, ваш божок? - И она очень невежливо ткнула пальцем в сторону Чуни, надменно глядевшего на незваных гостей.    При этом пара старушек, стоящих на лестничной клетке и выглядывающих из-за плеч дедков, перекрестилась. Мне, не спешившей представать перед соседями, было дико смешно.    - А какая вам разница, - вызверился Алексей, - какой у нас дома интерьер? Как хотим, так и живем!    - Вот именно, - поддержал его вдруг милиционер, вспомнивший, что именно в этом доме живет какой-то знаменитый, но чудаковатый художник, - пойдемте, господа жильцы.    - Я сначала хочу узнать, - упрямо заявил Леша, не стесняющийся того, что он стоит в одном полотенце, - почему вы думаете, что эту вашу глупость на стене писал кто-то из моей семьи? Нам что, заняться нечем больше?    Староста, рассыпаясь в извинениях (все-таки он был самым культурным из присутствующих), объяснил, что в этот раз стену изрисовали особенной краской, и подобного рода красящая жидкость есть только у моего отца. На это Леша сардонически расхохотался и заявил, что его брату-художнику больше заняться нечем, как разрисовывать стены в подъезде дорогущей краской, когда как у него куча заказов в мастерской.    - Да как он вообще художником стал? - в один голос возмутились Семеновна и академик. - Да в наше время бы его...    - Как стал, так и стал, - вдруг вышел из лифта Томас, который возвращался из своей мастерской. Его очень задели слова соседей. - Я, между прочим, художественную Академию Искусств заканчивал. И что тут вообще происходит?    - Это не ты ли, случайно, им подъезд разрисовываешь тихими ночами? - язвительно спросил Леша, застывший статуей Аполлона на пороге.    - Что? Подъезд? - удивился тот. - Я такие заказы не принимаю. Рисую исключительно на холстах.    Когда папе с шумом объяснили, по какому поводу делегация отважных пенсионеров пришла к нам, он даже рот приоткрыл. Если для дяди слова незваных гостей были новостью, то для Томаса - настоящим открытием. А когда ему сказали, что многострадальная стена изрисована вроде бы как его краской, он возмутился и принялся ругаться.    Староста, который подумал вдруг, что молодой сосед, зябко поеживающийся на сквозняке, все-таки не может быть автором надписи, да и его старший брат-художник с гнездом на голове на эту роль не подходит, предположил, что виновники - это дети, живущие в квартире: то есть я, сестра и брат.    Началось новое разбирательство, на которое были вызваны я и Эдгар, сонно потирающий красные глаза. Он не спал целую ночь, воюя против флотилии пришельцев. Кажется, несмотря на все усилия домашнего компьютерного гения, выиграли все же инопланетяне. Такой вывод я сделала тогда, потому что братец все бормотал: "Моя Венера, мой Марс, мои колонии..."    К счастью, за меня заступилась Семеновна. Как-никак, ее внучка Настя общалась со мной с самого детства, и эта старушенция меня хорошо знала и жалела, что я родилась в такой ужасной семье. И даже подкармливала в детстве, считая, что я недоедаю!    - Катя в ихней семейке самая приличная, - удостоилась я похвалы от разошедшейся Семеновны, - не сошла еще с ума девка. Не будет она такой ерундой страдать.    Мне лишь оставалось скромно кивать головой.    Моего братца комиссия пенсионеров тоже призвала негодным для подобного рода делам, потому что, как оказывается, наши соседи считали его кем-то вроде дауна. Потом принялись обвинять отсутствующую Нелли, но в результате папа, Леша и почему-то молоденький милиционер просто-напросто закрылись в квартире, решив переждать бурю добровольных избавителей подъезда от хлама и надписей.    А через неделю староста и его дружки-подружки вновь явились к нам. Просить прощения - они вроде бы почти поймали настоящих любителей исписывать чужие стены, и теперь им было очень стыдно, что они подумали на нас. По их словам, это были мальчишки в капюшонах и с баллончиками в руках. Ребята успели подписать над названием группы словосочетание "тупая попсятина". Видимо они очень не любили группу "На краю" и решили таким образом показать свою нелояльность к ней, но были пойманы бдительной подъездной охраной. А уж та, не разбираясь в современном жаргоне, приняла пацанов за давешнее хулиганье. Участники рейда даже оттерли нехорошие слова ацетоном.    Через пару дней после повторного "визита вежливости" я все-таки узнала, кто был автором нелепой мазни.    - Ну, красиво вышло? - спросила Нелька, когда мы вдвоем проходили мимо памятной надписи, возвращаясь с магазина.    - Что вышло? - не поняла я ее, обдумывая, есть ли в учебнике ответы на семинарские вопросы или мне лучше пойти к Нинке и все списать у нее?    - Надпись, - довольно откликнулась девочка.    - Какая?    - Вот эта, - указала на стену сестра, - про группу "На краю". Это же я со своими тогда ее рисовала полночи, - и сестра расплылась в широкой улыбке. - А стариканы поймали каких-то левых...       - Прием, девочка, о чем задумалась? - услышала я голос Келлы. - Эй, певун, пни ее, мне скучно говорить в пустоту.    Сам себя пни. Что за манеры вообще?    - Вы должны быть очень счастливы, - почему-то произнес барабанщик, которому Кей ничего не ответил, - очень!    - Почему мы должны быть счастливы? - не совсем поняла я.    - С вами два крутых парня. Рок-звезды и все такое, - вежливо пояснил музыкант.    - Какие рок-звезды? - прикинулась я валенком, но тут же поняла, что это будет выглядеть глупо и наигранно. Поэтому пришлось добавить:    - Мне все равно.    - Да ну? - искренне удивился Келла, - даже автограф не попросишь?    Я так же искренне поразилась. Какой еще автограф? Может, мне ему еще руку пожать и неделю не мыть или попросить на попе расписаться и сделать потом татуировку?    - Мы тебе можем дать автограф,- продолжал обладатель синей копны волос, как ни в чем не бывало, - могу даже мой медальон в форме логотипа группы подарить.    Вот она, звездная болезнь. Отвратительно.    - Спасибо, не надо, - с достоинством отозвалась я, оскорбившись в лучших чувствах.    - А я так понял, что ты наша фанатка. Думал, ты Кея разденешь глазами! - многозначительный смешок синеволосого мне совсем не понравился.    - Чего? - возмущенно проговорила я и к своему ужасу, покраснела. Хорошо, что в темноте не видно. - Никого я не раздевала, это ты сумасшедший. Или видишь плохо.    - Нормально я вижу, - не спешил соглашаться со мной молодой человек, - объяснись тогда, девочка!    - Это тебе лучше объяснить надо, что ты такое сделал с Ниной, что она от тебя бегала, как угорелая по всему "Горизонту"! - не нашла я ничего лучше, как опробовать метод: "Лучшая защита - это нападение". Он сработал.    Услышав мои слова, Келла захохотал, как полубезумный, и сквозь смех я разобрала:    - Она... боится... Ха-ха-ха-ха-ха! Она... паук... Ха-ха-ха-ха-ха-ха!    - Нинка, что ли, паук? - в этом я ни сколько не сомневалась - эта бешеная девушка вокруг любого способна соткать прочную паутину лжи и обмана, опутать ею и сожрать с потрохами очередную несчастную жертву.    - Нет, - потряс головой тот, - она моего искусственного электрического паука-тарантула испугалась. Я его вытащил, а детка чуть ли не на люстру взобралась, стала визжать и свалила, как будто она - спринтерская чемпионка. Кей, Кей, - обратился он к другу и толкнул его локтем, - Королева же забавно смывалась?    Светловолосый опять промолчал. Наверное, его музыка совсем засосала.    - Какое-то странное у тебя отношение к любимой девушке, - поджала губы я.    - Нормальное, романтическое, - ответил Келла.    Единственный Нинкин кошмар и ужас - это пауки. Их она боится и ненавидит с самого детства до истерики. Теперь ясно, почему Нинка от этого дебила бегала и почему потом вискарь хлопнула. Хотя откуда ему знать, что у его Королевы арахнофобия?    - Это не у меня странное отношение, а у тебя, - продолжал Келла. Он умудрился сесть на корточки и таким образом продолжал держать Нинку, которая и не подозревала, что может быть тяжелой. А Келла ворчливо утверждал именно это.    Так мы и стояли вместе в темном лифте, как самые настоящие дураки. Келла что-то говорил-говорил-говорил, рассказывая про бесконечные концерты или клубы, просто шутил. Я изредка вздыхала. Кей стоял и просто слушал музыку. Наверное, если бы на нашем с Нинкой месте оказались нормальные и компанейские девушки, они бы точно знали, как развлечь двух красивых популярных парней. А у нас с подругой получалось только хорошо сохранять тишину. Нинка едва слышно посапывала, болтаясь на руках Келлы, а я стояла у стеночки и не знала, что можно вставить в бесконечную речь синеволосого и как заговорить с блондином.    Говорят, что темнота - лучший друг молодежи. Ну-ну. В нашем случае эта темнота никаким мне другом не была, впрочем, как и врагом. Она была абсолютно бесполезной. Или я, как представительница прекрасного пола, оказалась бесполезной...    Умудрилась же застрять в лифте с этими людьми! Хорошо бы было так вот остаться наедине со своим молодым человеком, или, например, с красивым и импозантным менеджером Андреем, или хотя бы с одним из этих двух ребят, но никак не с ними двумя и не со спящей Нинкой.    Я принялась от нечего делать фантазировать. Почему бы немного не помечтать, если уж заснуть стоя я все равно не смогу?    Вот если бы я тут оказалась только с Келлой... Нет, с кем-кем, а вот с этим молодым человеком мне оставаться наедине не хочется! Лучше бы я осталась вдвоем с Кеем, - он мне больше нравится, хотя этот парень все равно странный.    Ладно, пусть с этим самодовольным недорокером...    Если бы мы здесь стояли вдвоем, то это, по крайней мере, было бы романтично. Можно было бы даже сделать вид, что мне страшно и ненароком прижаться к его плечу или там коснуться руки. А он... ну, мало ли что может посетить голову юноши, который оказался наедине с девушкой? Гормоны не дремлют, знаете ли, особенно весной... Может быть, так и завязываются серьезные отношения. Он в принципе, парень приятный на вид, яркий, хотя и с энным количеством тараканов в светловолосой головушке.    Вот дура! О чем я опять думаю-то! Мерзкий Кей, перестань источать обаяние. Я все же не робот, а живая девушка.    Но он не переставал. Мало того, этот парень нагло стоял около меня, и один раз даже повернулся так, что задел меня плечом. Лучше бы не толкался, а взял бы меня, к примеру, на руки - у меня ноги уже в этих туфлях устали.    Нет, лучше бы я здесь оказалась с каким-нибудь жутко заботливым и милым мальчиком, который боготворил меня... тогда я бы, напротив, желала, чтобы лифт застрял бы навечно... Приехал бы к нам в гости менеджер Андрей, а я бы пошла его провожать, и мы вместе сели бы в эту железную кабинку...    А вот если бы я застряла с Антоном, то было бы крайне забавно. Это чучело наверняка смутилось бы. Оно, по-моему, вообще, девушек боится как-то. Или меня оно не боится? А, да, чего опасаться девчонку, в доме которой ты имел возможность спать, умудрился познакомиться чуть ли не со всей семьей и заставил ее отца называть себя "сынок"?    Надо будет с этим милым дурачком потом пообщаться в тайне от Нинки, уговорить его не кончать жизнь самоубийством, что ли... Да и просто поразговаривать - он интересный. А есть ли у меня номер его мобильника, кстати?    Я достала сотовый телефон с садящейся батарейкой, чтобы проверить записную книжку, и его экран осветил волосы впереди стоящего Кея. Мне очень почему-то хотелось узнать, натуральные они или крашенные? Мягкие или жесткие? Может, это вообще парик, а сам музыкант плешивый, как старый дед? Подумав, что на самом деле, на голове солиста популярной группы удобненько расположилась идеально ровная милая залысина, я не выдержала и засмеялась. Мой смех был принят неоднозначно.    - Ты с ума не сходишь в закрытых помещениях? - поинтересовался откуда-то с пола Келла. Голос у него был слегка сонный.    - Нет, - несколько смутилась я.    - Хватит светить телефоном мне в затылок. Раздражает не меньше, чем твои смешки, - не заботясь о вежливости своих слов, произнес Кей.    Вот осел. Думаешь, вытащил меня из драки, можно хамлометом работать? Ах, драка... Я же его даже не поблагодарила, кажется, за спасение собственного тела и, возможно души.    Скрепя сердце, я проговорила:    - Извини. То есть спасибо. Большое. И извини.    - За что? - повернулся он ко мне и произнес. - Ты же не виновата, что у вас лифт плохой. Надеюсь, утром нас выпустят отсюда. И не обращай внимания, что мы попали в такую глупую ситуацию, не выспимся, в таком виде предстанем перед Андреем, а он наверняка подумает, что мы всю ночь развлекались с девочками и выпивкой. То же самое подумают и журналисты, которые завтра с утра будут брать еще одно интервью. А то, что у нас не будет времени поспать еще около суток из-за репетиций - не беда, мы железные парни. Извинения не нужны.    Келла засмеялся. Я почувствовала, что сейчас провалюсь сквозь землю. Как будто я заставляла нас провожать! Не я же лифт испортила!    - Я имела в виду, что вытянул меня из драки. Я не успела тебя поблагодарить, как следует, - стерпела я его слова. - Я тебе признательна.    - Красивая девушка знает только один способ хорошо поблагодарить парня, - вмешался барабанщик.    - А меня бы устроил такой способ, - отозвался таким же тоном противный Кей, которого я сначала приняла за почти нормального человека.    - Кто о чем, а вшивый о бане, - туманно ответила я, стараясь сохранить спокойствие. Может, эти два дурака извращенцы какие-нибудь? Не стоило соглашаться на помощь неизвестных парней. Хотя нет, они очень даже известны.    - Да не бойся, - без труда разгадал мое состояние синеволосый. - У меня вон есть Королева, и я ее безумно люблю. Не изменяю. А у Кея тоже есть дама сердца. А он типа рыцаря.    По-моему, он типа дебила. И даже не типа.    - Наш роковой солист парень со странностями, - продолжал вещать Келла, - любит он про...    - Я же попросил тебя захлопнуть свой большой рот, - четко выговорил его друг тем же немного хриплым голосом. - Не надо в мои дела посвящать посторонних.    Ну и ладно, подумаешь. Такие секреты, будто блондинчик - тайный некрофил, и боится, что общество узнает об этом.    Чем красивее человек, тем он более надменен. Вон Антон не страдает избытком красоты, зато характер хороший и мягкий. Кей по всей видимости считает себя главным секс-символом города, зато надменный и противный. Я уже не знаю, у кого самомнение больше и толще - у синеволосого или у его приятеля.    И чего-то перед Папой он, Кей, не выставлялся. Я почти что пожалела, что остановила Ивана, принявшего светловолосого за Нинкиного ухажера. Пусть бы Папа ему вмазал, как следует. Не нравится ему, что я телефоном свечу! Да мне самой много чего не нравится. Ты сам, например, но я же об этом не говорю!    - Не пыхти мне в спину так злобно, - попросил вдруг предмет моих размышлений, снимая наушники, - ты же не дракон.    - Я так дышу, - несколько зло отозвалась я.    - Тогда у тебя гайморит, - ответил он тут же, и мне нечего было сказать в ответ.    Ух, надменный хрен.    Я стала светить экраном телефона, экономя энергию, в сторону. Нет-нет, да и падал мой взгляд на впереди стоящего Кея, опершегося на стену лифта около щитка с кнопками. А у Нинки все же губа не дура. Милый молодой человек. С таким не стыдно и перед обществом показаться. Наверняка этому павлину все девушки вслед смотрят. И, может быть, даже некоторые парни. Ну и почему вы, Катрина Томасовна, не можете найти себе приличного молодого человека уже пару лет? А родственники теперь думают, будто мой парень - это чмо в смешных очках.    Да, такая я невезучая. Единственный раз в жизни я влюбилась, и то отношения кончились весьма трагично. Но об этом как-нибудь в другой раз. Не слишком хочется вспоминать такие печальные истории. Лучше думать о хорошем. И попытаться, например, найти плюсы в таком вот соседстве по лифту. Как-никак, я тут не с бомжами застряла. Будет потом что рассказать подружкам в универе. Или им лучше не рассказывать? По-моему, они меня засмеют, что я даже и не разговаривала с известными музыкантами.    У меня вдруг возникла идея. У меня же в сумке есть диктофон. Запишу-ка я голоса Кея и Келлы на диктофон. Ну, хотя бы для того, чтобы Нинке показать - пусть помучается от зависти!    - Ребята, а как вы песни пишете? - скомкано произнесла я, нажимая на нужную кнопку.    - Как и все, - тут же отреагировал Келла.    - А это как? - полюбопытствовала я.    - А зачем тебе? Тоже, что ли, хочешь музыкой заняться?    - Да нет, просто мне интересно. Ну, как к вам идеи песен приходят? - не сдавалась я.    - У него спроси, - посоветовал барабанщик, - наш неотразимый фронтмэн придумывает все тексты, я же говорил, девочка. Я занимаюсь музыкой.    - Я Катя, а не девочка.    - Ага.    - Кей, - обратилась я к блондину, чуть подумав, - как у вас песни получаются такие... э-э-э... какими они получаются?    - Обыкновенно.    - Обыкновенно?    - Да.    Обыкновенно получаются необыкновенными. О да, мило. Не завязывается у нас нормальный разговор. Я со вздохом опустилась на корточки. Плюнуть, что ли, на начищенные ботинки солиста? Нет, я не Нинка, не должна делать пакости. Кстати, о моей подруге. Что-то я не видела у нее той самой сумки, коварно похищенной барабанщиком группы "На краю".    - А где сумочка, кстати? - вкрадчиво спросила я.    - Какая сумочка? - они оба не поняли, о чем я повела речь.    - Нинкина.    - А, в клубе, - отмахнулся Келла.    - У Нинки, между прочим, там кредитки лежат, - невзначай заметила я.    - Да верну я ей все, - рассерженно проговорил тот, - чего ты такая мелочная? И вообще, напомнила бы раньше про эту сумку.    - Да мне то что, сумка не моя. А Нинка вполне может Папе пожаловаться, - развела я руками, - она ведь его как раз ради сумки попросила приехать.    - Не беспокойся, - чуть-чуть задрожал голос у храброго парня, - в лучшем виде верну ей все в целости и сохранности.    - Верни, - откинула я голову вверх, стараясь рассмотреть в темноте очертания Кея. Не получалось.    - У тебя парень есть? - поинтересовался вдруг Келла. Наверное, хотел тему сменить. Теперь его голос звучал откуда-то сбоку.    Ага, сейчас, так я тебе и признаюсь, что нет. Вы ведь наверняка начнете интересоваться, почему, и вообще всячески подкалывать.    - Есть, - хмуро ответила я, не моргая, глядя в темноту.    - Откуда? - так удивился Келла, как будто бы мое лицо победило на всемирном конкурсе "Ужас Вселенной", и у меня по определению не могло быть собственного молодого человека.    - От верблюда.    - И какой он, твой парень? - поинтересовался сверху Кей.    А им-то какая разница?    - А вы что, отбить его у меня захотели? - удивленно ответила я. - Нормальный у меня парень.    Услужливая память тут же подкинула мне картинку, на которой вся моя семья расписывала некого Антона, дизайнера то ли из Москвы, то ли из Питера. Я нечаянно расхохоталась.    - Странная реакция, - с насмешкой сказал Келла, - ты угораешь просто так или над своим чуваком?    Угорают в огне, а чувак - это бык кастрированный.    - Просто вспомнила кое-что, - уклончиво ответила я.    - Часто в цирк ходите, наверное? - задал крайне странный вопрос Кей почти одновременно с другом.    - Нет, - ответила я правду, растерявшись.    - Странно. Я уже думал, что твой парень - клоун.    - Он - дизайнер! - запальчиво воскликнула я. Быстро придумывать неправду у меня не получается, поэтому я подсознательно решила пользоваться "заготовкой-вракой" своих родственников.    - По клоунскому прикиду? - опять развеселился синеволосый и пожаловался, что ему надоело держать Нинку.    - Это же твоя Королева, терпи, - не пожалел его друг. Хорошо, что они перевели тему...    - У меня все ноги затекли, - стал опять надоедать Келла, - ну почему я сижу тут, а не с парнями в каком-нибудь крутом месте? Я хочу курить, а сигареты в машине. Я пить хочу. Я есть хочу.    А в туалет ты не хочешь? Дите малое.    Про туалет я подумала не одна. Но я-то промолчала, а вот Кей эту мысль озвучил.    - Иди ты, - отмахнулся барабанщик.    - Куда? - зевнул солист.    Синеволосый, уже не стесняясь меня, озвучил предполагаемое место, куда мог бы пропутешествовать его друг.    - Тут же дамы. Как тебе не стыдно, - похоже, Кей решил немного поиздеваться над другом.    - Стыдно, когда видно, - огрызнулся тот, - ясно?    Пока я задумалась над тем, что имеет в виду парень, произошло чудо.    Лифт опять зашелся железным кашлем, а потом, поразмышляв, какую бы нам бяку еще устроить, вдруг резко поднялся на несколько метров. Я немного не удержалась на ногах и вынуждена была схватиться за стену кабины, чтобы не упасть. Стена оказалась мягкой и довольно теплой. К тому же у нее были руки, мгновенно поймавшие меня. Ну, подумаешь, в темноте я перепутала лифт и предплечье Кея. Но он точно подумает, что я это специально делаю! А я не желаю, чтобы обо мне думали так же, как о и прочих фанатках, безмерно влюбленных в своих кумиров.    - Аккуратней, - тихо сказал мне светловолосый обладатель целой кучи пирсингов в ушах и еще неизвестно где.    - Извини, - так же тихо произнесла я.    - Не ударилась?    - Об тебя точно нет.    - Хорошо.    - Поехал!! Вашу мать! - радостно заорал в это время Келла, вскакивая вместе с Нинкой на руках.    Услышав неподдельную радость в голосе молодого человека, лифт тут же остановился, пару раз крякнув.    - Ты на него плохо действуешь, - услышала я в темноте голос Кея.    - Лифтик, лифт, я тебя умоляю, выпусти нас!    И противный лифт внял просьбам синеволосого.    Когда створки распахнулись, я поняла, что чувствуют души, перед которыми открылись ворота в Рай после долгих мытарств по Чистилищу.    Восторг и неописуемая радость! Чувство свободы и неуемное желание улыбаться! Хорошо еще, что лифт продержал нас в себе не так долго. В прошлом году папа застрял в нем на целых шесть часов и своими россказнями об искусстве довел интеллигентного соседа с пятого этажа до белого каления.    - Сорок минут в гребанном лифте, - тут же переменил мнение о средстве подъема людей на этажи Келла, - чтоб ты, тварь, сломалась навеки!    - Не надо нашему лифту такое говорить, - попросила я возмущенно, оглядываясь и понимая, что мы всего-навсего на третьем этаже, - мне, между прочим, тут жить и жить!    Оставшийся путь мы проделали пешком, причем Кей все же решил взять Нинку на руки, ибо его приятель уже порядочно устал. Моя подруга будет в диком восторге, когда проснется!    К моему удивлению, именно на нашем этаже не горел свет. Ах, да, это же наша очередь менять лампочки, а никто не озаботился этим... Теперь в темноте дверь открывать.    - Проходите, - завозилась я над замком, - в гости.    - В гости? - почему-то заинтересовался Келла. - А вдруг у тебя сломается замок, и мы навечно будем заперты в твоей квартире?    - У нас тут хороший замок, - ответила я, тыкая ключом куда-то в дверь, потому что в темноте не могла попасть им в замочную скважину.    - Я вижу, какой у вас тут замок, - услышала я от Кея. И недовольно на него оглянулась. Шутник.    - Давай, посвечу, - решил помочь барабанщик, доставая свой телефон. Какие мы вежливые, - а то ты ключом дырку продолбишь.    Наконец, промучившись с непривычки еще минуты три, я открыла входную дверь. Надеюсь, ни папа, ни Леша еще не вернулись, иначе вопросов не избежать.    - Прошу, - устало пригласила я музыкантов, включая свет. Тут же раздалось любимое:    - Кто меня потревожил? Убью на хре-е-е-ен!    А одновременно с этим звуком, от которого синеволосый музыкант так вздрогнул, словно услышал о внезапном вторжении инопланетян в наш мир, раздался нехороший вопль:    - Стоять, ворье!    В коридор, навстречу мне, Келле, Кею и Нинке спешили два натуральных идиота в длинных простынях. Моя сестрица, которую я узнала даже под белоснежной тканью с прорезями для глаз, трясла кухонными ножами, а братец почему-то выставив вперед картину с Чуней, металлическим голосом проорал:    - Мы уже вызвали милицию!    - Это что? Это кто? - зачарованно взирал синеволосый на бесплатное представление. Одновременно он оглядывался на дверь, словно бы желая удостовериться, что в любой момент сможет выбежать из квартиры. На его месте я бы вообще сразу смылась из такого домика.    - Ангелочки, - вдруг четко проговорила Нинка, открывая глаза, чтобы через секунду вновь их закрыть и забыться сладким сном.    На ангелов эти две нелепые фигуры в белых простынях, что застыли перед нами живописными статуями, ни капельки не походили. Чуня в нетвердых руках брата тихонько покачивался в разные стороны. Ножи в каком-то странном ритме клацали друг о друга.    - Мы дверью ошиблись, или ты с ними знакома? - с неподдельным интересом разглядывал сестру и брата Келла. - Может нам пора отсюда смываться, пока менты не приехали?    - Это моя квартира... - тихо-тихо проговорила я, готовая провалиться сквозь землю.    - Может быть, они под кайфом? - Выдвинул новое предположение парень.    Нелька протестующее взвыла. Эдгару тоже такое предположение пришлось не по душе и он замахал Чуней.    - А мы не зря сюда зашли, - в тон другу произнес Кей, которому барабанщик передал эстафету по держанию почти что бездыханного Нинкиного тела, - здесь, наверное, точка распространения дури местная.    - Извините, - пришлось вновь извиняться мне, - это небольшое недоразумение. Мои брат и сестра.    - Да ничего, - махнул рукой Келла, - за такое не нужно извиняться.    - Мы, наоборот, очень тебе сочувствуем, - услышала я смех в негромком голосе Кея.    Во время нашего маленького диалога Эдгар и Нелли молчали, только затравленно на нас взирали.    - Овощи, - медленно произнесла я, обращаясь к родственникам и чувствуя, как во мне разгорается злоба - ну почему я опять попала в идиотское положение? - овощи, прекратите, пожалуйста, превращать эту квартиру в филиал главной городской психиатрической больницы.    - Ка... ка... катя? - услышала я из-под ткани голос Нелли.    - Ка-ка-катя, - передразнила я ее, продолжая щуриться от яркого света, - а что вы тут собственно устроили? Какое еще ворье? Вы в своем уме?    - Там кто-то скребся в замочной скважине... мы и подумали, что это жулики. - Очень неуверенно произнес брат, продолжая прикрываться картиной.    - Жулики? - Метнула я в его гневный взгляд. - Ты что, Карлсона пересмотрел и решил в привидения поиграть??    - Почему Карлсона? - жалобно спросила Нелька, не забывая своими хитрыми глазками осматривать моих гостей. Всевышний сжалился надо мной, и сонная Нелли не узнавала музыкантов. Наверное, то, что родная сестра может притащить в дом сразу двух кумиров молодежи, никак не укладывалось в ее голове.    - Ты еще спрашиваешь, почему? Потому что он тоже воров в виде привидения встречал, - прошипела я и обратила гневный взор на брата, - а ты немедленно повесь Чуню на место! И марш оба в свою комнату!    - В какую свою? - Впилась взглядом в Кея самая младшая из Радовых, - у нас же разные комнаты.    - В Эдгарову! Быстро. И не дай Бог, вы действительно вызвали милицию! - совсем не хотелось мне оставшиеся полночи разбираться с дяденьками в форме, которым совсем не понравится, что вызов был ложным.    - Мы не успели ментов вызвать, - сознался брат.    - Молодцы, - с силой выдохнула я, слыша, как за моей спиной едва ли не во весь голос смеются Келла и Кей, - в комнату, овощи.    Наверное, в моем голосе было что-то такое, что заставило сестру и брата, так и не повесившего картину с Чуней на свое законное место, покинуть, оглядываясь, коридор и пройти в одну из спален.    - Стоять, - грозно окликнула я Эдгара, - картина!    Он оглянулся и принялся вешать картину на место, недовольно пыхтя. А нечего было ее со стены снимать! Распыхтелся он теперь! И кто из нас старше, а?    - Вау, - насмешливо поглядел на меня Келла, когда я, утирая лоб, повернулась к гостям, - я же говорил, что у вас в квартире будет весело.    Оглядевшись, он одобрительно добавил:    - У вас не домик, а прямо царство авангарда. Теперь я понимаю, почему ты и твои родственники такие... странные. Но картины у вас улет! Не каждый нарик такие глюки увидит!    - Заткнись, ты в гостях, - сказал Кей другу. - Но здесь реально... весело.    Я проглотила эти слова и, преувеличенно дружелюбно улыбаясь, произнесла, кивая в сторону пустующей папиной комнаты.    - Извините, проходите, пожалуйста, сюда, располагайтесь, я сейчас приду!    - Наверное, тоже за дозой пошла, - излишне громко шепнул другу синеволосый, разуваясь и вновь принимая на руки Нинку. Девушка приоткрыла глаза, обвила его шею руками и, почему-то запечатлев на его лбу смачный поцелуй, заснула тем же самым беспробудным сном. Вот же нервы у человека! Или моя подруга не человек, а действительно кто-то вроде демона?    - Ну, рассказывайте, - плотно захлопнула я дверь в комнату брата, - как вы докатились до жизни такой?    Папа говорит, что когда я действительно злюсь, он меня слегка пугается. Очень надеюсь, что эти шалопаи меня сейчас тоже будут бояться.    Провинившиеся сидели на диванчике, скоромно поджав ноги. Боялись, наверное. Нелька качала головой туда-сюда, словно обдумывая, как бы мне все это преподнести. Эдгар просто пожимал плечами.    - Быстрее, - поторопила я эту парочку прирожденных идиотов, - я, между прочим, не одна пришла. Вы вообще понимаете, в какое вы меня положение своей тупой выходкой поставили?    - Катечка, - подала голос Нелли, - ты только не нервничай, мы же не думали, что ты с парнями придешь...    - Значит, если бы я пришла одна, - возмутилась я, - то можно было этот балаган устраивать? Это новый способ издевательств надо мной что ли?    В моем голосе зазвенел металл. Как же я была зла, как зла!    - Ну, мы не специально, Катюшечка! - заюлила девочка, оглядываясь на брата и, вздохнув, поведала воистину душещипательную историю.    Этим вечером они, Нелька и Эдгар остались в квартире одни. Брату этот факт был абсолютно параллелен, он вообще имел удивительную особенность не замечать присутствия или отсутствия домашних, а вот младшая сестренка обрадовалась - целый вечер и, если повезет, ночь, никто не будет ей указывать, читать нотации, гундеть насчет невыполненного домашнего задания, заставлять мыть посуду или делать любимую джей-рок-музыку тише. Да и телевизор с ДВД-плеером будут целиком и полностью ее - Неллины. Свобода!    Сестра позвала в гости подружек, и они вместе занимались всяческой ерундой, в том числе и просмотром новых аниме, до позднего вечера. Кроме того, девицы устроили драку подушками, а потом решили поиграть во что-то, отдаленно напоминающее косплей привидений. Недрогнувшей рукой юные идиотки вытащили пару новых простыней из дорогого постельного комплекта, привезенного хозяйственным Лешей откуда-то из заграницы, и даже пододеяльником не погнушались. В таком виде они носились по дому, визжали, пели песни, торчали на балконе, пугая прохожих. Кстати говоря, на следующий день целых трое соседей умудрились пожаловаться папе на поведение Нелли. Похоже, все больше количество людей: как жильцов нашего дома, так и окрестных, убеждались, что мы - сектанты. У кого еще на балконе будут разгуливать люди в белых балахонах и махать руками во все стороны, крича замысловатые фразы (девочки орали на японском, который многим совершенно неизвестен).    После бурного веселья, сопровождающегося громкой японской же рок-музыкой, девчонок заставили идти домой рассерженные мамы, а сама хозяйка принялась в гордом одиночестве пересматривать какой-то любимый японский сериал на этот раз уже с живыми актерами. За просмотром восьмой серии, во втором часу ночи, ей очень захотелось спать, и девочка пошла сдаваться в плен Морфею.    Разбудили девочку какие-то неясные шорохи и глухой металлический скрежет. Сначала она прислушивалась, думая, что это кто-то из родственников решил вернуться домой. Но потом вдруг до сонной Нельки дошло, что ни отец, ни дядя, ни сестра не будут ковыряться около двери так долго.    "Воры!", - пронеслось в юном мозгу, и через пару мгновений его обладательница стояла около входной двери, чтобы удостовериться в своей правоте. К своему вящему ужасу, он смогла разобрать за дверью несколько мужских голосов.    - Я вижу, какой у вас тут замок... - Произнес какой-то незнакомец.    - Давай, посвечу, - вторил ему его подельник (по крайней мере, так подумала моя сестра), - а то ты ключом дырку продолбишь.    И опять послышался какой-то странный металлический скрежет в замке. На пару секунд Нелли оцепенела, а потом принялась за самые активные действия. Во-первых, она пулей влетела в комнату старшего брата, который, высунув кончик языка, с усердием играл в какую-то очередную компьютерную игру-стратегию.    Нелли, заламывая руки, испуганной скороговоркой поделилась с братом, что в их квартиру кто-то ломится. Эдгар, который в это время играл не во что иное, как в игру, посвященную Гильдии Воров, так проникся словами сестры, что вскочил и заорал:    - Надо что-то делать! Что-то делать! Это воры из Гильдии... - тут он осекся и поправился, - домушники это... Что делать??    Он не до конца еще отошел от виртуальной реальности, и парню повсюду теперь мерещились воры и мошенники.    - Ты же старший брат! - завопила девочка в ответ, - я думала, ты что-нибудь сделаешь!!    Ее голова стала лихорадочно соображать, что им предпринять, чтобы сохранить в целости и сохранности имущество, нажитое непосильным трудом старшего поколения. Про то, что существует такая полезная штука, как телефон, оба родственника благополучно забыли. И про милицию вспомнили, только увидев незваных гостей. А Нелли не придумала ничего умнее, как облачится в то, что еще недавно было новыми и мягкими простынями. На мой закономерный вопрос "зачем?", она лишь пожала плечами. По пути сестра умудрилась схватить пару тупых ножей, которые Томас и Леша все время забывали поточить, а ошеломленный Эдгар решил отпугнуть наглых воров устрашающей картиной-тотемом. Про милицию он не вспоминал, наверное, потому, что действие в его компьютерной игрушке происходило в фэнтезийном мире, где царствовало что-то вроде анархии. В общем, брат решил обороняться картиной. Наверняка, Чуня был против такого странного использования себя, любимого, но противостоять вандальским действиям моего братика не смог.    Каково же было их облегчение и удивление, когда вместо воров эти ослы увидели родную сестру, сопровождаемую незнакомыми парнями, один из которых держал на руках Ниночку.    Как говорит бабушка, цитируя фольклорную мудрость: "Дураков не сеют, не жнут, они сами растут". В этом я была полностью согласна насчет Эдгара и Нелли. А если бы это были настоящие воры, эти двое ненормальных рассчитывали, что преступники умрут со смеху, поэтому ограбление не состоится? Так что ли?    Но я выслушала этот бред воистину с ангельским терпением, решив отложить расправу над братишкой и сестренкой на потом. Нечего музыкантам "На краю" становится свидетелями кровавого убийства. Не думаю, что они захотят вывозить чьи-то трупы...    - Значит так, дорогие мои, - произнесла я, обращаясь к притихшим Радовым. - Ко мне пришли гости. Один раз вы уже опозорили меня перед ними. Поэтому сейчас делайте, что угодно, но не показывайтесь им и мне на глаза. Ясно? Второго такого позора мне не пережить. И вам тоже.    Брат кивнул, жадно глядя на мерцающий в темноте экран компьютера. Все, теперь для него существует только этот зомбирующий ящик.    Сестра печально вздохнула и кивнула, не забыв спросить:    - А это кто? Ваши новые мальчики?    - Да! - рявкнула я, собираясь как раз проведать "новых мальчиков". Кто их знает, на что они способны в чужом доме? Иногда вот приходят такие гости со странными волосами и в странных костюмах, а потом у честных людей серебряные ложки пропадают. - И не смей показываться мне на глаза этой ночью! Поняла?    - Да поняла, поняла, что же тут непонятного, - буркнула Нелли и почему-то смерила меня презрительным взглядом, - ты плохо поступаешь с Антоном. Он хороший вроде, а эти парни хоть и круто, кавайно выглядят, но...    - Нелли, - прервала я ее, стараясь копировать Нинкины жесткие интонации, - дорогая моя, пожалуйста, помолчи. Вы и так виноваты в том, что я себя полноценным дауном ощущаю. И, похоже, буду ощущать еще долго.    - Позерка, - почему-то было ответом мне, - все равно ты с Антоном плохо поступаешь.    Силы небесные, вот же привязалась!    - Нормально я с ним поступаю. И не смейте мне сегодня мешать.    - Угу, - ответил вяло Эдгар, как пиявка вновь присосавшийся к компьютеру. Интересно, белый друг его подпитывает какой-то особенной энергией?    Когда я выходила из комнаты, то думала, что сестренка прожжет на моей спине самую настоящую дыру. Нашла, кого жалеть - этого чудика Антона! Если ей он так нравится, то пусть сама с ним и общается, вот же пара будет - малолетняя девица с заскоками и чудо-юдо в перьях. Над ними полгорода потешаться будет.    Когда я вернулась к Келле и Кею, они вообще обо мне забыли. Синеволосый вальяжно сидел на круглом диванчике (второй был занят телом подруги), а Кей осматривал одну из последних недоделанных папиных работ, которую он принялся писать в приступе вдохновения буквально за пару часов до ухода в клуб. На квадратном холсте сидело двухголовое существо, обхватившее костистыми и перепончатыми пальцами электрогитару.    - А, вот и ты, - приветствовал меня Келла, - добрая хозяйка! Успокоила своих зависимых?    Я нехотя кивнула. И когда эти прелестные молодые люди намерены будут покинуть мое более чем скромное жилище?    - Теперь накорми нас, - очень наглым тоном попросил ударник. - Пока я нес Королеву, которая, между прочим, является твоей подругой, я устал, и у меня кончились все жизненные силы.    В виду определенного воспитания я не могла им сказать "убирайтесь", поэтому с неестественной улыбкой пригласила на кухню.    - А тут лучше! Не похоже на ад, ха-ха-ха! - заметил Келла, углядел на подоконнике забытые Лешей сигареты и тут же их схватил. Не успела я и глазом моргнуть, как гость завладел зажигалкой, лежащей там же, и прикурил, с огромным удовольствием начав дымить.    - Круто, наконец, покурю!    Ну, Алексей! Не мог взять свое добро с собой! А я тут сиди и задыхайся в дыму! И все из-за того, что он, Леша, никак не может бросить курить. Какой-то неизвестный ни мне, ни папе, ни бабушке, хрен дернул дядю начать увлекаться табаком еще в классе десятом. С тех пор прошло уже немало лет, дядя, наконец, понял всю опасность курения, вроде бы как бросил, но иногда ему все же хотелось "полечить нервы сигаретами". Хорошо, что курил он очень редко и только на балконе - в нашей семье дым очень не любят. Даже папа своим табакозависимым друзьям не разрешает смолить папиросы в квартире и выгоняет их на лестничную площадку или на балкон. Только в подъезде много не накуришь - пенсионерский отряд такое не прощает...    - Будешь? - предложил Кею чужие сигареты Келла. Тот покачал головой.    - А, ты же у нас куришь, только если сильно нервничаешь. Ну ладно, мне больше достанется.    Я злобно покосилась на идиота. Хорошо еще, что Кей не увлекается этим делом, но ему, похоже, все равно, чем занят его шебутной дружок, и дым белобрысому ничуть не мешает.    Чтобы дышать было немного легче, я открыла окно и встала около него, чувствуя, как в спину бьется ночной прохладный ветерок.    - Так ты накормишь нас? - с таким наслаждением выпустил очередную струю дыма синеволосый, словно не курил не пару часов, а, по меньшей мере, лет восемь.    - А что вы хотите на... э-э-э... ранний завтрак? - осторожно спросила я, соображая, что у нас осталось из Лешиных приготовлений. Несмотря на возраст, я готовлю плохо - об этом я уже упоминала - и спектр моих кулинарных услуг весьма и весьма скуден.    - А что у нас есть? - положил длинные ноги на соседнюю табуретку Келла.    Ты еще их на стол закинь. Или сразу одногруппнику на голову. Вон с каким скучающим выражением тот сидит, прямо так и просит красивое раскрашенное личико получить пяткой в глаз. А лучше - в оба.    - Это сложный вопрос, - стала по очереди открывать я шкафчики, в которых либо ничего не было, либо лежала какая-нибудь дрянь вроде приправ, подсолнечного масла или использованной коробки от суши-набора. Барабанщик внимательно смотрел за моими действиями и качал головой.    - И что ты предлагаешь? - спросил он у меня очень укоризненным тоном.    Я предлагаю не курить и свалить из моей квартиры - я спать хочу!    - Она предлагает своим гостям самим себе что-нибудь приготовить, - как-то иронически отвечал обладатель янтарных глазок. Интересно, парню в линзах постоянно находиться комфортно или не очень?    - Самим? - осведомился Келла    Пришлось развести руками и признаться в том, что ничего путного, тем более вкусного, я приготовить не в состоянии.    - И ты будущая хранительница семейного очага, - развеселился синеволосый, - ты заморишь свою семью голодом. Детишки будут голодать, муж будет слезно просить тебя приготовить ему хоть что-нибудь... хоть похлебку!    - Какую еще похлебку?    - Чесночную. Такую Папа Карло Буратино готовил, - проявил недюжинные познания в литературе ударник. Естественно, Кея это развеселило.    - Когда муж появится, тогда готовить и научусь, - хмуро отвечала я двум весельчакам, которые, кажется, хотели сделать меня своей рабыней.    - Точно ничего нет? - решил самостоятельно обшарить холодильник и шкафчики Келла. Вот что называется, воспитания - ноль.    - Приготовленного ничего... - Если за ближайшие пару часов эти ребята заставят меня почувствовать стыд еще за что-либо, я умру. Сколько можно меня шпынять?    - Точный адрес назови? - задал странный вопрос, который больше напоминал мне требование, Кей совсем не в тему.    Я назвала, не понимая, зачем это ему надо. Правда, спустя секунду до меня все же дошло.    - Хорошая идея, чувак, - воскликнул Келла, как дракон, пуская в воздух дым.    - Закажем пиццу, - решил за всех его светловолосый дружок и, не дожидаясь, пока я начну возражать, вытащил из кармана джинсов свой телефон (теперь я могла хорошо его разглядеть и поняла, что в руках Кея был коммуникатор, как раз такой, о котором я давно мечтала) и позвонил в круглосуточную службу доставки пиццы. Пока он что-то заказывал, Келла крутился рядом и выкрикивал что-то вроде "побольше бери!" или "хочу с грибами"! А как только лидер группы "На краю" положил трубку на кухонный стол, ударник привязался к другу с одним-единственным вопросом:    - Скоро они там приедут? Когда они будут? Я жрать хочу!    Я почти что с умилением посмотрела на дурачка. Если вдруг какое-нибудь Вселенское чудо соединит его с Нинкой, то из них получится просто отменная пара: они вместе будут уничтожать огромные запасы еды, а также взращивать чувство собственного достоинства, чтобы оно становилось все больше и больше. Да и общее количество головных тараканов эти двое смогут увеличить, просто общаясь друг с другом.    - Слушай, - смерил его усталым взглядом Кей, - сиди тихо.    Вот именно, у меня, между прочим, брат и сестра спят. Наверное. А может быть, подслушивают, но это уже не важно. Главное, чтобы не подглядывали. Не хочу, чтобы Нелли узнала в этих ребятах известных музыкантов, которым она со своими друзьями собственноручно устроила "стену памяти" в нашем подъезде.    - Я не могу тихо, я голодный! Если пиццу не привезут через минут десять, я съем ее, - схватил меня за плечо барабанщик и слегка потряс. Вот у него ладони горячие, как печка - их в этом смысле обычными назвать нельзя, не то, что у некоторых. Я помотала головой - я что, теперь людей по температуре их рук буду различать?    - Отпусти ее, - зевнул Кей, - у тебя Королева есть. Это мой завтрак.    - Да, точно. Ну, где моя еда?    А почему бы им не устроить завтрак где-нибудь у себя в квартирах? Чем им мой дом так понравился? Или им просто нравится изводить меня? А, может быть, они дожидаются того счастливого момента, когда проснется Нинка? Все музыканты со странностями, это точно!    Пока мы ждали эту чертову пиццу, Келла опять успел закурить, а Кей заставил меня сварить ему в кофеварке кофе. Мне, как гостеприимной хозяйке, пришлось подчиниться. Он, наверное, думает: спас меня один раз, так теперь командовать мною можно будет всю вечность. А я ведь не Нинка, возражать не стала. Ну как моей подруге может нравиться такой противный, надменный Буратино с волосами неизвестно сколько раз крашенными-перекрашенными? И звездной болезнью он все-таки страдает, даже если и сделал вид, что надпись-признание в любви группе "На краю" его не заинтересовала, но меня-то не обманешь!    Звездная болезнь - штука страшная. Вот у моего папы есть один друг, писатель-фантаст с сумасшедшими глазами навыкате, которые чем-то напоминают рачьи. Из-за этого дядьке в далекой молодости дали кличку Краб. Сначала его вообще-то хотели прозвать Раком, но в их веселой компании один гражданин такое прозвище уже имел, поэтому остановились на Крабе. Так вот, этот фантаст лет пятнадцать клепал романы и повести, и были они настолько плохими, что их даже мой всеядный до искусства отец не мог прочитать до конца. Прочие же вообще счастливо засыпали на странице двенадцатой. Но однажды к Крабу на огонек и на стаканчик коньяка залетел муз совсем из другой оперы, то есть жанра. И всего за неполный месяц этот мужик написал повесть в стиле последних тенденций постмодерна, смешав в ней стихи и прозу. К огромной неожиданности как самого писателя, так его многочисленных родственников и друзей, а также редакторов и литературных критиков, книга оказалась едва ли не гениальной. Краб получил за нее кучу премий, постоянно осчастливливал своим присутствием популярные передачи и культурнозначимые мероприятия и всего за три года стал известным прозаиком. Но из более-менее нормального человека, чей уровень заскоков не превышал норму, Краб превратился в натурального безумца, помешанного на собственной популярности. Он так загордился, что с ним перестали общаться едва ли не все родные. А потом добрые врачи, к которым его уговорила пойти собственная мать, поставили диагноз: "мания величия". Краб полечился какое-то время, стал получше, но до сих пор молится сам на себя.    У этих двух мальчиков тоже есть приятная возможность проделать такой же путь, как и у папиного друга. Особенно у Кея. Его синеволосый товарищ кажется мне немного более нормальным человеком. Только дымит сильно.    - Курить вредно, - заметила я как бы, между прочим. Почему я на собственной и крайней любимой кухне чувствую себя чужой?    - Правда? - наклонился близко к моему лицу Келла и старательно выдохнул мне в лицо струю дыма.    - Говорят, капля никотина убивает лошадь, - неуверенно произнесла я, так как сама не проверяла эту информацию.    Ничуть не смущаясь, синеволосый парировал:    - А никотин убивает лошадь в человеке.    - Но все равно это очень вредно для легких! - закашлялась я.    Келла в очередной раз выдохнул прозрачный белый дым и выдал:    - Никотин уничтожает тридцать шесть видов микробов, и из них восемь вредных, девочка.    - Катя, - едва уже не скрипнула я зубами, раздумывая о том, сообщить ли злостному курильщику о том, какие заболевания вызывает табак.    - Ага, Катя, - тем временем произнес он, - на вот, сама затянись.    - Я не курю, - с достоинством сказала я.    - А ты покури. Где там эта доставка? Почему курьер такой тормоз? - заныл Келла. - Эй, девочка, я тебя все-таки слопаю, так что давай, поиграем в Красную Шапочку и Волка?    - А мне тогда кем быть? Бабушкой или охотником? - серьезным тоном спросил Мистер-Я-Крутой-Певец.    - Я не девочка, я Катя, - вновь произнесла я, не надеясь, что мое вроде бы несложное имя можно будет запомнить.    Мы продолжали ждать доставку и одновременно слушать то нытье, то шутки Келлы до тех пор, пока не зазвонил Кеевский телефон-коммуникатор. Тот молча что-то выслушал и сказал всего лишь одно слово: "хорошо", после чего повернулся ко мне и спросил:    - У вас что, звонок не работает?    Я только прикрыла рот руками. Точно, не работает же! Как я могла забыть! Люди из службы доставки могли сколько угодно нажимать на красную кнопку звонка, а мы бы все равно ничего не услышали. Какой неудачный день! Нет, ночь! Хотя, если серьезно поразмышлять, это просто неудачные выходные.    - Курьер приехал и уже давно возле двери торчит. - Поведал Кей, с улыбкой глядя на меня.    Не могу передать, как посмотрел на меня голодный Келла, и сколько неприкрытого веселья было в глазах второго парня. Еще бы, будь я на месте кого-то из них, сама бы с удовольствием посмеялась бы над нерасторопной девицей. Ха-ха-ха, ну ничего, подумаешь, какая-то там пицца с опозданием прибудет. Зато я им кофе какой вкусный сварила, его тягучий аромат так и разносится в воздухе.    Келла и Кей вдвоем забирали "гостинцы" из пиццерии - так много всего решил заказать Кей. Кто бы мог подумать, что эта зануда с пирсингами такая щедрая? Или зануда просто элементарная обжора?    - Угощайся, девочка, - сразу подобрел Келла, - и налей мне кофе, окей?    - Окей, блин, окей. - Пробурчала я, и спросила у светловолосого, нужен ли кофе и ему? Оказалось, что нужен.    Пока они ели, я работала официанткой. Изредка я бросала на Келлу взгляд и понимала, что они с Нинкой ну очень похожи - столько-то есть не каждый сможет.    Вместе с ними и я тоже вяло откусывала от большого куска грибной пиццы - по принуждению синеволосого, который, видите ли, не любил, когда он ест, а кто-нибудь в этот момент не набивает свой желудок продуктами. Пока я жевала, размышляя о том, придет ли сейчас кто-то из взрослых или мне повезет, музыканты принялись за какой-то деловой разговор. А я под шумок еще раз попробовала записать их голоса на диктофон, и к моей огромной радости, на звукозаписывающее устройство попали: монолог Келлы о том, "какая тут кле-е-евая пицца, блин", а "паста еще круче!", и их вполне серьезный разговор с Кеем, посвященный не какой-нибудь фигне, а барабанной партии для записи новой песни. Мол, ее нужно украсить какими-то "разбросами" в середине, переделать сочетания бас-барабана и малого барабана, что-то сотворить с какими-то там "скоростными зарубами" и т.д. и т.п... Их монолог был разбавлен кучей странных специфических словечек и музыкальным сленгом, который воспроизвести я была бы не в силах.    Еще, попивая маленькими глотками холодную колу, я узнала кучу ненужной мне, но крайне необходимой другим информации. Например, свой будущий хит они желали назвать "Равновесие" (ну и название, по-моему, оба они не уравновешены совершенно). К другой песне им нужно было обязательно переделать какую-то ритм-секцию (по словам Келлы, их гитарист, видите ли, указывает ему, какой ритм играть, а сам в этом вообще не шарит!). И на следующем концерте надо сказать какому-то неведомому мне Лису, чтоб в конце песни "Освещение жизни" барабанный звук вывели в мониторы громче (что за мониторы, я так и не поняла), потому что на этом концерте по авторитетному мнению барабанщика их было "ни хрена не слышно!".    Они говорили о многом, но в их разговоре я вновь мало что поняла.    Зато их голоса есть на диктофоне. Покажу Нинке, она послушает и умрет от зависти! Будет знать, как напиваться. Если бы не моя подруга, я давно бы уже спала в своей кроватке, не бегала бы по клубу, и не застряла бы в лифте с этими двумя. Кстати, когда Келла и Кей разговаривали о серьезных вещах, они не ехидничали и не подкалывали друг друга и не ржали, казалось, понимали друг друга с полуслова. Сейчас светловолосый фронтмэн группы казался очень даже нормальным молодым человеком. И жесты его мне нравились. У синеволосого движения немного порывистые, резковатые, уверенные, а у Кея - более плавные, размеренные, но казался он от этого еще более самоуверенным и одновременно (парадоксально, но факт!), надежным. Знаете, в душе у каждой представительницы прекрасного пола есть некий тайный архетип того, каким должен быть ее идеальный мужчина-защитник. Проклятый Кей каким-то образом вписывается в этот самый архетип, засевший в глубинах моего мозга. Вот Келла не вписывается, хотя я не смогу назвать его слабым или хилым, по-моему, не каждый способен долгое время на руках держать шестьдесят килограммов (это я Нинку имею в виду). Хотя, он же барабанщик, руки у него должны быть сильными...    Но и знакомых парней я надежными назвать не могу. Даже бугая Папу, хотя при случае он защитит, наверное, даже от стаи голодных крокодилов. А вот этого музыканта с крашеными прядками волос и серебряным медальоном, в топазе которого самозабвенно играет электрический свет, могу. Надо же, вот незадача. Единственный раз в жизни, когда меня посещали подобного рода мысли, я имела честь влюбиться первый и последний раз в жизни. В том, что последний - я обещаю себе. Еще одного такого раза моя тонкая чувствительная психика не выдержит! Лучше я вообще буду доживать свой век в гордом одиночестве. Ну вот, заговорила, как бабушка. Грустно, Катя, грустно, когда такие мысли приходят в твою темноволосую голову. Но еще грустнее будет, если ты вдруг начнешь что-либо чувствовать сейчас по отношению к человеку, с которым ты никогда не будешь.    Я силой воли отогнала от себя эти непрошеные мысли, которые, кажется, обиделись и пообещали, что придут позднее, приведя с собой ментальную подмогу - вот тогда они меня и поизводят.    - Делайте, что хотите, - тихонько шепнула я сама себе, а Кей, сидевший близко ко мне, тут же услышал и подмигнул, не прерывая разговора с другом.    Чего моргаешь, клоун? Я ведь тоже могу подмигнуть, и даже двумя глазами.    Они вышли из кухни через минут тридцать или сорок, оставив после себя кучу коробок, немытую посуду и довольно-таки приличную в размерах пиццу, посоветовав мне съесть ее утром. Настенные кухонные часы сонно показывали начало пятого. Но, несмотря на столь позднее время, я была счастлива, что гости засобирались по домам. Да, мальчики мои, вам уже давно пора оставить Катеньку в покое. Потом бы еще Нинку выпроводить...    И спасибо за оставленную пиццу - утром я и мои родственники наверняка захотим позавтракать.    В коридоре вновь не обошлось без маленькой сценки. На удивление быстро Кей натянул свои длинные тяжелые ботинки со шнурками и цепочками и решил на прощание уделить мне немного своего звездного внимания.    - Мы с тобой еще встретимся, - повернулся ко мне он. Слова светловолосого звучали как приговор. Знаете, таким же тоном говорят представителям закона преступники, которых те только что поймали. Вроде как: "Мы встретимся еще, волчара ментовская, и эта встреча станет для тебя фатальной".    - Зачем? - нехотя поинтересовалась я, все больше понимая, что вкус на молодых людей у Нины дал серьезный сбой.    - А разве я тебе не нравлюсь? - склонил голову на бок Кей.    - Ну, не очень, - почти что искренне ответила я, - что за странные вопросы?    Великий и ужасный рок-музыкант и по совместительству президент страны Дуралеев, положил руку мне на спину, наклонился к моему уху и, чуть касаясь волос губами, прошептал:    - Нас с тобой ждет прекрасное свидание. Моя Катенька, ты очень хорошенькая, - и он не нашел ничего умнее, как осторожно подуть мне в ухо. Я скосила на парня глаза, а он провел губами по моей щеке, явно играя. Вторую руку он осторожно положил мне на затылок. Я даже разозлиться не успела.    - Целуемся? - одобрительным отеческим тоном поинтересовался Келла, которому были видны лишь наши затылки. Он все неправильно понял в меру своей испорченности.    - Нет, конечно! - тут же шарахнулась я от Кея, как от прокаженного.    - Да ладно тебе, - добродушно усмехнулся обладатель синих волос и, поразмышляв, какую бы еще гадость сказать, добавил, - а с дядюшкой Келлой обняться? А то он обидится.    - А у тебя есть Королева, парень. На чужое не зарься, - ударил друга по плечу фронтмэн группы "На краю" и первым, не прощаясь, покинул мой дом.    - А я уже с ней попрощался, - подмигнул мне барабанщик. - Пока, великолепная хозяйка, ты клевая!    Когда они ушли, я перекрестилась, глядя на желтеющий восточный край неба, из-за которого в скором времени должно было выползти румяное весеннее солнце.    "Увидимся, Катенька...".    Да пошел ты...    Я люблю наблюдать за закатами и рассветами, но сейчас у меня не было сил на это. Я едва дошла до своей кровати и рухнула в нее, заметив, как младшая сестра прищурено косится в мою сторону. Она что-то пробурчала насчет Антона и неверности, укрылась с головой любимым оранжевым покрывалом и, кажется, заснула.    Я последовала ее примеру и уже через пять минут я сладко спала в своей прекрасной кроватке, свернувшись клубочком. Мне снились клубы, мигающий неоновые светильники и сумасшедший ди-джей с крылышками, танцующие веселые люди и большой розовый заяц с недовольной мордой, прыгающий в такт очередному треку в стиле хауса. Ушастый, кося на меня лиловыми глазами, утверждал, что он - это и есть я. Я же старалась объяснить ему, что этого не может быть, и что он на самом деле зовется Нинкой. Изредка мне казалось, что музыка затихает, и кто-то начинает петь печальную, красивую песню, слова которой сливались, и я не могла их разобрать - слышала только мелодию. Я спрашивала, кто это, и тогда голос, прерываясь, шептал мне на ухо нежные, успокаивающие слова, и от этого тихого голоса по телу начинали бегать мурашки.    - Ты кто? - в очередной раз спросила я, чувствуя себя защищенной кем-то сильным и смелым.    - Хочешь знать? - раздался тихий шепот так рядом, что я вздрогнула. - Ты меня знаешь. Я - это...    - Катька! - заорал прекрасно знакомый голос. Но ведь это меня зовут Катей. Как только я об этом подумала, то моментально проснулась. Что еще случилось?    Судя по тому, как падали в комнату косые лучи солнца, было всего лишь часов восемь или в девять. Кто меня разбудил так рано?? И той распоследней сволочью, которая меня разбудила, оказался ни кто иной, как Нинка.    - Катька! - ворвалась она ко мне со скоростью маленького тайфуна. - Катька!!    - Чего? - разлепила я с большим трудом глаза. Я совсем уже забыла о наличии подруги в собственном доме. Неужели папа пришел и выгнал Нинку из своей комнаты? Оказалось, нет, он вообще еще не приходил домой, как и Леша, а мои брат и сестра мирно смотрели десятые сны в своих спальнях.    - Катька! Я опаздываю!!    - Куда? - хриплым со сна голосом осведомилась я.    - Домой, куда! Не на тот свет же! - заорала она таким тоном, как будто я была ясновидящей и все должна была знать и понимать.    - Где моя верхняя одежда и сумка? - продолжала кудахтать подруга, бегая по всей моей комнате и ища свои вещи, которые остались в клубе "Горизонт", о чем я Нине и сообщила, не вставая с постели. Я была разбитая и усталая, как будто на мне всю ночь возили бревна, а суетливые крики подруги заставляли мой мозг как-то съеживаться и замирать, приостанавливая свою умственную деятельность.    Вещи, сумка, красивый голос из сна, привкус грибной пиццы во рту...    - Почему мои вещи там, а я тут? - нависла подруга надо мной. - Как ты смеешь спать, когда я ищу свою сумку!!    Я отпрянула в угол и заорала в ответ, мгновенно все вспомнив:    - Пить надо было меньше, дура! Привезут тебе твою сумку!    - Пить? - озадачилась Нинка и произнесла намного более спокойным голосом. - Я что, напилась?    - Вот именно, дорогуша, ты напилась и крепко заснула! Ты вообще помнишь, как домой-то попала?    Нинка соединила указательные пальцы вместе и приложила их к губам. В такой страной позе она слегка подумала, заведя глаза к потолку, и ответила:    - Нет... Тебе пришлось меня тащить?    - Ну, не совсем мне, - ответила я осторожно, - ты что, ничего не помнишь?    - Пресс-конференцию помню, концерт помню, как мы с тобой сидели и разговаривали - помню, синеволосого ублюдка помню, чтобы его собаки драли. Паука его мерзкого, - задрожал ее голос, - тоже помню... Рыло его в руках держал, и у паука лапы шевелились!! И он хотел коснуться меня после того... как подержал своего уродца. - Ее передернуло от отвращения.    - Паук был игрушечный, - вставила я. Думаю, это Нинку должно успокоить. Но, словно не слыша меня, светловолосая сумасшедшая загибала пальцы дальше:    - Как мы бегали и драку тоже помню. Как мы пошли обратно в ВИП-комнату - тоже. А остальное... словно вылетело из памяти.    Девушка застыла и принялась отчаянно тереть виски, думая, наверное, что это поможет ей вернуть утраченные за ночь воспоминания.    - Естественно, не помнишь, - начальственным тоном проговорила я. - Потому что кто-то решил чужое виски выпить.    Нинка с интересом на меня поглядела:    - Я, что ли, выпила?    - Нет, это был старик Хоттабыч. А потом он опьянел и наложил на тебя сонное заклятие.    Думала, подруга одарит меня миллионом вопросов, но она вдруг опять заметалась и заорала:    - Ладно, потом разберемся! Мне срочно нужно домой!!    - Чего это вдруг? - Заинтересовалась я, не припоминая, когда моя подружка в последний раз так рвалась под родную крышу. По-моему, так домой она мечтала попасть только в раннем детстве, когда по телевизору ровно в пять часов вечера показывали ее любимый мультфильм.    - Того! Сегодня пасмурно и холодного! Срочно дай мне свою куртку!    Подумав, она решила все-таки пояснить причину своего спешно отбытия:    - Папочка сегодня устраивает семейный день! Если он узнает, что я именно сегодня не ночевала дома, он мне голову оторвет!    С этими словами она выбежала в коридор, включила свет и ответила на сердитый металлический голос вечно спрашивающего о том, кто там его опять потревожил нецензурной бранью, касающейся одного крайне интимного процесса. Бедный Чуня, наверняка от моей подружки наберется плохих слов и в день, когда он заговорит, выдаст всем нам немало полезной информации.    Значит, у Нинки сегодня особенный день. Семейные дни Журавлей были мне очень хорошо известны. Нинкин папа тоже мужик непростой - как ему что взбредет в упрямую голову, так непременно должно выполняться, не зря же он отец моей подруги.    Два раза в месяц с недавних пор дядя Витя решил устраивать для ближайших родственников Дни Семьи. По его грандиозным замыслам, в этот день все члены их славного семейства должны были находиться дома и посвятить все свое свободное время друг другу, чтобы укрепить отношения. Глава Журавлей мог даже заставить дочерей, сына и жену отправится в зоопарк, музей или в театр - для "духовного обогащения". А в конце такого вечера в гости обычно приглашались другие родственники, чтобы в тесном кругу провести с ними праздничный ужин.    Пропускать Семейный День дядя Витя категорически запрещал и создал для свободолюбивых домочадцев прекрасную мотивацию: не подчиняешься его, дяди Витиной воле, остаешься на неделю без наличных и карточек. Действовало это безотказно - вон как Нинка волнуется, даже про вчерашний день ничего не спрашивает, да и сама не рассказывает.    Когда я, отчаянно зевая, вышла в коридор вслед за Нинкой, она уже успела расчесаться, подкрасить слегка потрескавшиеся губы моей помадой (для этого она задрала голову вверх, чтобы смотреться в зеркальный потолок), а также найти мое прошлогоднее пальто, подаренное мне ею же самой.    - Копуша, - проговорила она, - и соня.    Я прислонилась к стене, наблюдая за манипуляциями Нинки.    - А ты алкашка.    Оглянувшись, Журавль немного поразглядывала меня и без обиняков выдала:    - Кожа бледная. Взгляд тусклый. И синяки под глазами у тебя здоровые. Ты такая хилая, Катя. Всего лишь один раз в ночной клуб сходила, а смотришься теперь так ужасно, как иные после трехдневного запоя не выглядят.    - Ну, спасибо тебе. - В свою очередь я попыталась найти изъяны на ее ухоженном лице и с неудовольствием заметила, что для меня это невыполнимая миссия.    - Я это говорю для того, чтобы ты начала ухаживать за собой, - раздраженно отреагировала Нинка.    Я решила оставить эти ее слова без внимания и принялась делать вид, что рассматриваю маленькую картину Томаса, на которой изображены три красные акулы в бронежилетах, над которыми летают странные птицы, напоминающие уток с металлическими перьями. Утки усердно гадили на прямоходящих акул, а те, не замечая этого безобразия, уставились вдаль - на довольную рожу пингвина со змеиным хвостом, который нанизывал на копье бедных рыбок. Тут была целая куча маленьких интересных деталей, а само произведение называлось "Дружба народов". Большая копия этой картины висела сначала на международной выставке в Парижском Музее современного искусства, а теперь находится в частной коллекции одного итальянского миллионера, на свою беду посетившего эту выставку. Папа хвастался, что этот Томмазини (такая фамилия у этого богатого дядьки) буквально влюбился в его творчество и отвалил за оригинал "Дружбы народов" нехилую сумму. Только мой родственник решил, как любит говорить Нинка, "шикануть", и отдал большую часть в благотворительную организацию. Справедливости ради, стоит заметить, что поступил так не только он один - большинство его коллег тоже оказались щедрыми людьми. Зато когда Томас вернулся, на оставшиеся деньги мой дядя, собственно, и решил открыть свое дело.    - А ты помнишь, - осторожно начала я, не отрывая взгляда от рисунка - что было вчера? Ты... м-м-мм... в гримерной своего Кея видела?    - Кея? - Повернула ко мне голову подруга, - нет, не видела. Ты прикинь, я его не видела! Сдохнуть можно! Его там не было! Там сидели близнецы, они конечно, милашки и все такое, но моего лапусечку не превзошли, и синее рыло, - вдруг вспомнилось Нинке прозвище, придуманное ей для Келлы.    - И что? - не спешила я пока рассказывать Нинке о ночных злоключениях, оценивая ситуацию.    - Этот бегемот трехзадный...    - Но, по-моему, он стройный, - пробормотала я, но подруга опять меня не расслышала по своему обыкновению.    - Лез ко мне, лез, лез, приставал, приставал и в заключение всего вытащил паука!    - А ночью ты...    - Ой, Катька, давай потом, я очень сильно опаздываю!    - Но, ты же с Ке...    - Пока-пока!    - Да послушай, ты же...    - Вот что мне в тебе нравится - это твоя вежливость! Я же сказала, что спешу, отвали от меня со своей болтовней! Пока, созвонимся!    И Нинка убежала, грозя всеми возможными и невозможными карами несчастной синеволосой голове. О том, что было после того, как она сдуру глотнула виски, эта сумасшедшая не помнила! Мало того, и выслушать до конца не пожелала и накричала ко всему прочему. Ну, ничего. Будет и на моей улице праздник. Посмотрим, как ты, милочка, будешь падать в обмороки, узнав, что всю ночь рядом с тобой твой кумир сидел, а ты спала и едва ли не храпела!    Ну и ладно. Зато твое, так называемое, рыло тебя таскало на руках и чуть не надорвалось, а меня Кеечка ненаглядный держал за руку, застрял со мной в лифте и даже накормил пиццей за свой счет. Ну, чем не свидание, а? Раздумывая над всем этим, я совершенно забыла, как всего пару часов назад ругала светловолосого. А, вспомнив, который по счету раз решила, что я дура. Напевая, я подошла к Чуне, криво висевшему на своем месте. Его устрашающая морда со временем перестает пугать. Ну просто не картина, а аналог домашнего неподвижного любимца!    - Спит. Доверилась. Дверь я плотнее закрыл... - принялась я вдруг напевать, - и с улыбкой... Тьфу ты, заело же!    Чуня очень ехидно на меня посмотрел, но деликатно промолчал, словно знал какую-то чудесную тайну, но мне говорить не хотел. Ну и молчи, животное страшенное, дальше. А я пойду в свою комнату и буду спать, спать, спать...    В очередной раз то, о чем я мечтала, не осуществилось: как я не пыталась, так и не смогла больше заснуть, только зря проворочалась в постели целый час в надежде, что сон все-таки придет и часов на шесть я смогу оторваться от этой реальности.    В результате я отлежала себе руку, ударилась ногой об стену и направилась пить кофе - для поднятия жизненной энергии и тонуса.    Болтая пушистым тапком, который кто-то добрый успел уже растянуть, поэтому мне эта домашняя обувь стала очень уж большой, я пила маленькими глотками кофе. И одновременно обозревала ночные залежи мусора, аккуратно отодвинутые чьей-то заботливой рукой на самый дальний край стола. Наверное, рано вставшая Нелли завтракала и не стала по своему обыкновению убирать мусор, а просто освободила место для себя, любимой. Еще и оставшуюся пиццу схомячила. А, может быть, ей Эдгар помог. Кто их знает.    Выпив холодный кофе, я решила убрать мусор и вообще привести кухню в порядок. В течение следующих четырех часов я опять продолжала работать домработницей, приводя в порядок по очереди все четыре комнаты, коридор и "пункт питания". Нелька, на помощь который я надеялась, все не приходила. Когда я позвонила ей на телефон с целью узнать, куда она умчалась в столь раннее время, сестренка сообщила, что она с подружками убежала, чтобы попасть на самый первый утренний сеанс нового фильма про якобы одного очень романтичного вампира-красавчика и его потенциальный "энергетический" коктейль женского пола, в которую вампир по непонятным причинам влюбился. А вернуться домой она пока не может, потому что вместе с теми же подружками умчалась на какую-то анимэ-выставку.    На правах старшей сестры я тут же решила, что уборка ванной комнаты и туалета, а также повторного мытья полов в коридоре и на кухне будет прерогативой Нелли завтрашним днем. И еще что-нибудь придумаю.    Пока разговаривала с сестрой, домой явился папа. Что характерно, вчерашним алкоголем от него не пахло, а выглядел он бодро и свежо, как только что распустившийся цветок. Наверное, ночевал у какого-нибудь друга. По понятным только ему причинам, Томас считал, что должен приходить домой в нормальном виде. Однажды я случайно слышала, как Леша говорит бабушке, что "Томас не хочет перед детьми в непотребном виде представать, хотя, можно подумать, они не знают о его недостатках", на что та вполне разумно ответила: " ты тоже женщин в дом не водишь, хотя все прекрасно осведомлены, что ты, милый, Казанова".    Папа почему-то не стал поднимать тему нашей встречи в "Горизонте", а заглянув в холодильник, направился в магазин, вытащив из-за монитора Эдгара. Наверняка, он применил к нему грубую силу, потому что просто так вызволить брата из компьютерного плена очень нелегко.    Эти двое рискнули отправиться в магазин и смогли купить целых три пакета продуктов, которые, кажется, не были испорченными или отравленными.    Эд решил отличиться еще раз и захотел помочь младшей сестрице с уборкой. Невероятно, но он чувствовал себя немного виноватым в том, что опозорил Катю, то есть меня, перед парнями. Томас, который тоже попытался загладить свое маленькое вранье насчет того, будто бы он пошел в мастерскую, сказал, что пропылесосит всю квартиру. Честно говоря, я уже успела это сделать, да и пылесос мне было жалко, поэтому я доверила ему пару других хозяйственных заданий.    Часов в пять вечера домой вернулся напраздновавшийся на Дне рождения Алексей. Он по глупости забыл ключи и долго звонил в квартиру. Только после того, как он позвонил на домашний телефон, дверь ему, наконец, открыли и с милыми улыбочками попросили пройти в кухню.    - Зачем? - раздевался в прихожей дядя.    - Для приготовления ужина, - улыбнулся папа, - Эд голоден.    - Ничего я не голоден! - возмутился брат, который сам себя начинал считать сумасшедшим - уже часа четыре он не за любимым белым другом сидит! - Это ты есть хочешь!    Вот, вот она сущность мужчин - все разговоры о еде!    - Я что, похож на кухарку? - мрачно спросил дядя, аккуратно укладывая в шкаф дорогие ботинки с длинными, как у султана, носами, чуть загнутыми вверх.    - Нет, - радостно ответил ему брат, - но мы в тебя верим - захочешь, будешь похож!    Леша окинул тяжелым взглядом всю нашу компанию, одетую по случаю уборки в старую, застиранную одежду и спросил, изогнув бровь:    - Какие вы стильные, ребята. Дом моды решили устроить?    - Мы не можем с тобой конкурировать, Лешенька. И вообще, мы ждем тебя на кухне, - таким же радостным голосом проговорил Томас и скрылся. Эдгар поспешил за ним, изредка бросая в сторону своей комнаты печальный взгляд.    - Катя, - задумчиво проговорил дядя, обращаясь ко мне, - ты не хочешь научиться готовить? Ты все-таки, будущая жена и все такое.    Еще один нашелся. Может быть, я на всю жизнь останусь одинокой старой девой.    - Не хочу, - отрезала я. Хватит с вас, что я убираюсь постоянно и счета все оплачиваю. Ну, деньги, конечно, не мои, зато я мотаюсь в кучу разных мест. Видите ли, офисы по оплате коммуникационных услуг, телефонной компании, фирмы, предоставляющей кабельные каналы и Интернет и многое-многое другое, находятся едва ли не в разных частях города.    - Не успеешь домой прийти, как окружат голодной стаей, и ноют: "Жрать, жрать", - бурчал, моя руки в ванной, дядя, - я, может быть, вообще устал...    Я не стала дослушивать его речь и тоже направилась на кухню. Этот вечер обещал быть спокойным и умиротворенным. Я хочу взять реванш в настольной игре "Корона Эмбера"...    Но только у меня этот воскресный день прошел относительно спокойно. Нинка все-таки получила и свою долю нервотрепки!    О том, что происходило с моей подругой, я даже не подозревала. Впрочем, о большой части этих забавных событий сама Нинка узнала лишь через какое-то время. После того, как девушка прибежала домой, она сразу же улеглась спать, словно это не она продрыхла едва ли не всю вчерашнюю ночь. Поэтому многое ей стало известно лишь со слов собственного папы.          А началось все с того, что дядя Витя, или Виктор Андреевич, как уважительно его называли многочисленные подчиненные и партнеры по бизнесу, удобно устроился в мягком кожаном кресле с недавно приобретенной книжкой Умберто Эко. Сегодняшний выходной день его очень радовал. Во-первых, в кои-то веки все члены семьи Журавлей собрались дома: и жена, и дочери, и сын. Не зря, он, глава дома, придумал Семейный день! Будучи вечно занятым деланием денег, отец Нины нечасто видел ближайших родственников в сборе. Правда, и Нина, и Ира, и Сергей до сих пор спали в своих комнатах, хотя время уже позднее - первый час дня. Виктор Андреевич хотел разбудить детей и сходить с ними, допустим, в семейное кафе, но его жена, Софья Павловна, почему-то не разрешила отрывать ребят от сна, мотивируя тем, что дочерям и сыну завтра нужно рано подниматься, чтобы попасть на учебу, и в воскресный день они непременно должны отдохнуть. В отличие от мужа, она прекрасно знала, что все трое отпрысков провели ночь не дома, а где-нибудь в ночных клубах или барах. Жесткий же по отношению к остальным людям, в особенности к работникам своей фирмы, Виктор Андреевич своих детей несколько недооценивал и считал их вполне приличными. К тому же он строго-настрого запретил им употреблять любые алкогольные и наркотические вещества. Также он постоянно читал им нотации и учил жизни. Нинкин папа вообще был диктатором и довольно жестким человеком, которого закалил бизнес. Но его супруге, Нинке, Ирке и Сергею все-таки удавалось им немного манипулировать.    "Ладно, не буду будить, пусть спят", - подумал он и решил почитать книгу.    А, во-вторых, причиной хорошего настроения дяди Вити было то, что на сегодняшний ужин должны были приехать его многочисленные родственники, перед которыми Виктор Андреевич вместе с супругой желали похвастаться новым ремонтом, полностью преобразившим их жилище. Нинкины родственники со стороны отца очень сильно отличались от родни ее матери, переехавшей в город из деревни. В деревне родственники были простыми и открытыми людьми. А вот братья, сестры, тетки и дяди Виктора Андреевича постоянно находились в скрытых конфликтах и, будучи небедными людьми, пытались друг друга перещеголять своим достатком. К тому же, на сегодняшнем ужине должна был присутствовать родная тетка Виктора Андреевича, старая и противная Эльза Власовна, властная, ехидная и очень богатая женщина лет шестидесяти пяти, с безупречным маникюром и прической. И дядя Витя, и его семейство, и все его дальние и близкие родственники очень не любили тетю Эльзу, но терпели, надеясь, что свое большое наследство она оставит кому-то из племянников, так как своих детей у нее не было. Вполне вероятно, что свой характер Нинка получила именно от этой Эльзы Власовны через своего папу, нрав которого тоже легким назвать было никак нельзя.    Сейчас хозяин дома, правда, совсем забыл о противных родственниках и пытался насладиться книгой, купленной заботливыми руками его супруги Софьи Павловны.    Виктор Андреевич продирался сквозь откровенно скучный для него текст всемирно известного шедевра "Имя Розы" и зевал. Читать этот роман, наполненный многочисленными аллюзиями, составными метафорами, игрой со словами, а также философско-культурным смыслом и многими другими сложными вещами, он решил только потому, что не хотел ударить в грязь лицом в разговорах с более начитанными коллегами. Нинкин папа, как и она сама, очень любил быть главным во всем - это, наверное, некая генетическая черта, передающаяся из поколения в поколение в их семье.    Пролистав еще пару страниц, мужчина все-таки решил больше не мучить себя "глупой писаниной" и принялся за чтение очередного детектива Рекса Стаута, которым в последнее время очень увлекался. Одновременно он ловил себя на мысли, что сегодня отличный день.    Хорошие мысли Виктора Андреевича прервал звонок. На него мужчина не среагировал, решив, что дверь откроет жена или кто-то из прочих домочадцев. Однако дети не спешили узнать, кого там принесло, а Софьи Павловны вообще не было дома - она уехала договариваться насчет блюд, которые на званый семейный ужин должен был приготовить квалифицированный повар в хорошем ресторане. После третьего звонка Журавль дернулся, отложил в сторону книгу и направился к дверям. Как и у Нинки, у ее отца был не самый легкий характер, и они оба раздражались по всяким пустякам.    - Кого там нелегкая принесла, - распахнул дядя Витя дверь и слегка попятился. Прямо перед ним стоял высокий малый в красном комбинезоне и в малиновой кепке. В руках парень держал огромную корзину алых роз, закрывающих едва ли не половину лестничной клетки.    - Доставка цветов, цветочный салон "Цветы и искры", - весело произнес парень, протискиваясь в прихожую. Он виртуозно протащил сквозь дверь пышный и замысловатый букет, не помяв ни одного цветка, - распишитесь!    И с этими словами работник службы доставки поставил цветочное чудо на пол, утер лоб и протянул Виктору Андреевичу бланк.    - Экий ты быстрый, - быстро пришел в себя тот, - мы цветов не заказывали, дружок.    - Так вам прислали, - заулыбался парень так, как будто бы отправителем был он лично. - Вы же Журавль?    - Журавль, - подтвердил собственную фамилию дядя Витя.    - Значит, точно вам, адресом-то я ошибиться никак не мог, - бойко ответил паренек, - распишитесь, и я пойду. У меня еще заказов вагон.    - Подождут твои заказы, - всегда ставил себя выше других хозяин дома, - кому цветы-то?    - Да там открытка есть, - кивнул парень на розы, - прочтите. И, главное, распишитесь, что вам все в целостности и сохранности доставлено.    - Жди, - коротко бросил Виктор Андреевич, наклоняясь к цветам. Его съедало любопытство: кому предназначены красивые и явно дорогие ароматные сорняки под названием "розы чайные, гибридные"? Будучи очень ревнивым, дядя Витя сначала заподозрил, что, может быть, это тайный поклонник его жены решил отправить такой букетище, а потом ему подумалось, что, наверное, один из нелюбимых родственников прислал розы для украшения стола и прочего интерьера, чтобы позлить хозяина дома. Но в записке, а, вернее, маленькой открытке с изображением плюшевого котенка с милой улыбкой, говорилось совсем другое:       "Моя прекрасная Королева, эти цветы подтвердят тебе мои самые искренние чувства. Прости за вчерашнее - я верну твою сумку. Келла, с любовью"       - Это еще кому? - уставился в великом подозрении на корзину Виктор Андреевич и принялся размышлять. Теперь ему стало понятно, что это кто-то из многочисленных поклонников его красавиц-дочерей. То, что вокруг Нины и Иры молодых людей крутилось в достаточном количестве, мужчина прекрасно знал, и все эти неотесанные парни его бесили и злили. Дядя Витя был очень деспотичным отцом, и любые претенденты на руку и сердце девочек казались ему мерзкими и противными сопляками, которые в жизни ничего не достигли и не могут не то, что общаться с его дочками, даже смотреть на них им не разрешается! Нинкина мама постоянно жаловалась родственникам, что бедным девочкам приходится прятать своих мальчиков, потому что всего одна встреча с отцом - и этих парней как ветром сдувает их жизни Ирочки и Ниночки. Если их брат слышал эти слова из уст матери, он неизменно подтверждал их: "А кому охота общаться с девчонками, у которых такой папаша ненормальный? Если бы у моей девушки такой предок был, я бы себе другую нашел уже через пять минут!"    - Хм, кому? - проговорил себе под нос хозяин квартиры, который не мог определить, старшей ли дочери предназначены эти цветы или младшей?    - Ну, вы же Журавль, - заканючил парень в малиновой кепке, - значит, вам! Распишитесь, а?    - Я что, - поглядел на него, как на отсталого, Виктор Андреевич, - похож на "прекрасную Королеву", кретин? - и Нинкин папа с выражением зачитал кусочек таинственного послания.    Курьер скептически оглядел несколько грузного мужчину с круглым твердым лицом, цепким взглядом, широким носом с залегшей вертикальной складкой между грозно нахмуренными бровями, и помотал головой.    - Нет, что вы, вы просто похожи на того, кто должен расписаться! - нашелся парень, которому вовсе не улыбалось надолго задерживаться в этой квартире.    Нехотя дядя Витя поставил широкую размашистую подпись, выпроводил курьера и, едва не запнувшись и при этом прокляв всех парней на свете вместе взятых, вновь удалился читать книгу. Сыщик Арчи Гудвин только-только вышел на след хитроумного преступника, и Журавлю-старшему хотелось узнать, кто же является убийцей, отправившим на тот свет троих хороших людей. Но планам Виктора Андреевича не удалось свершиться. Он успел пролистать не больше десяти страниц, как в дверь опять позвонили.    - Соня, что ли, ключи забыла? - Сам у себя спросил он, отправляясь в прихожую и намереваясь прочесть жене лекцию о том, что перед выходом из дома всегда необходимо брать с собой ключи, а также не забывать закрывать все окна, проверять, все ли приборы выключены и ставить квартиру на сигнализацию.    Но за дверью оказалась вовсе не Софья Павловна, а еще один молодой человек, на этот раз коренастый и коротконогий, зато державший еще более необъятную цветочную корзину - но уже с белоснежными лилиями.    - А ты еще кто такой? - удивленно произнес дядя Витя, поправляя на носу очки для чтения.    - Вам доставка от фирмы "Цветочный сад", получите, пожалуйста, и распишитесь! - с пыхтением отвечали ему из-за цветочной горы.    - Убирайся со своими цветами! Нам уже все доставили, - вежливо отвечал Виктор Андреевич.    - Ничего не знаю, - обиженно проговорил коротконогий парень, - тут все оплачено, возьмите, пожалуйста.    - Сам поставь, - не собирался мараться хозяин квартиры, - и проваливай.    Отец подруги стал заводиться. Назойливые кавалеры Нины и Иры вообще обалдели - решили домой цветы слать тоннами, а он, уважаемый бизнесмен, между прочим, обязан играть роль любовного курьера - принимать корзины и передавать по назначению! Ага, сейчас! Ему в свой единственный выходной делать больше нечего! И это в Семейный день, день, который он, Виктор Андреевич, посвятил не кому-нибудь, а семье! Этим прохиндеям, которые изволят дрыхнуть по двенадцать часов в день!    - Давай, давай, - повторил мужчина, кивая на свободное место рядом с первой корзиной.    Курьер тут же выполнил поручение дядя Вити - такого начальственного тона не всякий бы посмел ослушаться.    - А подпись поставите? - поинтересовался он, тыча мужчине бланками под нос.    - Поставлю, - пробурчал Виктор Андреевич недовольно, - вот тебе мой автограф. Радуйся.    Как только сотрудник "Цветочного сада" удалился, обозвав про себя интеллигентного хозяина парой крепких выражений, Журавль обошел второй нежданный подарок вокруг, пригляделся и выудил из цветочных сплетений еще одну записку. Надпись в ней была идентична предыдущей.    - И ни намека, кому прислали эту драную траву! - вспылил дядя Витя, который никак не мог решить, кому из дочерей устроить профилактический втык по случаю того, что его всю первую половину дня беспокоят "кретины с цветами".    - Я им тут бегай, как секретарша, а они дрыхнут, неблагодарные, - проворчал мужчина, помахивая открыточкой. Его взгляд почему-то упал на имя отправителя.    - И что за имена глупые придумывают? - Сам у себя очень ворчливо спросил он, - Келла! Еще бы Маугли назвался, скотина блохастая, - не пожалел для потенциального парня одной из дочерей красивого эпитета Виктор Андреевич. - Или это у него родители валенки и изуродовали именем ребенка? Келла - Мелла - Пелла - Охренелла. Хорошо, хоть Унитазом не нарекли.    Тут Нинкин папа опять задумался: "Келла - вроде бы оканчивается на "ла". Значит, скорее всего... это имя - женское! Если имя женское, - продолжал развивать логическую цепочку мужчина, - то тот, кому предназначены цветочки - мужчина. В нашем доме мужчина только я, мой сын Сергей и наш кот. Я и Сережка явно мужики. Кота в расчет не берем. Но, с другой стороны, обращение в открытке звучит как "прекрасная Королева", значит, послание все-таки женщине. Итого: открытка от женщины Келлы другой женщине в моем доме. Значит, кто-то из женской половины нашей семьи... не той ориентации что ли?"    - Да быть того не может! - басом прогудел Виктор Андреевич. Кот, сидевший неподалеку, поддержал хозяина: принялся умываться.    Нинкин родитель стал ходить туда-сюда, обдумывая сложившуюся ситуацию. Ситуация казалась ему явно из разряда "кретинистических". Сына и дочерей он будить пока не стал, обдумывая, как половчее вытрясти из них правду. За то, что его жена нормальная, дядя Витя ручался самолично. У Ниночки и Ирочки мужского внимания хоть куда. Зачем им какие-то еще девушки? И вообще, его дочки не такие. Они крайне положительные, пусть и несколько избалованные.    Может быть, кто-то разыграл их? Или как сейчас говорит молодежь, кто "для прикола" так подписался? Этому железному человеку, дяде Вите, совсем не хотелось верить, что кто-то из его отпрысков выбрал не ту любовную стезю. Позор для всей семьи!    Третьего звонка дядя Витя как будто бы ждал - не зря он устроился читать свой детектив возле входа в квартиру, на мягком пуфике около телефонного столика.    Как только раздалась долгожданная трель, папа Нинки вскочил и молниеносно отпер дверь, за которой стоял очень улыбчивый представитель одной из солнечных стран-соседок Российской Федерации. Загорелыми руками он держал изящную цветочную корзину, в которой, по меньшей мере, ютилось около ста прекрасных декоративных растений: и хризантем, и роз, и тюльпанов, и орхидей, и калл, и даже странного вида темно-синих и фиолетовых цветков, усыпанных блестками.    - Опять! - хищно переводил взгляд с очередного работника службы доставки Виктор Андреевич. - Ты откуда? "Цветочный сад" или "Цветы и искры"?    - Я прыдставытэл салона-магазына "Прэкрасный букэт", - гордо ответил ему черноволосый курьер. - Роспыс дайтэ и бэрыты.    - Подожди, - поморщился дядя Витя, - кто прислал?    - Нэ знаю, - всучил ему в руки корзину парень, оказавшийся самым наглым и проворным, - Роспыс дай. Мэна ждут.    - Я тебе сейчас дам, - неизвестно что пообещал ему папа моей подруги, - упадешь.    - Зачэм упадешь? - удивленно спросил курьер. - Ручкой роспыс сдэлайтэ.    - Я же сказал, подожди! - рявкнул мужчина, поставил тяжеленную, как оказалось, корзину на пол около двух ее сестер и потер лоб. Кем бы не был отправитель и какой ориентации - он обнаглел!    - Кто прислал? - Хмуро поинтересовался Журавль вновь, мягким носком домашнего тапка пиная новую корзину.    - Нэ положыно гаварыт, - опустил взгляд в пол курьер, которого давно уже ждали по нескольким адресам, и с некоторым трудом выговорил, - конфыдэнцыал.    - Конфыдэнцыал, говоришь? - хмыкнув, дядя Витя достал из лежащего на столике бумажника небольшую купюру в долларах и передал курьеру.    - Теперь скажешь? - осведомился он. - Или все равно конфыдэнцыал?    - Отчыго жэ нэ сказат харошэму чэлавэку? - молниеносно спрятал в одном из многочисленных карманов яркого комбинезона деньги молодой человек. - Сыный парэн, - имея в виду цвет волос, произнес курьер и для наглядности показал на свою собственную черную шевелюру. Его словарного запаса немного не хватало на то, чтобы как следует обрисовать заказчика. Между прочим, курьер самолично заказчика не видел, а только слышал от девушки, которая продавала цветы в салоне, что приходил "такой потрясный божественный мальчик с синими волосами и пирсингом", который "заказал крутую композицию!". Слова "потрясный", "пирсинг" и "композиция" уроженцу солнечной страны были не совсем понятны, но про синие волосы он понял отлично и подумал про себя на своем родном языке: "Какие стукнутые на всю свою голову бывают. Волосы в синий красить - вот же позор для всей его семьи!"    - Сыный парэн? - не понимая, что передразнивает гостя города, произнес дядя Витя, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Неужели его единственный сын Сережа стал... стал... стал... ненормальным??    - Сыный, сыный, красывый как Бог, - постарался точнее передать молодой человек услышанные им слова касательно внешности заказчика, хотя и считал, что нельзя сравнивать человека со Всевышним. - И пыр... пырс... пырс... у него есть.    - Издеваешься? - Зашипел растерянный и поэтому обозленный донельзя Виктор Андреевич. - Какой к упырям собачьим пырс?    - Пырсынг, - вспомнил слово честный курьер, которому было стыдно просто так брать деньги.    "Пирсинг, - пронеслось в голове несчастного отца, который уже в воображении закапывал сыночка в землю, - этот джинн, наверное, имеет в виду серьгу в ухе, такие... такие они все серьги носят!"    - Вот, держи, - вдруг протянул ему еще одну купюру только куда большего достоинства отец Нинки, - и никогда не становись таким, как мой сын.    - Спасыбо, - ничего не понял курьер, но деньги взял и исчез - его ждали новые заказы.    Захлопнув в очередной раз дверь, дядя Витя замер и несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул - так учил его психолог.    "Если я сейчас не успокоюсь, я этого мерзавца задушу, - подумал он про себя, направляясь к комнате младшего ребенка, - а все Соня виновата - назовем Сергеем, назовем Сергеем! Вот и назвали, на свою голову говорящим именем! С таким-то окончанием как синеньким не стать! Я же предлагал назвать его в честь моего прадедушки Фомой! Так нет, она уперлась всеми копытами. А этот негодяй мерзкий, сынуля мой, и рад стараться, чтобы его переклинило! На мальчиков его потянуло! Совсем дошел! Королевой стал. Ну, я ему сейчас устрою Страшный суд! Все цветочки эти заставлю сожрать!"    Подходя к комнате сына, дядя Витя еще раз сделал глубокий вдох и приоткрыл дверь.    Сергей, не подозревающий, в каких страшных грехах он сейчас будет обвинен, уже проснулся и разговаривал по мобильному телефону с другом, с которым они вчера разминулись и поехали в разные клубы. Одной рукой младший Нинкин брат придерживал трубку, другой натягивая штаны.    - Ну, чего, оттянулись вчера в "Горизонте"? - говорил он. - А мы с телками в "Турецком папе" были, на конкурсе мокрых маек... Не, мы клево оттянулись, там было много девочек, хороший ди-джей сет и все такое. А вы как? Что говоришь? Драка была? И чего? Менты аж приезжали? Не, круто у вас в "Горизонте" вчера было! Троих на белой карете увезли? А мы в "Папе" спокойненько так, в дружеской атмосфере, с приятными малышками посидели... А из-за чего мочилово-то началось? Телку не поделили? Сколько-сколько человек не поделили? Да ну на фиг, за одной девочкой сразу десять мужиков не могут бегать! В "Горизонт" Водянова, что ли, приехала? Чего-то я, Лерыч, не понял, это как такое может быть? Заливаешь!    Друг, которого Сережа называл Лерычем, принялся долго и доходчиво объяснять младшему Журавлю то, что вчера произошло в популярном клубе. И если бы те, кто непосредственно участвовал в этих событиях, услышал этот разговор, то сильно удивился бы такой интерпретации случившегося. Вот так и рождаются слухи...    По словам Лерыча выходило, что ночью в "Горизонте" появилась какая-то "суперкрутая телочка-блондиночка", и "была она такая вся из себя", что понравилась очень большому количеству "тусующегося пипла". В результате чего за девушкой обалдевшие парни стали просто-напросто бегать, а потом они и подрались, привлекая к этому делу большое количество постороннего народа. Сережин друг, правда, не участвовал в этом безобразии - в это время он как раз был занят в хороводе, который решили поводить на малом танцполе, но зато двое его приятелей, которые вышли покурить, едва не попали в эту драку.    Дядя Витя, который прекрасно слышал разговор и не спешил заходить к Сергею, понял, что вроде бы его сын нормальный - раз все-таки девушками интересуется - не зря же он о них по телефону беседует. Правда, для любящего отца стало большим открытием узнать, что, оказывается, его сынок вчера не ночевал дома, а пришел ранним утром в состоянии алкогольного опьянения средней тяжести.    "Ладно, пусть по клубам шляется лучше, чем с "сынымы парнами", - подумал про себя дядя Витя, - а насчет выпивки я сегодня вечером с ним поговорю и урежу карманные расходы этому паршивцу. А пока кое-что уточню, а то вдруг ему и те, и другие нравятся..."    Он приоткрыл дверь шире и вошел в комнату, ярко освещенную электрическим светом - за окнами стало почему-то пасмурно. Сережа тут же свернул разговор, довольно почтительно сказал "доброе утро" и выжидательно уставился на отца, который просто так в спальни своих детей не заглядывал. Чаще всего Виктор Андреевич приходил читать нотации. Нинка, как самая хитрая, обычно умело переводила разговор на другую тему и сбивала отца с толку, Ира тоже была девушкой довольно-таки изворотливой, а вот их брат, не обладающий женской смекалкой, отдувался за всех троих.    - Хороший сегодня день, сын, - с такими словами глава семьи Журавлей уселся на стул перед компьютерным столом, - правда?    - Хороший, папа, - согласился Сережа и подумал про себя с отчаянием: "Чего он опять придумал? Взгляд у него какой-то странный, изучающий".    - Сегодня на ужин к нам приедут гости, - сообщил давно известную информацию дядя Витя, - мы должны показать себя с лучшей стороны.    - Конечно, папа, - парень не понимал, куда клонит отец. Но то, что родителю от него что-то нужно, он не сомневался - слишком уж хорошо знал его повадки.    - Мы им покажем, как нужно принимать гостей! Правда?    - Правда, - кивнул Сережа, не сводя глаз с Виктора Андреевича, который в свою очередь буравил молодого человека пронзительным взглядом.    "Чего он от меня хочет? - в некоторой панике подумал Сережа, - в чем я опять виноват? Где я накосячил?". И он принялся вспоминать все свои маленькие грешки.    - Хорошо, что я придумал Семейный день, - сам себя похвалил Нинкин отец, - теперь отношения между нами станут крепче и лучше. Журавли всегда должны стоять друг за друга горой. Уютный вечер с родственниками, что может быть прекрасней? Мать уже уехала в ресторан, а я договорился насчет вина - нам привезут прекрасное коллекционное вино, сынок. И пусть все видят, что мне, Виктору Журавлю не жалко заплатить за всего одну бутылку кругленькую сумму!    "Про вино заговорил! Батя узнал, что я сегодня ночью выпил, - пронеслось в голове Сережи, - а теперь он ждет от меня признания в этом! Издевается. А как он догадался-то? Или от меня пахнет? Да нет, вроде... Стукнул кто, может быть?"    Дядя Витя очень строго относился к употреблению алкоголя, и не разрешал просто так его пить не только дочерям и собственной жене, но и сыну, который не очень-то слушался папу, но прекрасно все скрывал.    А в голове у хозяина дома были совершенно другие мысли: "Что-то он на меня испуганно смотрит, и не разговаривает почти. Скрывает какую-то информацию. Щенок! Если он все же с этими светло-синими связался, а другу насчет клуба с девочками лапшу на уши навешал, я его из окна выброшу!".    Еще раз смерив обычно веселого и разговорчивого сына пристальным взглядом ярких голубых глаз, Виктор Андреевич произнес ласково:    - Ну, признавайся, дружок.    Сережа, который вовсе не хотел лишаться карманных денег или подвергаться любому другому наказанию папы, решил, что лучше стоит признаться. Сказать, что выпил он всего один раз, потому что... потому что вчера в клубе перепутал бокалы, вот и все! И вообще, он, Сергей, алкоголь не признает.    - Папа, - опустил глаза в пол сын, проклиная, на чем свет стоит, догадливость родителя, - это было всего один раз. Один.    Виктор Андреевич схватился за сердце, чувствуя себя так, словно он только что потерял контрольный пакет акций собственной фирмы.    - Первый, - покаянным тоном произнес его ребенок, не догадываясь даже, о чем думает глава семьи.    - Первый? - Слабым голосом проговорил Журавль, хватаясь руками за стол. "Убить его сейчас или дослушать?"    - Первый, - кивнул Сергей. - Это нечаянно произошло. Я просто перепутал в темноте - ну, в клубе же темно было. Вот поэтому и получилось так. Но я не хотел.    - Не хотел, значит? - прошептал Журавль-старший в страшном гневе.    - Нет. Папа, мне это не понравилось, - честными и печальными глазами посмотрел на отца сын. - Я больше так не буду, мне очень стыдно. Я понимаю, что это... неправильно.    - Готовься к смерти, - вдруг поднялся со стула дядя Витя и стал надвигаться на молодого человека, скрючив пальцы. - Тебе только стыдно, а мне позор на всю жизнь, да? А я тебя всем обеспечил, ничтожество! Ты совсем заелся, я смотрю! По клубам своим шляешься! Женщину от мужчины в темноте отличить не можешь!    - Могу! - Мигом вскочил на кровать Сережа, и никто из его друзей сейчас не узнал бы в этом растрепанном и испуганном парне самодовольного и бравого красавца-мажора.    - Папа! - младший из Журавлей чувствовал насколько взбешен отец и прижался к стенке, словно надеясь, что сможет стать невидимым и пройти сквозь нее.    - Я тебе больше не папа! - рявкнул дядя Витя, бешено вращая глазами. - Гад! Чего удумал! В темноте перепутал, а теперь какие-то синие да голубые цветы носят!    - Папа, не бей меня! Я же твой сын!    - Ты мне теперь дочь!!    - Папа, я больше никогда не буду пить! - заверещал Сергей, так и не поняв, при чем тут какие-то синие цветы. - Я нечаянно же перепутал бокалы в клубе! Папа, клянусь, этого больше не повториться!!    Виктор Андреевич, уже сживший руки в кулаки, чтобы по-боксерски точным ударом врезать собственному ребенку, на шаг отступил.    - Так ты что, просто пил?    Парень кивнул, и в его глазах застыло покаяние праведника.    - И все?    - А что еще? Ну, мы с девушками танцевали, смеялись, - пожал плечами Сережа, видя, что отец внезапно успокоился и вновь вернулся на место.    "Слава Богу, что он нормальный!", - подумал мужчина, чувствуя, как благодушное настроение маленькими шажками возвращается к нему обратно.    - Ладно, поговорим с тобой об этом позже, но помни - расплата тебя не обойдет стороной, - решил покинуть комнату сына дядя Витя. - На семейном ужине веди себя прилично, ясно? Не зли тетю Эльзу.    - Я-ясно, папа, - удивленно произнес парень, понимая, что гроза миновала.    - И это... ты Келлу какую-нибудь знаешь?    - Кого?    - Никого.    Виктор Андреевич вновь отправился в прихожую, уверенный в том, что сын не виновен и может жить спокойно. Еще раз задумчиво поглядев на цветы, он стал размышлять дальше:    - Если отправитель все-таки парень, значит, это его так по-бабьи зовут: Келла. Вот же мать его. Значит, этот сосунок подкатывает все-таки к кому-то из дочерей, - бубнил он, меряя коридор шагами. - Тогда почему джин сказал, что парень-заказчик "сыный"? Наверное, перепутал. Может, этот сопляк был одет в синее?    Еще немного поразмышляв, он решил, что три корзины с цветами - это не так уж и страшно. Вот сын, который не оставит тебе внуков - гораздо хуже. А эта цветная трава, воняющая на весь коридор, пойдет в дело - будет подарена родственницам на ужине. Таким образом, он и галантным хозяином себя покажет, и от этих проклятых корзин с растительностью избавится. Нинкина нелюбовь к цветам тоже передалась ей от родного отца, как, наверное, и ее красивые голубые глаза, потому что остальные Журавли пошли в тетю Соню - глаза имели карие.    Дядя Витя сходил на кухню, взял себе огромную пригоршню конфет и вазочку с орехами, тяпнул хорошего коньячка, схватил книжку и, делая сам с собой ставки на возможного убийцу, вновь принялся за чтение, сидя на том же самом мягком пуфике около столика с телефоном. Поэтому через полчаса, когда аппарат связи зазвонил, именно Виктор Андреевич прошамкал сам себе:    - Квофо таф февти фа нофу девнуфи фофонить? - Имея в виду фразу: "Кого там черти за ногу дернули позвонить?" и быстрее прожевывая конфету, мужчина молча схватил трубку телефона.    - Это ты? - раздался незнакомый голос, принадлежащий, судя по всему какому-то молодому человеку.    Дядя Витя молчал, только злорадно подумал: "Я, я". Он очень любил хамить людям, которые не туда попадали. Или глупо разыгрывать. Однажды один из ошибившихся, молодой человек, звонивший из самого Лондона любимой девушке, попросил к телефону некую Леночку, а дядя Витя тут же ответил ему, что Леночка вчера вышла замуж, а теперь собирается в свадебное путешествие, и он, Виктор Андреевич, как отец жениха, не может позволить ему общаться с ней. Звонивший устроил едва ли не целую истерику, доведя Нининого папу-шутника до слез - так сильно он смеялся.    Сейчас Журавль предпочел не отвечать - он избрал выжидательную тактику. Да и конфета мешала.    - Молчишь? А я тебе звонил на мобильный телефон, а он отключен. Как же так, Королева? Ты ведь знала, что я буду тебе звонить. Скрываешься от меня? - укоризненно произнес парень.    Виктор Андреевич закашлялся от возмущения. Это тот самый, что присылал корзины с сеном! В записке ведь что-то про прекрасную Королеву сказано!    - Ниночка, я понимаю, что ты на меня обиделась, - мягким голосом говорил молодой человек дальше, не подозревая, что на том конце провода сидит раскрасневшийся Нинкин папа, - но я все готов для тебя сделать, лишь бы ты стала моей девушкой.    "Ага, сейчас, станет моя Нина твой девушкой, квазимодо несчастное!" - тут же приревновал дочь к незнакомому парню глава семейства Журавлей.    - Ты все молчишь, девочка моя?    "Молчу, придурок. Ну, как только эта красавица встанет, я ей покажу, как всяким хмырям вроде тебя давать наш номер телефона!"    - Зай, я понимаю, что мы встретились совсем недавно, но этого времени хватило, чтобы мои чувства стали крепкими, как железо.    "Сам ты железо. Дровосек, мать твою, чтобы тебя Пугало покусало! Глаз на мою дочь положил? Ну ничего, я тебе положу! Я тебе так приложу, когда увижу, костей не соберешь. Хм... неужели этого сосунка зовут Келла? Надо бы проверить!".    К этому времени Виктор Андреевич дожевал свою ириску, поэтому мог говорить вполне внятно.    - Ниночка, ты меня слышишь? - между тем спросил музыкант группы "На краю", а это был именно он. - Не игнорируй меня.    Журавль, отодвинув трубку подальше, прокашлялся, а потом тоненьким-тоненьким голосочком, явно копирую волка из сказки "Семеро козлят", осведомился:    - Келла?    - Э-э-э... Келла, - мигом заподозрил неладное синеволосый, - что у тебя с голосом, Нина?    - Я тебе не Нина, шалопай, - уже нормальным тоном изрек хозяин дома и услышал в ответ:    - А это еще чего за хрен вылез?    Пока дядя Витя соображал, он или не он является "хреном", и что в таком случае лучше ответить молодому идиоту, Келла задал вопрос кому-то, кто находился рядом с ним:    - Кей, это точно ее номер? Тут мужик какой-то сидит. Блин, он озабоченный, я Демонице в любви признаюсь, а он слушает и молчит. Капец просто!    - Ах ты, молокосос засоленный! - прорвало, наконец, Виктора Андреевича, которого уже много лет никто не обзывал в глаза. - Я же тебя на части разорву собственными руками! Я тебя твою ногу сожрать заставлю, тварь ты паршивая! Ниночку ему подавайте! Девочку! Щас!    Но Келла уже повесил трубку под смех своего друга. Зато в это время дверь отворилась, и в квартиру, распространяя вокруг себя сладкий аромат духов, вплыла Софья Павловна.    - Опять ругаешься? - укоризненно взглянула она на мужа. - Не знаешь к кому придраться, Витя, и орешь сам на себя?    - Что значит опять? - стукнул кулаком по столу ее супруг, но промахнулся и попал по ни в чем неповинному телефонному аппарату, который лишь жалобно звякнул. - Проклятье! Больно!    Тетя Соня поджала губы и сказала:    - Мне, конечно, телефон, не жалко. Но нужно быть бережным хотя бы к самому себе. Вон, смотри, руку поцарапал. И красный весь... Если хочешь, мы к семейному психологу сходим.    - Сама сходи куда хочешь, а я пошел спать! - разозлился дядя Витя и пошел в спальню, не забыв прихватить с собой так и недочитанную книгу Стаута.    - Ужин привезут через три часа, я обо все договорилась, - крикнула ему в спину жена, - не беспокойся, Витенька! Хорошо отдохни!    - На том свете я отдохну, - проворчал Журавль, - от всех вас.    Уже в своей спальне, которую, между прочим, обставлял какой-то именитый дизайнер, отец семейства развалился на огромной кровати с высокими золотистыми резными спинками, и принялся дочитывать детектив, изредка поглядывая вправо - там, через стенку находилась комната его средней дочери, которой мерзавец Келла присылал цветочки и звонил по телефону. А Нинка, не подозревая угрозы со стороны любимого отца, продолжала сладко спать.    Виктор Андреевич и сам не заметил, как провалился в объятия Морфея - книга была для него лучшим снотворным, даже если являлась интересной. Пока дядя Витя предавался сну, его вторая дочь успела проснуться, пообедать, посплетничать вместе с собственной мамой, поглядеть на цветы (Нинка так и не догадалась, от кого они, потому что все три открытки были у ее отца), послушать жалобы Сережи на папу, и даже посмотреть телевизор вместе с сестрой Ирой, успев обозвать всех как знаменитых, так и неизвестных актрис и актеров неприятными словами.    Софья Павловна вместе с приходящей домработницей, вызванной в выходной день для помощи, хлопотала на кухне. Потом ей позвонили из ресторана и сообщили, что у них с транспортом возникла накладка и с извинениями попросили забрать приготовленные блюда на своей машине. В результате все четыре представительницы женского пола, уселись в большой джип Иры, Нинкиной сестры, и поехали в ресторан, оставив дома спящего дядю Витю и Сергея, увлеченно играющего в компьютер. Именно эти двое стали невольными свидетелями следующего акта любовной драмы.    Проснулся старший Журавль поздно и не по своей воле. За окном раздавался какой-то резкий громкий звук, напомнивший мужчине сначала звук лопнувшей струны, а потом что-то, отдаленно напоминающее металлическое гудение.    - Что там опять? - резко сел на кровати Виктор Андреевич, который очень не любил, когда его будят. - Какая подлюка меня разбудила?    Шум усилился, стал более ритмичным и плавным, и до дяди Вити, вдруг дошло, что кто-то за окном играет на электрогитаре, чей звук искусственно усилен какой-то современной техникой. В далекой молодости, прежде чем стать уважаемым бизнесменом, Витя Журавль тоже играл на гитаре, сочинил пару песен молоденькой тогда еще Сонечке и даже мечтал, что когда-нибудь у него будет своя рок-группа. Поэтому сейчас он заинтересовался происходящим, открыл окно и выглянул наружу. Хотя Нинкина семья жила на шестом этаже, ему хорошо были видны три молодых человека, двое из которых колдовали над привезенной аппаратурой, чьи шнуры тянулись в припаркованную рядом с ними машину - новенькую "Тойоту" серебряного цвета. А их друг в черной бандане с какими то яркими синими неровными полосками по краю, держал в руках навороченную электрогитару. Именно он перебирал пальцами по струнам. Усиленный колонками звук раздавался, наверное, на весь квартал.    "Совсем молодежь распоясалась", - подумал Виктор Андреевич, продолжая наблюдать за молодыми людьми, около которых начали останавливаться прохожие, преимущественно подросткового возраста. Сам Журавль тоже не прочь был бы вспомнить молодость и поиграть на гитаре.    - Эта песня посвящается моей любимой девушке! - Провозгласил в микрофон, торчащий из-за уха, парень в бандане, наигрывая на своей гитаре довольно приятную мелодию. Один из его друзей, малый с замысловатой модной прической, взял в руки вторую гитару и принялся самозабвенно подыгрывать певцу.    "Хорошо играют, только непрофессионально, - подумал про себя Нинкин папа, который без критики жить не мог, - ребятам опыта выступлений явно не хватает. Посмотрим, что петь будут."    Откуда же бизнесмену было знать, что эти ребята и есть самые настоящие профессионалы и даже довольно известные?    Парень в бандане задрал голову, улыбнулся и громким, залихватским голосом начал:   

В осенних солнечных бликах,

В потоке ветра весны,

Мелькают тысячи ликов,

И где-то прячешься ты.

      - Хорошо начал, - ободрительно проговорил Нинкин родитель сам себе, - почти не фальшивит. Вот я в его возрасте...    - Что тут, папа? - появился в комнате и Сергей, которого тоже привлекли звуки на улице. Он все еще опасался отца, но понимал, что, скорее всего, гроза миновала. Но, на всякий случай, молодой человек хотел задобрить папу и отвлечь его внимание.    - Тут концерт бесплатный, - кивнул массивной головой вниз дядя Витя, - наверное, сейчас в любви будет очередной девице признаваться. Помню, у меня в молодости был друг-гитарист, так он для каждой своей девушки такие вот концерты под балконами устраивал. Только у этих оболтусов техника профессиональная, а у него была развалюха с тремя струнами.    - Вот прикол, - обрадовался возможности поиздеваться над другими с безопасного расстояния Сережа и открыл второе окно. По примеру отца он тоже высунулся на улицу по пояс и уставился на играющих.    "Чего-то мне парни эти знакомыми кажутся, - подумал Сергей, но его мысли тут же перескочили на другое, - классный приемчик! Если так к какой-нибудь несговорчивой чиксе подкатить и под ее окнами на гитарке полабать, она сразу растает! Молодцы, чуваки!"    Тем временем молодой человек запел припев, быстрый и ритмичный.   

Выйди, выйди, ко мне,

Моя малышка.

Выйди, выйди ко мне,

Котенок, солнышко, мышка.

Выйди, ну, выйди к тому, кому ты сердце разбила.

Выйди, принцесса, ты ведь меня простила?

      - Ага, выйдет она к тебе, пацан, после дождичка в четверг - усмехнулся Виктор Андреевич. - Ну а текст не такой уж плохой. Хотя бы рифма есть.    - А мне больше мелодия нравится, - притаптывал ногой в такт звукам Сергей, которого музыкальное зрелище очень развлекало. Этот парень вообще любил музыку, а его вкусы в этой области были весьма разнообразными, - задорненькая мелодия, поп-панковская.    Откуда отцу и сыну было знать, что это песню буквально за час придумал сам Кей по специальной просьбе Келлы. А тот в свою очередь подключил к этому делу одногруппников-близнецов, немного прорепетировал только что родившийся "шедевр" в студии и приехал вместе с ними к дому Нины. Этот парень довольно хорошо владел не только игрой на ударной установке, но и на гитаре. В свое время Келле было трудно сделать выбор между инструментами.    - Естественно, не будешь же ты девушке под окном хэви-метал играть, - изрек Виктор Андреевич, показывая сыну, что и он прекрасно разбирается в современной музыке. В юности ко всему прочему он уважал тяжелый метал, а особенно любил старых-добрых "Scorpions", "Judas Priest" и "Black Sabbath", в котором играл небезызвестный Оззи Озборн.    - Интересно, эти ребятки кого из соседей позорят? - стал перебирать в уме возможные варианты дядя Витя. - Наверное, дочку Олега Романыча из сто тридцать седьмой. Ее окна вроде бы сюда выходят.    Соседа Олега Романовича Нинкин папа очень не любил, потому что тот постоянно хвастался успехами своей дочери-художницы, у которой недавно прошла выставка в Лондоне. У Виктора Андреевича пока еще никто из дочерей не блеснул так же ярко, и мужчину это здорово бесило.    - А все паинькой притворялась, - был совершенно солидарен с отцом и Сергей, которому эта строптивая Надя отказала в свидании, а такого молодой человек не прощал,- видишь, пап, какие у нее чуваки? Неформалы какие-то. Может, даже нарики - среди них таких много, кто травку любит или таблетками балуется.    - А это не наше дело, сынок, - миролюбиво произнес дядя Витя, продолжая смотреть вниз. Толпа вокруг парней увеличивалась. - Это проблемы Олега Романыча.    - Да, точно. Ну, поют клево, молодцы мужики. Растопят этой Надьке лед, она в подоле принесет, - заржал вдруг Сергей, - видишь, я тоже типа рифмы сочиняю!   

Бьется сердце. Рвется

Тонкой нитью в тиши.

Скажи - и душа разорвется,

Ты, Ниночка, только скажи.

Тебя мне найти дело чести,

Не нужно со мною играть.

Несет от меня ветер вести:

Журавлик, тебя буду ждать!

      - Что-то мне послышалось насчет Нины, - пробормотал вдруг Виктор Андреевич, который вдруг начал все яснее и яснее осознавать, что песня посвящается совсем не дочери Олега Романовича, а его собственной.    - А мне про журавлика, - так же растеряно произнес его сын, которого, кстати сказать, многие друзья так и называли - Журавль, - слушай, пап, а это...    - Ну-ка, быстро ведро воды неси, - приказным тоном сурово сказал ему отец, - живо!    Пока певец, играя на гитаре, исполнял припев, дядя Витя сжимал ладони в кулаки и проклял всех его родственников до девятого колена. Каков мерзавец, а! Решил опозорить всю их семью перед целым домом! Приперся Нинке песни петь! Совсем уже обнаглел! То цветы, то звонок, теперь ор под гитарку!    "Ну, если так старается, то точно моя Ниночка на него не реагирует! Келла-Хренелла" - подумал он про себя и вдруг понял, что полоски по краю банданы на самом деле волосы экстравагантного синего цвета.    - Это песня посвящается моей любимой Королеве! - прокричал в микрофон парень под аплодисменты собравшихся, которые, не стесняясь, фотографировали молодых людей и снимали на камеру.    - Я ее очень люблю! Ниночка, выходи ко мне! - совершенно не подозревал ударник о том, что его Королевы нет дома, зато за ним наблюдают ее отец и брат.    - Вот ведро, пап, - ворвался в это время Сережа, таща огромную двадцатилитровую емкость. Следом за парнем следовал кот семейства Журавлей, черный, с пушистым хвостом, на конце которого красовались две белые кокетливые полоски, и с желтыми хитрыми глазами. Удивительное дело, но кота принес одним славным декабрьским вечером ни кто иной, как ныне разгневанный дядя Витя. Животных порой он жалел куда больше, чем людей. Возвращаясь домой тридцатого декабря, с мешком подарков для супруги и детей, мужчина совершенно случайно обнаружил маленького котенка в пустом темном дворе. Котенок, как собака увязался за Журавлем, и, застревая лапками в небольшом слое снега, помчался вслед за своим будущим хозяином. Сначала Виктор Андреевич решил его аккуратно пнуть, чтобы "наглая кошка" не мешала ему идти, но потом вдруг вспомнил, что назавтра обещают целых тридцать градусов, и взял животное с собой. Обрадованный котенок тут же нагадил на Нининого папу, когда тот запихнул его за пазуху, а потом спокойно уснул. Кот жил у Журавлей уже лет пять, гадить где попало перестал, зато с завидным постоянством воровал еду и рвал острыми когтями все газеты. Кстати, имя у киски было очень экстравагантным и простым одновременно - Кот.    - Ниночка! Твой Келла будет ждать тебя! - орал парень под одобрительные выкрики прохожих за окном. Сергея разбирал смех.    - Нина! Ты моя Королева!    - Ого, - присвистнул Нинкин брат, стараясь скрыть улыбку, - это кого там так на мою сестру проперло? Вот же дурак, да, пап?    Сережа не понаслышке знал об ужасном характере старшей сестрицы, и когда его друзья говорили ему, увидев Нину, о том, какая она красивая и классная, Сергей только загадочно улыбался. О том, как они до сих пор дрались, и о том, как Нинка могла без угрызений совести подставить или обмануть братишку, парень предпочитал помалкивать.    - Молчи, дурень. Нам его проучить надо. Помоги ведро поднять, - тем временем командовал Виктор Андреевич.    - А мы ему оборудование не сожжем?    - Даже если и сожжем, то только пусть попробует явиться. Я ему тогда руки-ноги сожгу, отрежу и выброшу на помойку.    Не споря с кровожадным родителем, Сережа поднял тяжелое ведро вместе с дядей Витей. Тот, бормоча что-то нелицеприятное в адрес синеволосого, вдруг споткнулся о непонятно откуда взявшегося кота, и вода в радостно накренившемся ведре щедрым фонтаном полилась на грудь хозяина дома.    - Папа, осторожней! - закричал Сергей, а Виктор Андреевич еще долго, очень долго ругался. Сначала на "проклятых музыкантов, у которых нет ни ума, ни фантазии", затем на собственного "сына - перманентного дебила", а потом еще и на "кота-идиота", по милости которого произошла трагедия. Коту подобные фривольности со стороны дядя Вити не понравились, и он, улучив момент, покусал хозяина за ногу. Это еще больше разозлило Нинкиного отца, и он стал, грузно пыхтя, гоняться за котом по всей квартире. Сергей, видя, что ребята, добивающиеся внимания его сестры, ушли, дал волю смеху, запершись в своей комнате.    В результате, когда домой вернулась Нинка с сестрой, мамой и домработницей, Виктор Андреевич, так и не поймавший Кота, бил боксерскую грушу, принадлежавшую Сергею, выплескивая на ней, по совету психолога, свои негативные мысли.    - Вить, скоро гости придут, - осуждающе покосилась на него жена, - перестань заниматься ерундой.    Ее супруг только вздохнул и вновь скрылся за дверями собственной спальни. На вопрос дочерей, не знает ли он, откуда и кому цветы, дядя Витя предпочел не распространяться.    Через два часа гости действительно начали стекаться в дом семейства Журавлей. На сегодняшнем семейном ужине должны были присутствовать: два кузена Виктора Андреевича с отпрысками и супругами; его родная сестра с мужем; престарелый, но молодящийся седовласый и бородатый дядюшка, который обзавелся недавно молоденькой женой; три тетушки, в том числе и упомянутая выше Эльза Власовна; а также партнер по бизнесу и по совместительству крестный отец Нинки, начавший в недавнем прошлом строительство собственного кинотеатра. Нинка, которая, скрепя сердце, подчинялась тирании отца, встречала родственников доброй улыбкой и отмечала про себя, что в этом "семейном сброде" она самая красивая. Родственники, а особенно старая, но элегантно одетая Эльза Власовна, безмерно раздражали девушку, и каждому хотелось вылить на голову немногого кипятка и отправить туда, откуда их принесло. Но Нина продолжала притворяться и пыталась сделать все, что в ее силах, чтобы родня считала ее за образец женственности и обаяния. К тому же нужно было произвести хорошее впечатление и на Эльзу Власовну, которая все никак не могла решить, кому из многочисленных племянников оставить наследство. Нинке казалось, что зловредная тетка никому ничего не оставит, зато с удовольствием понаблюдает за тем, как остальные будут перегрызать друг другу глотки в борьбе за деньги.    Гости, хваля красивый ремонт, чинно расселись в столовой, арчатые двери которой вели прямо в холл. Супруги Журавли очень гордились своей столовой: большую ее часть украшал длинный дубовый стол, красиво сервированный немецким фарфоровым сервизом на большое количество персон. Большие окна, украшенные светло-розовыми пышными портьерами, вычурные хрустальные люстры, блестевшие так, словно были посыпаны бриллиантовой крошкой, несколько натюрмортов, выполненных рукой хороших мастеров-классиков, которых так презирал авангардист Томас, новенький блестящий паркет из дуба - все это создавало дополнительный уют. И, по мнению Нинкиных родителей, должно было стать предметом восхищения их гостей. Те, впрочем, кто искренне, а кто нет, новый ремонт и дизайн хвалили. Одна только тетушка Эльза бросила, поджав губы: "Мещанство и профанация". Но это был далеко не первый ее комплимент. С той минуты, как пожилая женщина ступила на порог дома племянника и бросила тому в руки дорогое кашемировое пальто, украшенное пушистым песцовым воротником, Эльза Павловна успела сказать множество добрых слов всем своим родственникам, старательно следя, чтобы никто не остался без ее внимания. Причем старалась почетная гостья указать на самое слабое место, и с нездоровым интересом смотрела, как человек будет реагировать на замечания. К примеру, одной из Нинкиных кузин, которая несколько лет боролась с лишним весом, но недавно набравшей пару килограммов, тетушка заявила, что "кто-то скоро будет в дверь не пролезать".    Родной сестре Виктора Андреевича, Наталье Андреевне, даме грубоватой и веселой, Эльза Власовна сделала замечание по поводу того, что "кому-то давно пора сделать пластическую операцию на самую выдающуюся часть лица, ибо, как в анекдоте, скоро Наташин нос будет приходить в гости на пару часов раньше, чем она сама".    Ира Журавль, старшая сестра Нины, была едко похвалена за откровенный наряд, "в котором и на панель не стыдно, не то что в приличное общество". Кстати говоря, это мини-платье, купленное за большие деньги в очередном бутике, самой девушке очень нравилось. А после слов старушки Виктор Андреевич отправил Иру переодеваться.    Нинку же тетя тоже успела отчитать, когда молодая хозяйка дома, мило улыбаясь, предложила родственнице принести чего-нибудь попить. Внимательно глядя в голубые глаза внучатой племянницы, Эльза Власовна хрипловатым от многолетнего курения контральто, произнесла:    - Дорогуша, хоть ты и кажешься вежливой, я наверняка знаю, что ты плюнешь мне в стакан. Уйди и не мешайся.    - У вас хорошее чувство юмора, тетушка, - сдержалась моя подруга, помня о завещании, которое могло бы быть оформлено на нее, Нину.    - Ты что, дура? При чем здесь чувство юмора? - степенно ответила Эльза Власовна. - Я просто тебя боюсь. И не отбеливай зубы так часто - отвалятся. А теперь дай мне отдохнуть от себя и найди другого собеседника.    "Мерзкая старая ведьма", - сжала кулаки Нинка, но улыбаться не перестала и поспешила к крестному отцу. Его, пожалуй, среди присутствующих гостей, девушка уважала больше всех. Вернее так - его единственного она уважала и даже немного любила. Крестный, которого она с самого детства привыкла называть просто Сашей, никогда не забывал про дни рождения шебутной племянницы и дарил ей хорошие и дорогие подарки. Одним из таких подарков-сюрпризов стал огромный, трехэтажный домик Барби, полностью заставленный мебелью. Этот домик до сих пор стоит у Нинки в комнате, правда, в шкафу. У Катрины есть такие нехорошие подозрения, что иногда подруга достает старые игрушки, чтобы полюбоваться на них и повспоминать счастливое детство.    А еще однажды этот самый Саша принес Нинке в подарок сотовый телефон. Было это еще в то славное время, когда мобильники имелись только лишь у самых обеспеченных и крутых бизнесменов, а больше были распространены забытые ныне пейджеры. Нинкиной радости тогда не было предела. На следующий день она принесла подарок на место учебы, и едва ли не полшколы приходило к гордой пятиклашке Журавль смотреть "крутую новинку".    - Прошу к столу! - громко прогудел Виктор Андреевич. Этот вечер он хотел провести празднично и весело. И даже составил план развлечения гостей, куда входили караоке, танцы и также приглашенный фокусник, который уже явился и ждал своего выхода на кухне.    Гости, услышав призыв, радостно бросились к длинному столу. Журавлей не нужно было приглашать дважды. Крестный Нинки даже как-то иронически заметил, перефразируя рекламу: "В кругу Журавлей не щелкай клювом".    Сегодня родственники намеривались не только вкусно поесть и провести отличный вечер в компании друг друга, но и вести незримую борьбу за внимание тети Эльзы, чье состояние давно не давало им покоя. Виктор Андреевич, показывая свое уважение к тете, даже посадил ее во главе стола, называя про себя "старой грымзой". Та, впрочем, осталась недовольной:    - Почему ты посадил меня во главе стола? - недовольно спросила она низким прокуренным голосом.    - Из уважения, тетя, - проговорил Виктор Андреевич, который очень сильно хотел получить наследство и старался быть заботливым племянником.    - Из уважения ты мог вообще не заставлять меня ехать к тебе, дорогой. Живешь-то ты у черта на куличках.    Честно сказать, Журавли жили почти что в центре города, а вот тетушка как раз обитала в элитном коттеджном пригороде, но пожилая женщина была твердо убеждена, что мир крутится вокруг нее, а, значит, место, в котором проживает она, является центральным и основным.    - Простите, тетя, в следующий раз мы сами приедем к вам, - откликнулся Нинкин отец, вкладывая в голос как можно больше почтения.    - Нужны вы мне. Я притворюсь, что меня нет дома, - очень откровенно заявила Эльза Власовна. Ее родной брат, тот самый дядюшка с молоденькой женой, захихикал дребезжащим смехом. Он единственный из всех родственников на наследство не претендовал, поэтому вел себя с сестрой так, как ему вздумывалось.    - А ты, братец, не смейся, - медленно повернулась к нему тетя Эльза, - смех у тебя больно противный. Боюсь, все молочные продукты, которые в этом доме и так не первой свежести, скиснут совсем.    Мама Нинки только поджала губы, но ничего не стала отвечать. Она уже давно поняла, что чем меньше общаешься с подобными представителями родни супруга, тем меньше неприятностей.    - Хочу, и смеюсь,- отреагировал дядюшка, не сильно любивший старшую сестру, и повернулся к молоденькой жене. - Да, Олечка?    - Что? - поморгала длинными ресницами девушка, которая в это время усердно заигрывала с Нинкиным крестным.    - Я прав, птичка моя? - с нежностью поглядел на нее дядя Виктора Андреевича.    - В чем? - никак не могла взять в толк девушка.    - В моих словах, ласточка.    - В каких?    - Твоя Олечка не способна быстро оценивать ситуацию и давать ответы на простейшие вопросы, старый пень, - отозвалась тут же Эльза Власовна.    - Не ссорьтесь, не ссорьтесь! - мигом встрял дядя Витя, который хотел поддержать хотя бы видимость теплой семейной встречи.    - А ты только этого и ждешь, - отпила из бокала пожилая женщина и тут же скривилась, - ну и вино! У какого местного барыги ты его покупал, Виктор?    - Это коллекционный дорогой напиток, - прекрасно понимал Нинкин папа состояние Раскольникова, зарезавшего старушку-процентщицу. За этот рубиново-красный алкогольный напиток, он, Виктор Андреевич, отдал кучу денег.    - Его что, долго и бережно коллекционировали местные пьяницы, прежде чем продать тебе? - с такой брезгливостью понюхала бокал тетушка, будто в нем находились продукты жизнедеятельности Кота.    - А мне нравится, - задумчиво произнес шурин дяди Вити, пробуя вино вслед за Эльзой Власовной.    - А я и не удивлена. Тебе и Наташа нравится, - с улыбочкой посмотрела пожилая тетя на свою племянницу.    - Ну да, а что? - не заметил подвоха глуповатый шурин. Наташу, свою жену, он очень любил.    - А то. Вкуса у тебя нет, - никогда не любила племянницу Наталью Эльза Власовна, - вот всяческие гадости тебе и нравятся. Вкусы меняются, безвкусица - никогда. Это, милый мой, про тебя.    Виктор Андреевич довольно захихикал. То, как подкалывала людей тетя, ему очень нравилось. Правда, до тех пор, пока дело не касалось его самого.    Пока хозяин дома вел милую беседу с главной гостьей, остальные приглашенные перешептывались между собой, сплетничая и обсуждая последние новости.    - Тетя Эльза очень сильно напоминает мне Нину, - прошептала одна из кузин моей подруги на ухо другой девушке. Они сидели на другом конце стола и не боялись быть услышанными.    - И мне тоже, - согласилась та. - Две стервы: старая и молодая. Только одна прикрывается маской    - А второй это уже не надо, - хихикнула одна из клана Журавлей, отправляя в рот целую ложку какого-то дорогого и вкусного салата:    - Тетя Сонечка, очень вкусно, - умудрилась прощебетать она полным ртом, а потом добавила шепотом своей соседке:    - Какая гадость.    Родственницы прислушались к веселому смеху обсуждаемого ими объекта: в это время кто-то из мужчин интересовался, "не нашла ли его племяшка-очаровашка себе жениха"? Девушка отвечала, что, "конечно же, нет" и у нее "нет времени на всякие глупости".    - Нет, ну ты смотри, какая эта Нина! Прямо вся из себя, недотрога! - гневно прошептала девушка, поедавшая салат. Она училась в том же университете, где и Катя с Ниной. - Будто мы не знаем, что она парней, как перчатки меняет.    - И как только люди ее за ангела принимают? - поддержала процесс перемывания косточек вторая Нинкина кузина. - Эта крашеная кукла - стерва. И точка.    - Значит, она точно крашеная? - обрадовалась девушка с салатом, которой Нинка упрямо втирала, что "это ее натуральный цвет волос".    - Точно, точно!    На беду этих молодых сплетниц, их разговор Нина все-таки услышала, и в этот же вечер решила разнести про них не самые приятные слухи.    Пока хозяйка дома ухаживала за гостями и рассказывала им о блюдах, а Виктор Андреевич помогал ей в этом нелегком деле и выслушивал похвалы от родственников, один их кузенов Виктора Андреевича начал развлекать остальных удивительно долгой и нудной историей о том, как он однажды подшутил над друзьями. Он нанял актеров из агентства розыгрышей, чтобы те изобразили бандитов с оружием и в шутку взяли его друзей в плен.    Помахивая бокалом, мужчина громко и отрывисто говорил:    - Значит, я и друг мой Вася наняли этих актеров, нехилую сумму им отвалили, между прочим...    Эльза Власовна, которая только что раскритиковала почти все блюда, сервировку и даже Кота, высунувшегося из-за арки, громким шепотом дополняла его незамысловатый рассказ. Дополнений, правда, ее племянник не слышал, иначе бы предпочел замолчать.    - Отвалили мы нехилую, ребята, сумму этому агентству...    - Лучше бы хорошему психиатру заплатили,- задумчиво произнесла тетя Эльза. - Пользы было бы куда больше.    - А агентство, ребята, называется "Гадость". Ну, вроде как, знаете, сделал гадость - сердцу радость...    - У некоторых это смысл жизни, знаете ли... - кивнула на родственника пожилая женщина под ехидные тихие смешки гостей. Она явно намекала на рассказчика.    Виктор Андреевич опять криво улыбнулся. Он с самого детства любил, когда над двоюродным простоватым братцем подтрунивали. "Вот глухая тетеря! Неужели не слышит? А наши молодцы, - имея в виду Журавлей, подумал он, - и не говорят же кузену, что тетка его передразнивает!"    - Мы, ребята, с менеджером агентства договорились, когда его актеры приедут. Нам с Васькой надо было, чтобы они прибыли точно в семь вечера в ресторан один. Называется "Золотой петух". Там мы с друзьями и собрались. Дружки наши веселятся, а мы с Васьком ждем. Даже пить не стали...    - Крайне странно, - вставила реплику тетушка, - мир скоро перевернется!    - Ждем-ждем-ждем. Их все нет, - продолжал Нинкин дядя, удивленный, что его слушают практически все гости. - Нам даже друзья говорят: "мол, чего вы не пьете-то?"....    - У меня такое чувство, что в том ресторане собрались форменные алкоголики, - поделилась мыслями с родственниками Эльза Власовна все тем же шепотом.    - И тут, наконец, врываются актеры! Все в черном, на мордах маски, в руках автоматы! Игрушечные, правда, но все равно страшно, ребята! Актеры давай орать: "Всем лежать! Руки за спину!". Наши друзья тут же улеглись на пол, а мы с Васьком едва ли не лопаемся от смеха. Но тоже послушно под стол ползем, чтобы, значит, не поломать игру. Эти, в масках вокруг нас скачут и орут бешено, убить обещают...    - Вот же идиоты. А если бы среди этих несчастных, кто умудрился стать другом моего племянничка, были больные сердцем?    - Они нас так двадцать минут на полу держали, - захлебывался смехом Нинкин родственник, - и только потом один умник догадался, что к чему! Что это подстава чья-то!    - Это не он умник, это все остальные подозрительные, - трагически закатила глаза тетя Эльза.    - Кто там меня все время перебивает? - почувствовал неладное рассказчик и обернулся. - Ну что за лошадь? Чтобы ее перекосило... - вообще-то брат дяди Вити грешил на одну из невесток, поэтому и выразился так фривольно.    - Мне очень приятно быть перекошенной лошадью, дорогуша, - хрипло произнесла Эльза Власовна.    - Ой, - повернулся к ней племянник, расплескав вино в своем бокале, - простите, я же не знал, что это вы! Тетя! Вы же совсем на лошадь не похожи!    Та смерила его пронзительным взглядом, но промолчала.    - А давайте, лучше тост поднимем! - спохватилась хозяйка дома. - За нашу большую и дружную семью!    Родственной беседе и потенциальному тосту помешал звонок в дверь.    - Кого там принесла народная молва? - не страдал избыточной вежливостью дядя Виктора Андреевича, впрочем, как и все Журавли.    - Не открывай, Витя, - поддержала брата его родная сестра, демонстрируя высший культурный пилотаж, - гони в шею - здесь же все свои.    - Правильно, - поддержал ее еще кто-то из родни. - Нечего кормить чужих!    - Культу-у-уруа, - протянула Эльза Власовна, откидываясь на высокую мягкую спинку стула. - Никто из вас, - обвела она пристально голубыми глазами своих родственников, - никто из вас не сможет стать приличным интеллигентным человеком. Как говорит мой садовник, быдлом рождаются, а не становятся. Это, друзья, про вас.    На тетушкины обидные слова никто не отреагировал.    Дядя Витя, развел руками, словно бы говоря, что он никого не ждет, а кого там принесло, он и понятия не имеет. С расставленными в разные стороны руками он и пошел в холл. Его не сильно волновало, кто это там нежданно-негаданно нагрянул. Принимать нового гостя хозяин дома не очень-то спешил, решив про себя, что, скорее всего, он просто последует совету своей сестры.    Каково же было его удивление, когда он увидел на небольшом экранчике видеоглазка, которым решил в кои-то веки воспользоваться, ни кого иного, а этого самого недомерка, игравшего на гитаре дурацкую песенку, посвященную его дочери!    "Да за что мы все охране деньги платим!? Пускает всякую дрянь в элитный подъезд! И как он посмел проникнуть в наш дом?" - подумал про себя снова начинающий злиться Нинкин папа, рывком распахивая дверь. Он решил по душам поговорить с синеволосым поклонником Ниночки и показать ему, где раки зимуют.    - Ты! - С кровожадностью в голосе обратился хозяин квартиры к наглому парню, который стоял, беспечно прислонившись к стене и развязно жевал жвачку.    - Что я? - Кивнул ему гость.    "Хмырь в сережках. Крутым, наверное, себя считает", - тут же отметил наличие пирсингов дядя Витя. Он очень не любил подобного вида парней, выделяя всех неформального вида молодых людей в категорию "гнусь уличная". Осмотрев барабанщика группы "На краю", Нинкин родитель решил удостовериться, кто имеет честь стоять перед ним и подпирать плечами стену.    - Келла, да? Ты - Келла?- спросил Виктор Андреевич зачарованным тоном, будто перед ним предстал джинн из сказки.    - Ну да, - заинтересованно посмотрел на него нахальным взглядом молодой человек, не переставая жевать. - А вы кто такой?    - Корова жвачная! - взревел дядя Витя, пораженный наглостью синеволосого, имея в виду не себя, а незваного гостя. Вопрос парня он вообще пропустил мимо ушей.    - Странное у вас имя, - не спешил отлепляться от стенки парень, - но если хотите, я буду вас так называть.    - Я тебе сейчас назову! - совершенно позабыл Виктор Андреевич, что у него в доме сидит куча гостей, которая будут очень рада любому скандалу. - Я тебя, щенок, сейчас на пельмени изрублю!    - Вы чего, дядя? - устало потер виски Келла. - Пьяный что ли?    - Я тебе не дядя, молокосос! Ах ты, гнида ты ушастая! Я тебе покажу пьяного, урка! - почему-то перешел глава семейства на блатной жаргон. - Пошел вон! Или я тебя с лестницы спущу!    - Да я вообще-то к Нине, - не хотел уходить просто так синеволосый. Засовывая руки в карманы кожаной куртки, он поглядел на дядю Витю и сделал для себя неожиданное открытие: "А мужик на Королеву похож определенно. Глаза - один в один".    - Я тебе покажу к Нине! Я тебе сейчас такую Нину покажу, сволочье синее! Ты меня весь день достаешь! - пуще прежнего разорался хозяин квартиры и стал надвигаться на барабанщика.    - Я вас вообще в первый раз вижу, - немного отступил к лестнице молодой человек, - дядя, вы что, буйный? Ниночку позовите.    - Что там такое? - выглянула на гам Софья Павловна, встревоженная шумным поведением мужа. - Кто к нам пришел?    - Погань к нам пришла! - ткнул широким пальцем в предплечье Келлы Виктор Андреевич. - Не было печали - черти накачали!    - Но это не погань, милый мой, это всего лишь молодой человек, - удивленно разглядывала Келлу мама Нинки. - А вы к кому?    - Я к Ниночке, - очень смиренно сказал барабанщик, поняв, что эта кроткая с виду женщина не будет на него наезжать. - Она дома? Я ей сегодня несколько раз цветы посылал и звонил, но она трубку не берет.    - Так это ты подарил эти чудесные цветы? - всплеснула руками женщина. - Ты такой галантный! Как тебя зовут, мальчик?    - Келла, - не стал называть настоящее имя парень, потому как не очень сильно его любил.    - Проваливай из моего дома, гад! - заорал на него опять Виктор Андреевич, видя, как положительно настроена к этому кретину супруга.    - Как ты разговариваешь с Ниночкиным поклонником! - кинула на мужа укоризненный взгляд Софья Павловна. - Пожалуйста, давай потише - гости беспокоятся.    - Гости не беспокоятся, - раздался вдруг сзади них хриплый контральто, принадлежащий Эльзе Власовне, которая решила самолично проверить, что является причиной воплей в доме племянника, - гостям крайне интересно узнать, куда делись хозяева дома? Вы абсолютно бестактные. Кого вы там держите на пороге, дорогие мои?    "Сейчас она увидит это синеволосое чучело в сережках и точно на нас всех обозлится за то, что мы этого урода в дом притащили", - с отчаянием подумал дядя Витя, зная любовь противной тетушки ко всему консервативному и ненависть к авангардному и современному. Ему тут же очень живо представилась сцена, в которой строптивая тетка тут же уходит из их дома, заявляя, что "не вынесет такого позора - находиться в одном месте с такой неформальной канальей".    - Ну-ка, ну-ка, - поправила стильные очки на серебряной цепочке Эльза Власовна, легким движением худой руки отодвинув грузного племянника в сторону. Она увидела Келлу, который в этот момент последними словами обзывал друга Кея, подавшего идею зайти к любимой Королеве на огонек. Бабка в длинном парчовом платье ему очень не понравилась. Она, по мнению молодого человека, напоминала смесь Бабы Яги и Маргарет Тэтчер.    За спиной царственной старушки маячила фигура Нины, которая смотрела на Келлу с не меньшей ненавистью, чем ее папа. Во-первых, девушка никак не могла забыть паука, во-вторых, не могла вспомнить других событий, произошедших вчерашней ночью, а, в-третьих, понимала, что сейчас старая жаба устроит скандал по поводу того, что к ним в дом заходят всякие непонятные личности. А злить тетку никак нельзя - иначе в таком случае сильно обозлится и папа, у которого большие планы на наследство старой перечницы. Нина лихорадочно соображала, что "синильному рылу" тут понадобилось, и как его выпроводить из дома с наименьшими последствиями.    "Проклятая Альбина, не могла в меня Кеечку моего влюбить. Теперь этот клоун будет мне жизнь отравлять", - думала она, и счета, которые девушка собиралась предъявить экстрасенсу, все росли и росли.    - Кто это, Витя? - спросила пожилая женщина, разглядывая синеволосого, чувствующего себя экспонатом в музее. - Я не припоминаю его среди своих родственников.    - Дверью ошибся, - буркнул тот, не желая разъяснять тетке, кто такой Келла, и почему он, Виктор Андреевич, очень сильно его ненавидит.    - Ты не умеешь врать, дорогой мой племянник. По крайне мере мне. Кто вы таков, господин с синими волосами?    Келла немного затравленно поглядел на Эльзу Власовну и произнес:    - Парень... э-э-э... Ниночкин.    - Ниночкин парень, значит? - хмыкнула тетя Эльза и почему-то двумя пальцами коснулась ярко-синих прядей, падающих на лоб молодого человека, словно бы проверяя - настоящие или нет. - Тогда заходи к нам на обед, коли так. Соня, я надеюсь, у вас в доме найдется лишний прибор?    - Конечно, - прощебетала удивившаяся Софья Павловна, - найдется, и не один.    Со стороны грубоватой и язвительной Эльзы Власовны такое гостеприимство было просто чудом из чудес!    - Но, тетя, он сильно спешит, - опешил Нинкин отец, которому совершенно не хотелось кормить за свой счет какого-то голодранца вызывающего вида, - и не может...    - Я сказала, что может - значит может. И точка, - отрезала тетушка и плавным движением руки пригласила Келлу в столовую, откуда выглядывали заинтересованные Журавли. - Поздоровайся со своей Ниной, мальчик, - разрешила она Келле, которому больше всего на свете хотелось расхохотаться. К тому же мальчиком его не называли с шестого класса средней школы.    Синеволосый, под гневный взгляд папы и дочери, галантно поцеловал своей светловолосой Королеве руку, а та костяшками пальцев попыталась вдавить ее в лицо барабанщика, но он ловко уклонился.    - Ты что тут затеял? Я тебя убью, - прошипела ему на ухо Нинка, одновременно обтирая кисть прямо о новенькие обои, - слышишь?    - Слышу. Я тоже тебя люблю, - весело улыбнулся ей Келла и в очередной раз подумал про себя: "Демоница".    - Пошлите же дальше ужинать, иначе, Витя, твои гости растащат все семейное серебро, - призвала всех за стол тетя Эльза, - а вам, дорогой друг, цвет синий к лицу. Как ваше имя?    - Келла, - повторно представился парень, не собирающий открывать истинное имя даже перед этой властной женщиной.    - Оригинально, - хмыкнула пожилая родственница Нинки. - Можешь называть меня тетя Эльза, раз ты любимый парень моей внучатой племянницы,- демонстрируя свою лояльность, добавила она.    Виктор Андреевич прожег широкие плечи синеволосого огненным взглядом, но от возражений в присутствии тетушки воздержался.    - Спасибо, тетя Эльза, - тут же обратился молодой человек к тетушке, - я даже не ожидал.    - Не ожидал прийти сюда к молодой подружке, а встретить старую перечницу? - насмешливо спросила женщина. Келла расхохотался.    "Забавная бабка!", - подумал он про себя, но сказал:    - Не ожидал, что Ниночкин папа разрешит мне пройти в дом. По-моему, он меня не любит.    - Наш Витя просто желает оставить дочерей старыми девами, - была наслышана о грозном отношении племянника к кавалерам дочерей Эльза Власовна, - да, племянник?    - Ну что вы, - почти что спокойно отвечал Виктора Андреевич. Но на самом деле он считал, что лучше действительно остаться старой незамужней женщиной, чем выходить замуж за абы кого.    - Или желаешь найти богатого зятя? - проницательно прищурилась тетушка, опять угадав мысли Нининого папы. - Перечитай "Евгению Гранде" Бальзака, дорогой.    Как только пожилая родственница повернулась к нему спиной, чтобы войти в столовую, Нинкин папа схватил мою подругу за руку и отвел на кухню, чтобы допросить с пристрастием. Он начал подозревать, что средняя дочь специально так все хитро обставила.    - Это еще что за... за... дуринэ синеволосое, а? Он что, твой парень? - прошипел он, плотно закрывая дверь на кухню. - Немедленно объяснись, дорогуша.    Нинка сердито посмотрела на отца, села на стул, обдумывая, как бы побыстрее донести до разгневанного отца о том, что Келла - просто назойливый поклонник (о том, что он нечаянно "приворотился", ей говорить совсем не хотелось) и, наконец, возмутилась:    - Папа, ты что? Зачем мне такой нужен? Он просто знакомый.    Такой ответ Журавля не устроил. Он принялся машинально ломать кусок белого хлеба. Нинка устало поправила прическу, про себя клянясь всем известным ей богам уничтожить барабанщика.    - А зачем он пришел, твой просто знакомый? Признавайся, ты его позвала? - Никак не мог успокоиться дядя Витя. Наглое вторжение Келлы его нервировало так сильно, как будто он был не просто незваным гостем, а причиной падения акций его фирмы на бирже.    - Не звала я его, - исподлобья поглядела на родного отца девушка, - он просто сумасшедший, не обращай внимания.    - Как это сумасшедший? И что же его, такого психа, наша жаба вдруг за стол пригласила?    - Я не знаю, - отчетливо проговорила Нинка, которой надоел это разговор. Виктор Андреевич, до сих пор нервно ломающий хлеб, уронил пару крошек на бережно расправленное платье сидевшей дочери.    - Аккуратней, папа! - взвизгнула она. - И хлеб в покое оставь. И вообще, тебя гости ждут.    - Подождут, куча идиотов, - был не самого лучшего мнения дядя Витя о собственной родне. - Ладно, я поверю тебе, дочь, что этот голодранец просто за тобой бегает. Но смотри, если я узнаю, что вы...    Нина в негодовании перебила его:    - Папа, ты что? Да он же противный! Ты его рожу видел?    Насчет рожи Нинкин отец мог бы поспорить. Он как раз считал, что обладатели подобных лиц и разгильдяйского характера и являются злостными соблазнителями приличных девушек и порядочных дочерей.    - Ладно. Ладно. Пусть это... этот... Зелибоба пока сидит с теткой, - почему-то вспомнился дяде Вите персонаж с синей шерстью из детского сериала "Улица Сезам", который в детстве буквально обожал его сын Сережа. - Он на Эльзу хорошо действует. Пусть старая карга думает, что он к тебе. Может, раздобрится, - принял решение Журавль. - Только ты с ним, смотри, не сильно общайся. А потом я с ним проведу профилактическую беседу, с этим поганцем....    Нина только кивнула и первой вышла из кухни, успев затолкать в рот маленький бутербродик с красной икрой. Внимание ударника с экстравагантными волосами ей все-таки импонировало.    Зайдя вновь в светлую и большую столовую, Виктор Андреевич почувствовал на себе взгляды удивленных родственников, которые просто горели желанием узнать, что это за молодой парень со странной прической сидит рядом с улыбающейся Эльзой Власовной, и почему она общается с ним так, будто он ее родной внук?    Нинкин отец решил ответить им жестом: он очень выразительно покрутил у виска указательным пальцем и ткнул им в спину тетушки. После чего растерянного пожал плечами.    Его сестра незаметно для тети Эльзы развела руками в стороны и выразительно подняла брови, словно говоря, что она в шоке от происходящего! Сидящие рядом с ней гости проделали точно такой же жест, показывая, что они все с ней солидарны. Кузен Виктора Андреевича, Петр Ильич, кивнул в сторону Келлы и одними губами спросил: "Кто это?"    Подумав, хозяин дома покрутил пальцами уже у обоих висков. И опять развел руками, закатив глаза.    Петр Ильич под заинтересованные взгляды некоторого количества Журавлей указал на волосы, а потом на голубую салфетку, лежащую у его столовых приборов, и опустил большой палец вниз, высказывая свое негативное отношение к парню вообще и к его прическе в частности.    Нинин папа согласно кивнул, потом ткнул рукой в сторону только что вошедшей дочери, благополучно прожевавшей свой бутерброд в коридоре, после чего сложил большие и указательные пальцы в форме сердечка и направил их в сторону ненавистного синеволосого. И состроил кислую физиономию, даже язык высунул, дав понять, что Келла - поклонник Нины.    Его любопытный брат решил уточнить, а нравится ли в таком случае Нине этот молодой человек, который так занял внимание Эльзы, что она даже подобрела? Для этого Петр Ильич, почесав лоб, кивнул на племянницу, нарисовал в воздухе знак вопроса и тоже сложил ладони в кривом сердечке. Виктор Андреевич понял родственника с полуслова, сделал вид, что его тошнит, схватился рукой за шею и отчаянно замотал головой. Его кузен-гость широко открыл рот, беззвучно произнося: "А-а-а".    На то, что прочие родственники усиленно подмигивают им и машут, оба брата не обратили никакого внимания. Дядя Витя сощурился, как гоблин, и, скривив рот, сделал вид, что его вновь тошнит, только уже на Келлу. Его кузен повторил этот же самый жест и, не оборачиваясь, показал ладонью в сторону почтенной тетушки.    - Ну и долго вы будете рожи корчить? - взирала на них с великим любопытством Эльза Власовна. То, что она успела повернуться, оба брата не замечали, увлеченные мимикой и движениями. - Вот, дорогой Келла, посмотри, нет-нет, это не приматы, это мои родственники. Один глава фирмы, второй преуспевающий юрист, но на самом деле они... и не маленькие дети, отнюдь. Они просто-напросто придурки.    Кузены Журавли разозлились, но опять проглотили слова тетушки. Остальные засмеялись. Громче всех веселился Келла. И Нинка чувствовала, как сильнее и сильнее она начинает ненавидеть этого монстра. "Как его только в группу взяли?", - думала она с негодованием, - мой бедный Кеечка, наверное, с этой бездарностью совсем замучался. Ну чем, чем это рыло так понравилось старухе Эльзе?!".    Оглядев еще раз синеволосого, Нинка вдруг представила картинку, будто бы она открывает глаза, и видит над собой знакомое лицо, обрамленное синими волосами. "Спи, Королева, спи", - шепчет ей противный голос Келлы на этой картинке. Ну, голос не то, чтобы был очень противным, очень даже симпатичным, просто Нинке все в этом парне казалось ужасным и отвратительным после того, как он напугал ее мерзким пауком.    "Вот же фигня в голову лезет", - подумалось девушке. То, что она случайно вспомнила эпизод из вчерашнего, ей верить не хотелось. Келла поймал ее взгляд и послал ей воздушный поцелуй. Эльза Власовна тут же узрела этот жест и потребовала, чтобы внучатая племянница сидела рядом с ними.    - Раз уж она твоя невеста, - иронично произнесла пожилая женщина, - вы просто обязаны сидеть рядом друг с другом. В скором времени вам предстоит дать клятву о том, что вы будете вместе, пока смерть не разлучит вас, - пафосно процитировала известные строки тетя Эльза.    Каким-то совершенно невероятным образом синеволосый драммер известной группы так приглянулся пожилой женщине, что она заставила посадить парня рядом с собой и целый вечер расспрашивала о жизни и дальнейших планах. Тот честно признался, что он - музыкант, на жизнь зарабатывает своим увлечением и менять свои предпочтения не собирается, и это все тем же чудесным образом тете Эльзе вновь понравилось.    - Я люблю людей искусства! - патетически воскликнула она. - А все эти мои... родственнички, - скривила тетушка губы, - сплошные антидуховные особы, у которых на плечах растут тыквы. О, да, прямо из шей.    - Зато у меня хотя бы волосы нормальные, - пробурчал тихонько Виктор Андреевич.    - А у меня своя юридическая фирма, - так же тихо произнес Петр Ильич. Двоюродные братья стукнулись бокалами и залпом выпили вино.    - Все как в детстве, - прошамкал на ухо молоденькой жене дядюшка Журавль. - Эти двое вечно всех выводили из себя, особенно мою сестренку!    - Приходите к нам в студию, тетя Эльза! У нас крутая студия, вам понравится. - Тут же пригласил ее "в гости" молодой человек, одновременно касаясь под столом рукой безвольно опущенной ладони Нинки. Кожа у нее был мягкая и приятная, только вот ногти оказались очень острыми - девушка тут же вцепилась в наглую руку барабанщика, пытаясь оставить на ней царапины-полосы поглубже.    - А, может, я люблю боль, - шутя прошептал Келла так, чтобы его слышала только его разозленная Королева. - А ты садо-мазо тоже увлекаешься?    - Ах ты, урод, - тут же опустила драммерские пальцы Нина и принялась обтирать их о скатерть, - убирайся из моего дома. И что значит тоже? Я нормальная, абсолютно адекватная. Убирайся!    - Меня тетя Эльза пригласила. Я не могу отказать старушке.    Вместо ответа Нинка с силой наступила ему на ногу. Парень дернулся.    - Еще одна такая выходка, - склонился он к ее уху, - я тебя при всех поцелую.    - Только попробуй, - отозвалась девушка, но больше причинять физическую боль Келле не стала, поняв, что он действительно сможет принести ей больший моральный вред.    Еще около двух часов девушка, а также ее папа Виктор Андреевич терпели присутствие синеволосого музыканта из группы "На краю". К большому разочарованию Нины, во время импровизированных танцев, которые устроила Софья Павловна, Келла пользовался большой популярностью у всех ее кузин и даже тетушек. И даже ее родная сестра Ирина не погнушалась Келлой, заявив Нинке, что у той "губа не дура, а синеволосый мальчик с пирсами - это круто".    Еще никогда ни один из молодых людей Нины не задерживался в ее доме так долго. Нет, вообще не был в ее доме. А присутствие улыбающегося барабанщика, чьи смех и шутки приводили в восторг не только престарелую Эльзу Власовну, но и почти всю женскую половину Журавлей, неприятно раздражало. Да и все мужчины, кроме дяди Вити и Петра Ильича восприняли синеволосого довольно-таки хорошо. Дядя Саша, крестный девушки вообще заявил, что Келла напоминает ему Виктора Андреевича в далекой юности и со смехом сказал, что его "крошка-крестница выросла и превратилась в невесту, у которой такой подходящий молодой человек". Эльза тут же заявила, что Александр - самый адекватный человек на вечере, не считая Келлы. Прочие, видя, как дружелюбно настроена пожилая родственница к гостю, стали с ним еще более вежливыми и добренькими. Нинка ничего не могла сделать, а быть беспомощной она ненавидела.    "Убью, убью, убью", - вот что пульсировало в ее голове, когда Келла обращался к ней или когда остальные хвалили музыканта.    Так и прошел Семейный День у Нинки...    Обо всем этом я узнала только поздним вечером этого дня, когда гости уже покинули гостеприимный дом родителей моей подруги. Нинка, с которой только что очень долго беседовали родители, позвонила мне и долго жаловалась на Келлу, а также на собственного отца и тетю Эльзу, принявшую их за пару. Я в голос смеялась, как будто мне рассказывали какую-то замечательную историю.    - Что ты все время издаешь хрюкающие звуки? - с обидой произнесла подруга в трубку телефона. - Тебе это кажется смешным? Папу чуть удар не хватил из-за этого синюшного дебила! Кто его вообще к нам звал!    - Да это я так, не обращай внимания.    - И, главное, зачем этот псих домой-то ко мне прибежал? Хорошо, хоть сумку вернул, и вещи не тронул.    - Зато ваша тетя Эльза была к нему благосклонна, - нашла я плюс, обдумывая одновременно, как половчее рассказать подруге про ее Кея и мою квартиру, - вдруг, она вас полюбит и свои капиталы вам оставит.    - Не напоминай мне про эту старую жабу, - рассердило Нинку одно только упоминание о родственнице, - когда она уже там ласты склеит и перестанет всех мучить!    - Нина! Ты что, - воскликнула я укоризненно, - нельзя так говорить!    - Ты когда-нибудь тетю Эльзу видела? - скрипучим голосом осведомилась подруга, шурша чем-то мне под ухо. Опять ест что-то.    - Нет, - ответила я. Об Эльзе Власовне я только слышала, причем только все самое плохое.    - Вот именно. Если бы ты пообщалась с ней раза два-три, ты бы возненавидела ее до конца своей жизни. Она бы рассказала тебе о всех твоих недостатках и высмеяла так, как только могла. Поэтому - молчи.    - Но ведь Келла же ей понравился!    Нинка скрипнула зубами:    - Гадина гадину издалека видит, - пояснила она, - ведьма с ума сходит, вот и чудит. Все родственники были в легком шоке. Папа говорит, Эльза просто решила поиздеваться. А дядьки шутили, что крысу на молоденьких мальчиков потянуло. Ты прикинь, бабка его даже в гости звала. Катя, это полный трындец.    - Да перестань ты, - принялась я успокаивать подругу, - ничего же плохого не произошло.    - Ага, знаешь, как потом папа бесился? А это гад Сережка ржал так, как будто веселящего газу глотнул. Пришлось его стулом успокаивать.    - Это как? - заинтересовалась я.    - По спине, как, - обыденно произнесла Нина, а потом снова перешла на волнующую ее тему. - Катя, однозначно, эта экстрасенс Альбина может быть, и имеет силу, но в моем случае явно что-то напутала. Вот что значит, когда руки из задницы растут! Я ведь себе Кея хотела, а не эту гадину! - кипятилась Нинка, и я была уверена - еще немного и телефон в ее руках расплавится, и жидкая пластмасса потечет меж ее железных пальцев.    - Так ты не помнишь Кея? - наконец, задала я вопрос, ответ на который очень хотела узнать весь сегодняшний день. С утра Нина не пожелала ничего слушать, днем я до нее не дозвонилась, а вечером она была занята.    - Что ты имеешь в виду? - позевывая, произнесла подруга.    - Я имею в виду, помнишь ли ты, что произошло, после того, как ты решила принять на грудь лишние граммы алкоголя? - устало поинтересовалась я.    Трубка на пару секунд задумалась, а потом ответила отрицательно.    Тогда за рассказ принялась я, предвкушая, что сейчас кто-то (и это буду не я), испытает чувство глубокого шока. К моему глубокому удивлению, Нинка молчала и даже не перебивала меня, что с ней бывает крайне редко. Когда я, изредка запинаясь, дошла до того момента, когда Кей решил помочь другу и взял мою светловолосую подругу на руки, Нина очень скучающим голосом произнесла:    - Ну, хватит. Очень смешно. Катрина, ты даже забавных шуток не можешь придумать. Несешь ерунду.    Мой замысел с шоковой терапией не удался, вернее, он не подействовал на нее. Вот уж никак не ожидала, что эта сумасбродка мне не поверит!    - Но, Нина... - растерянно произнесла я, не зная, что сказать еще и как переубедить упрямую подругу.    - Катя, - покровительственно произнесла девушка, - не быть тебе Петросяном. И Задорновым тоже. И резидентом "Камеди клаба". Даже в уличные клоуны тебя не возьмут, но ты не печалься - Академия Кумушек и Врушек тебя будет ждать с нетерпением. Особенно факультет глупостей.    - Какая еще академия! - завопила я громко. - Нин, я же тебе правду говорю!    - Ага, правду-правду, - саркастически произнесла подруга, - ну, и что там дальше в твоей правде?    Я поведала ей всю эту эпическую историю до конца, а подруга, по-моему, даже рассердилась слегка, считая, что я ее разыгрываю.    - Думаешь, я поверю во все эти нелепости вроде встречи с Папой, глупой песенки, от которой я якобы визжала, застрявшего лифта посреди ночи? А про бред с твоим братом и сестрой я вообще скромно промолчу. Даже твоим родственникам не придет в голову встречать грабителей в простынях и с несчастным Чуней на руках.    И Нинка расхохоталась. Я от злости и такой клеветы сжала губы, попинала валяющуюся на полу мягкую диванную подушку и угрюмо произнесла, выдвигая свой самый главный козырь:    - У меня есть аудиозапись их голосов.    - Чьих? - Так же весело откликнулась на том конце провода Нинка и принялась что-то активно жевать. - Собственных галлюцинаций? Слушай, в этой Академии Факультет Глюков тоже имеется...    - Твоего Кея и Келлы.    - Да ты что! - я так и видела, какое на лице подруги появилось ехидное выражение. - И о чем они разговаривали? Ни о том ли, как взять тебя в группу новым вокалистом, а? Или вы все вместе захотели на Луну слетать? Или Кей оказался вампиром, Келла - оборотнем, а твоим настоящим именем оказалось имя Белла? Ой, Катя, ты такая глупышка.    Глупышка, как же!    Хорошо, что Нинка вручила мне прекрасный диктофон, и голоса вышли более-менее похожими на оригинальные.    Трудно передать, в каком "восторге" была Нинка уже через пять минут.    - Ну что, - сладким голосочком спросила я у подруги, выключая запись, ту самую, когда Келла и Кей обсуждали дела группы на моей кухне, - убедилась?    Вместо ответа Нинка закашлялась, словно подавилась не одной из конфет, чьими фантиками она шелестела весь наш разговор, а целой буханкой хлеба, который кто-то по неосторожности засунул ей в рот.    Она долго и натужно кашляла, а потом, так и забыв извиниться, деревянным голосом начала выуживать у меня подробности, после чего, узнав то, что ей было интересно, разоралась, как милицейская сирена. И ее обвинения были воистину фантастическими!    - Как ты могла не проследить за мной?! Я не должна была больше пить! Это твоя вина! - орала она на меня неженственным басом так громко, что я отодвинула трубку от уха сантиметров на сорок. Если бы я положила ее на дальний конец комнаты, то уверена, я бы все равно слышала Нинкины ругательства, грозящие плавно перетечь в истерику.    - Почему ты не привела меня в чувства, когда рядом был Кей?! Почему ты ничего не сделала?! Ты же знала, как я хочу увидеть его! Почему ты ничего не сделала? Почему ты ничего не сделала, а?! - заело бедняжку.    - Но, Нина, - уже больше не чувствовала я восторга по поводу того, что имею редкую возможность ошарашить Нинку, - тебя невозможно было привести в чувство...    - Все невозможное возможно! - рявкнула она и повесила трубку.    Я перевела дух. Ну вот, теперь виноват ни кто иной, как я, Катрина. Я вчера еще беспокоилась о Нинке, а она теперь закатывает скандалы, будто бы это я ее подпоила, а потом и вовсе продала в рабство! Подумаешь, Нинка проспала момент личной встречи с этим сумасшедшим Кеем, зато у нее теперь есть синеволосый поклонник, которого она нечестным путем влюбила в себя. И вообще, может быть, это ей кара свыше такая предназначена - не встретиться со своим "лапочкой", потому что она, Нина, решила приворожить парня, совершая, таким образом, страшный грех! А что, любить поневоле - это ли не грех? Ведь любовь - это вроде как одна из основных ценностей человека, дарованная как великое сокровище и все такое, а все эти магические воздействия на чувства к добру не приведут...    Телефон тонко запищал, сообщая, что меня кто-то осчастливливает очередным звонком.    Вот, и пяти минут не прошло! Опять звонит Журавль! Ну, я ей сейчас про небесную кару и сообщу. Не надо было ерундой страдать, тогда бы все хорошо и было... а я ни при чем.    Но ничего такого Нинке я сказать не успела, потому что, как оказалось, моя подружка успокоилась и почти совсем нормальным тоном спросила:    - Слушай... Кей меня, правда, на руках держал?    - Правда, - не ожидала я от нее такого вопроса, поэтому решила повременить с гневными нотациями.    Моя подруга вдруг счастливо и звонко рассмеялась.    Вот же эта Нинка - не человек, а загадка. Никогда не знаешь, что она следующее спросит или сделает, скоро вообще бояться ее буду. А смеется-то так, как будто бы ей щекочут подмышки сразу рук семь или восемь.    - Расскажи мне еще раз, как это произошло, - отсмеявшись, попросила она, - и не дуйся ты там в трубку. И не пыхти.    Странно, почему мне постоянно говорят, что я пыхчу. Нормально я дышу. Или, все-таки, пойти провериться насчет гайморита?    Спать этой ночью, я легла только в два часа, пересказав одной любопытной девице едва ли не каждую деталь прошлой ночи.    Я в очередной раз убедилась, что Нинка - чокнутая, а мозги у нее сдвинутые набекрень. Наверное, тараканы всей своей стаей сдвигали, подперев спинами серое вещество.    Интересно, а я от нее сумасшествием заразилась, или еще все впереди?    Наверное, все еще было впереди.    И началось это "впереди" с еще одной моей нечаянной встречи с Кеем, которого я уже и не планировала встретить, хотя, может быть, где-то глубоко-глубоко в душе и хотела этого.          Совсем скоро, в один прекрасный воскресный день, после всех этих ярких событий мне в компании брата и сестры пришлось тащиться в новый, только открывающийся гипермаркет, потому что Леша вручил нам скидочку аж на 50 % - достал ее у очередной пассии, работающей в этом магазине.    Нелли пошла со мной исключительно из-за того, что ей было скучно. Она же предложила взять с собой Эдгара - как бесплатного носильщика.    - Как бы мы его потом не потащили вместе с сумками, - подумав, отвечала я, но тому, что брат оторвется от компьютера и пойдет с нами, обрадовалась.    Доехав до нового Торгового центра, на открытие которого прибыло довольно много народу, обрадованного наличием всевозможных конкурсов, скидок и призов, обещанных в этот день организаторами, и, побродив по действительно огромному магазину, в котором можно было приобрести не только всевозможные продукты, но и технику, книги, одежду и лекарства, мы втроем направились наверх. Там, судя по голосу, доносившемуся из громких динамиков, должен был презентоваться музыкальный супермаркет. Вообще же, вместе с открытием гипермаркета состоялось открытие едва ли не целого этажа новых магазинов.    Из-за этой чертовой скидки мы набрали много всего и тащили кучу пакетов с ненужными продуктами. Нельке казалось, что пятидесятипроцентная скидка - это почти тоже самое, что и стопроцентная. Сестра радовалась и постоянно озиралась. В этом европеизированном магазинище ей нравилось буквально все, к тому же в каком-то отделе она умудрилась купить какую-то редкую мангу, о которой грезила целый год. Сейчас она напялила на голову большие наушники и слушала на полной громкости любимый j-рок, или как там его. Брат, напротив, был сумрачен, скучен и напоминал вялую амебу, вытащенную из привычной среды обитания. Мое же настроение было ровным: ни радости, ни огорчения я не испытывала. До поры, до времени.    Когда мы вместе с большим количеством людей, поднялись на третий этаж по высокому эскалатору, сзади вдруг кто-то присвистнул и выкрикнул:    - Смотри, это же Кей и Рэн из "На краю"!!    - Где??    - На третьем этаже!    Я, услышав это фразу, тут же оглянулась - сзади стоял неформального вида молодой человек, чьи волосы были поставлены забавным ежиком, и две девушки в свободной небрежной одежде и с черными рюкзаками наперевес.    - Думаешь, это они? - с сомнением спросила одна из них, теребя пирсу на брови.    - Уверен.    - Ого, братья-демоны, это точно они! - заверещала вторая девушка. - Круто, блин! А что они тут делают?    - Может, они музыкальный магазин презентовать будут? Там хозяин кто-то из их друзей, что ли, - задумчиво произнес парень. - Кажись, на их сайте фаны что-то об этом писали. И в их блоге это было... Жесть!! Точно, смотрите, сколько внизу собралось народу с их символикой!    - Флеш-моб, черт, - рассмеялась первая девчонка.    Я с удивлением глянула вниз, на здоровый квадратный зал, отделанный мрамором, где находилось множество прозрачных лифтов. Там действительно собралась совсем не маленькая толпа парней и девушек разных возрастов, на чьих футболках, сумках или штанах был изображен на черном фоне белый силуэт падающего человека, за спиной у которого развевались большие крылья. Символика "На краю". Действительно, этот Кей и его группа популярны. А Нинки опять тут нет! Как она прозевала такое событие? Позвонить ей, что ли? Увы, индикатор связи в мобильнике говорил о том, что позвонить не получится...    Теперь я во все глаза смотрела на беловолосого, стоящего рядом с невысоким черноволосым парнем, очень живым и подвижным на вид. Они находились около стеклянной прозрачной стены на территории музыкального магазина, который пока был закрыт для посещения, и все желающие толпились в большом холле, уставленном диванчиками и столиками, где бойкий ведущий разыгрывал какие-то призы.    Когда я подъезжала к третьему этажу, Кей заметил меня, поднял ладонь вверх, склонив голову на бок, и что-то сказал другу. Тот тоже посмотрел на меня и вдруг улыбнулся во весь рот, показав беловолосому большой палец, поднятый вверх. Я резко отвернулась. Что бы это значило? Наверняка Кей рассказал этому парню, как знатно ему недавно пришлось провозиться со мной и с Нинкой, и таким образом опозорил меня в глазах черноволосого, да и не только его, наверное. Парни - жуткие сплетники, почище девушек.    Надо же... Я опять случайно встретилась с Кеем, без пяти минут мировой рок-звездой, и, кажется, он помнит меня. С чего бы это вдруг?    - Я иду участвовать в конкурсе! - заявила сестра, сдергивая наушники, вручая мне тяжеленные пакеты и забирая недовольного Эдгара, - там можно автографы "На краю" выиграть!!    - А я-то тебе зачем? - вяло спросил он.    - Мне одной скучно! Катька, посиди на диванчике с пакетами, мне очень на конкурс надо! - и с этими словами моя неугомонная сестрица ввинтилась в толпу, а я осталась сидеть позади всей этой шумихи, прижимая к себе пакеты с продуктами, пятьдесят процентов из которых были совершенно нам не нужны. Фанаты группы Кея появились на этаже во всей красе и почти что оккупировали музыкальный магазин. Вот же бешенные! А до Нинки так и не дозвониться, потому что связи все нет...    Вот так я и сидела пару минут, скучая, вдалеке от радующейся и все увеличивающейся толпы, пока ко мне не подплыло Его Высочество, облаченное в кепку с длинным козырьком, закрывающим пол-лица.    - Хай, девочка, - кивнул мне Кей.    - Привет, - в моем голосе звучало удивление.    - Ты начала меня преследовать? - с легкой иронией в голосе спросил он.    - Я сюда случайно пришла! - выкрикнула я излишне громко. - Это ты ко мне подошел!    - Тихо, детка, не кричи так. Я не хочу, чтобы сюда налетели все они, - кивнул на спины поклонников парень, присаживаясь рядом и без стеснения заглядывая в пакеты.    - Что?    - Что что? - вытащил пачку апельсинового сока парень. - Попью?    - Ага...    Без комплексов мальчик. Что ж, это качество очень хорошее.    - Спасибо, девочка, - Кей, напившись, переставил пакеты и сел рядом со мной.    - Я не девочка, я Катя.    - А я Кей.    - Я знаю.    - Так и я знаю твое имя. Мне нравится называть тебя девочкой.    Я взглянула на него и невольно улыбнулась ему. А он - мне. Честное слово, это не было галлюцинацией, он улыбнулся, и его улыбка была искренняя и, может быть, знакомая. Но потом его лицо вновь сделалось надменным и холодным. Он просто сидел рядом, пил мой сок и смотрел то на меня, то по сторонам. А я не знала, что спросить у него, хотя, естественно, мне было до жути интересно, зачем он подсел ко мне, проигнорировав поклонников.    - Ты любишь развлекаться? - вдруг спросил беловолосый, после нашего обоюдного молчания.    - Безумно, - до сих пор не могла я взять в толк, что нужно музыканту.    - Я тоже - и именно безумно. Ты подобрала хорошее слово. Знаешь, - подвинулся он ближе и закинул руку на спинку скамьи, - мне нравятся хорошие девочки.    - Я - хорошая девочка?    - Кажется, так.    - Это хорошо или плохо? - от его близости неожиданно стало щекотно в районе солнечного сплетения.    - Для меня - хорошо. Это так необычно - понимать, хороший ли человек передо мной или плохой. - Как же загадочно это прозвучало. И напыщенно одновременно.    - Вот как?    - Да. Ну, мне пора.    Кей встал с лавочки и, сказав "до встречи, моя хорошая девочка", пошел в ту же сторону, откуда его вынесло пару минут назад. Я смотрела ему вслед, напоминая глупого удивленного котенка, у которого перед носом помахали забавной игрушкой, а потом унесли ее.    - Кстати, - все же повернулся он ко мне, - ты понравилась моему другу.    - Да? - я уже не знала, что мне думать о Кее.    - Да. Он тоже за хороших девочек. Ладно, малышка, мне, правда, пора идти. Мы еще встретимся.    - Не думаю. Я и ты... как бы это сказать... Абсолютно разные.    - Именно, но противоположности притягиваются, Катя. - Кей приподнял козырек кепки и посмотрел на меня. О выражении его лица в этот момент в книгах часто пишут что-то вроде: "его лицо исказилось ухмылкой" или "его губы растянулись в довольной усмешке". Раньше я никак не могла представить, как это. Теперь, глядя на этого парня, представила.    О том, что мы встретимся еще неоднократно, я и не знала.    Кей выполнял свои обещания.    Когда он ушел, я сожалела только о том, что наш странный разговор был недолгим. Именно в эти минуты я поняла, но не до конца осознала, что меня тянет к нему. И не только к нему...          За что я люблю свою подругу - так это за ее страсть к такси. Честное слово, ну кому бы не было приятно, если за ним или за ней частенько заезжали на машине или такси и отвозили на место учебы, до которого на автобусе добираться не меньше часа?    Вот и мне очень нравилось, когда Журавль в очередной раз приезжала за моей скромной персоной на обожаемых ею такси. Нет, не подумайте, что я нахлебник. Первое время мне было стыдно, что Нинка всегда заказывает и оплачивает автомобиль, а я являюсь бесплатным приложением к ней. Я возмущалась и отказывалась ездить с ней. Но она начала обижаться и заявила мне, что перестанет со мной общаться вообще, если я не буду садиться к ней в авто.    "Понимаешь, Катя, ты из той породы людей, которым неловко делать что-то за счет других, - любила подруга читать мне лекции, - но ты должна уметь приспосабливаться. Это жизненно важно, особенно для такой простофили, как ты. Подумаешь, ты будешь ездить со мной в такси - так ведь намного удобнее: не нужно стоять в пробках, мерзнуть на остановках и болтаться на поручнях. А то, что я беру тебя с собой, должно тебе нравиться, а не возмущать. Ты же, в конце концов, знаешь, что в нашей семье теперь денег достаточно, и мне ничего не стоит брать тебя с собой. Тем более моя мама почти каждый день напоминает мне, чтобы я не забыла заехать за тобой".    На это я возражала подруге, что мне все равно неловко, а она опять, вздыхая, отвечала: "Стыдливая ты моя! Я тебе говорю радоваться. А не стыдиться! И вообще, считай это выплатой. Услугой за услугу. Кто меня всегда брал с собой летом в деревню и к родственнице на озеро, когда мой дорогой папочка еще не разбогател? А чей отец по имени Томас нашел для папиной фирмы первых выгодных клиентов? И кто постоянно помогает мне во всех моих делах? Но если тебе до сих пор стыдно, то считай свои поездки такси платой за мое поведение. Некоторые, представь себе, считают его странным. Вот же глупые дебилы. Чтобы им череп газом разорвало".    Постепенно я к Нинкиным такси привыкла и была благодарна подруге за то, что она не забывает меня. Хотя, знаю-знаю, некоторые могут воспринимать мою персону как некое приложение к богатой, красивой и успешной девушке. Но мне все равно, что говорят у меня за спиной. Ну, хорошо, почти все равно.    Этим весенним утром мы вновь сидели в удобном салоне автомобиля. Нинка все жаловалась на мозоль, которая так до конца и не прошла, и снова обзывала Келлу, который продолжал ей названивать. Журавль не знала, что ей с ним делать, и добавила с горечью, что никак не может повторно записаться к Альбине, чтобы та объяснила ей идиотизм ситуации, или вернула бы деньги. После объектом монолога подруги стал прекрасный Кей. Он, видите ли, сегодня ей приснился, сон был с явным эротическим уклоном, и теперь, ее, Нинку просто распирает от восторга, что кумир нес недавно ее на своих руках. Страсть к нему все не утихала. Только росла.    - Хорошо, что сегодня у нас всего лишь две пары, - начала разглагольствовать подруга чуть позже, - лекция по уголовному праву и семинар. А потом - домой. В пятницу нельзя много учиться! Да, Катька?    - Зато все остальные дни забиты, - пробурчала я, не принимая ее оптимизма. Это разделение на недели: четные и нечетные, меня порядком раздражало - я все время путала расписание и уточняла его у Нины или у старосты. И вообще, расписание у нас было составлено чьей-то кривой рукой: в день стояли то всего лишь две пары, то целых пять. Что такое равномерное количество лекций в нашем учебном отделе, видимо, не знают.    - Не ворчи, - отмахнулась Нинка, - живи сегодняшним днем. Как Скарлетт О'Хара.    - Какая еще О'Хара? - не врубилась я.    - Неуч, - закатила глаза подруга. - Из книги.    - А, эта! Из "Унесенных ветром"?    - Ничего себе, твой мозг работает! - захлопала в ладоши Нинка.    - Я не хочу так жить, - отказалась я. Ну, не нравилась мне героиня известного романа, и ее отношение к жизни - тоже. Даже ее выбор мужчин в спутники жизни!    - Ну и ладно. Мучайся своими проблемами дальше. А я вот сегодня не буду думать ни о чем плохом. Отсижу спокойно лекцию по уголовному праву, семинар с тестом, а потом...    - Стоп! - взволнованно перебила я подругу. - С каким тестом?? &nb